Доверится тебе было большим риском

      В углу стоял тот самый ужасный фикус. — Когда ты его уже выкинешь? Он же почти засох. — проворчал мужчина, прижимаясь крепче к Тому. Тот расхохотался и поцеловал его в лоб, потрепав по темным уложенным волосам.       Они находились в кабинете с задернутыми не до конца шторами, чтобы солнечный свет мог хоть чуть-чуть освещать его. Том и Лео считали, что находится при тьме гораздо комфортнее, нежели в освещенном помещении. Не так четко все видно. И это не шутка про то, что оба носили очки. Сидели они на одном офисном кресле. Ну как сидели. Сидел только Том, а Лео сидел у него на коленках, лицом к нему. Руки изобретателя обвивали талию мужчины. Они сидели так неподвижно уже почти два часа. И разговаривали. — Ну что, по новой? — ехидно спросил Том, поправляя очки за золотую оправу и наклонившись к нему для поцелуя. — Ты уморить меня хочешь? Мы же только недавно два раза это делали. — возразил Лео, отстранившись и поднимая голову. Он наклонил её, чтобы их лица были примерно на одном уровне. — Нет.       И он ладонью перекрыл путь губам светловолосого. — Ну почему? — устало простонал он. — Да потому что хватит на сегодня с тебя. У меня еще обязанностей куча. А я тут торчу с тобой и непонятно чем занимаюсь. Я отец, как-никак. — Да знаю я. — проворчал Том. — Может, будем жить вместе? Так мы сможем проводить больше времени вместе, и дочь твоя будет рядом. Я не понимаю, почему ты не хочешь. Одни плюсы и все на лицо. — Она… ну, понимаешь, она не считает тебя за замену её матери. — тихо пробормотал Лео, вздохнув. — Это потому, что её мать тебя не трахала, а я трахаю? Она недовольна, что ты теперь снизу? Или как? — Том, ну перестань. — Лео недовольно свел брови. — Я просто и сам не считаю, что ты сможешь быть хорошим родителем. И вообще, доверять тебе мою дочь, да и вообще доверять — слишком рискованно. — А ты? — снова поправил очки и, посмотрев снизу на мужчину, проговорил Том. — Хороший отец остается рядом с дочерью так долго, как только может, а не оставляет её спящую на соседку и убегает трахаться со мной. А про доверие… Вот я, например, тебе доверяю. — Том. Я люблю и тебя, и дочь свою одинаково. Правда. Я не могу выбрать никого из вас. — Так и не надо. — тот посмотрел на него поверх очков. — Если мы будем жить вместе, то выбирать не придется. Я постараюсь быть для нее хорошим отцом. — Не знаю. Я все равно считаю, что эта идея не очень хорошая. — Лео вздохнул. Мужчина снял его очки и, сложив, повесил на ворот своей футболки. И взяв его лицо в руки, коротко поцеловал. Оставшийся без очков, но смирившись с этим, Лео схватил Тома за запястье и углубил поцелуй. — Ты же не особо хорошо относишься к детям. — сказал он, отстранившись. — Это так. Но так как это твоя дочка, то я буду любить её, как свою. — после слов мужчины Лео снова вздохнул. Том плохо умел любить его, и нечего было и говорить о ребенке. — Дай мне время. Я должен это хорошо обдумать. — Ладно, думай. Но ты задолжал мне еще раз. — Пошел ты. И очки мои верни. — Не-а, а ты забери! — весело проговорил Том, подняв их над головой, и отвел руку в сторону. — Том. Ты старше меня, а ведешь себя как самый настоящий ребенок. Хуже, чем моя дочь. Я же без очков вижу хуже, чем ты. Отдай. — Так уж и быть. За поцелуй отдам.       Лео вздохнул уже какой раз за эти полдня. И, уткнувшись в губы Тома, закрыл глаза. Светловолосый, улыбаясь в поцелуй, положил очки на столешницу и, углубив его, начал водить руками по спине, прессу, груди мужчины, залезая руками под футболку. А тот в ответ запустил пальцы в как всегда идеально уложенные пепельные волосы. И когда его руки, наконец, дошли до бедренных костей, Лео их перехватил. — Ты это, прекрати. Любовь любовью, но давай имей совесть. Ты хочешь, чтобы я со стояком домой ехал? — Да ладно. Не хочу. Поэтому и предлагаю еще раз. — Я устал. И вообще, мне бежать нужно. — слезая с колен, проговорил Лео. И утомленно поковылял в сторону выхода. — Бросаешь меня, значит? — с наигранным призрением ответил ему Том, повернувшись в кресле лицом к изобретателю. — Я приеду еще. Как соседка согласится посидеть. — Найми няню. — посоветовал ему светловолосый. — Нет. У меня нет денег на няню. Если буду откладывать деньги, то… — Если мне нужно платить за то, чтобы просто тебя видеть, скажи. — Да нет. Замолчи вообще. Я не про это.       Светловолосый положил локоть на подлокотник, подперев щеку, и со странной, не присущей ему, нежностью рассматривал обувавшего кеды мужчину. — А про что? Если тебе действительно нужна будет финансовая помощь… — Нет, Том, не нужно. Я же отец, и это мой ребенок. — Ну, как знаешь. — это были последние слова Тома, прежде чем его мужчина скрылся за входной дверью. *** — Почему ты это делаешь? — прокричал Лео сквозь слезы. Но Том его не очень хорошо слышал, так как стоял чуть ли не на самой вершине толстенной лианы, обвивающей стеклянный лифт. — Потому что ты упустил шанс быть богатым, Лео! — проорал ему в ответ на то, что смог разобрать миллионер. — Не смей больше назвать меня Лео! Тебе больше нельзя так делать! — Да ладно! Правда? Я же не запрещаю тебе называть краткую форму моего имени! Да и чего душой кривить ты стонал его добрую половину времени, пока мы встречались!       Краска вмиг залила щеки мужчины. Лысый опешил. — То есть как? — только и смог выдавить из себя он. — Вы…? — Это было давно, по молодости, по глупости! Не бери в голову, в общем! — Нет, нет! Это было сравнительно недавно. — прокричал Том, делая задумчивый вид. — Заткнись! А ты слушай его побольше! Мало ли что он может сказать. Будешь верить каждому слову? — уже со злобой крикнул он лысому. Тот отрицательно замотал головой. — Я удивлен, почему ты, — обращаясь к лысому, прокричал Том. — Веришь ему, а не мне. Ты же прекрасно знаешь, что он ужасный человек. По его рассказу — ужасный отец, потому что не смог уберечь свою дочь от смерти. Во-вторых, ты мог об этом уже наверняка догадался сам, ужасный муж. И в-третьих совершенно ужасен в отношениях!       Лысый раскрыл свои узкие глаза необычайно широко и посмотрел на Лео. Тот с силой сжал кулаки. — Пойдем. — тот смог выдавить из себя лишь это слово. — Куда же? А как же…? — не успел договорить его товарищ, как перед ним приземлился Том. — Далеко собрались? — Пошел прочь! — со слезами на глазах, ужасно разозленный, только и смог бросить он. — Тихо, — начал успокаивать его мужчина, подняв руки вверх в жесте «сдаюсь». — Я тогда так любил тебя, так дорожил тобой, что проводил с тобой ту часть времени, которую мог провести с… ней! А ты… а ты… да тебе никогда, я готов поспорить, даже дела до меня не было! Ты был для меня всем! — уже выходя из себя, рвано прокричал мужчина. — Да, Лео, молодец, мальчик мой. Быстро понял. Но недостаточно быстро, чтобы вернуться в прошлое и бросить меня. Ужасно жалко, что я первый бросил тебя, позаимствовав те чертежи. Если я был для тебя всем, то ты для меня ничем. — Я был прав. Слишком рискованно было тебе доверять. — прошептал он, сжав кулаки.       Лео сжал челюсти с такой силой, что лысому даже показалось, что они хрустнули. Браслет был сломан, и ему было больше не на что надеяться. Ему не победить в этой схватке. Он явно уступал физической силе Тома. Да и к тому же, у белобрысого работал этот треклятый браслет. Набросился на него даже в порыве злости — было бы просто безрассудно. И бывший изобретатель терпеть не мог так действовать.       Спустя какое-то время раздался подземный толчок, пошатнув крепко стоящего на ногах Тома. Будет сказать правильнее, что он не совсем подземный. Скорее он раздавался из нижнего яруса здания. Лео содрогнулся от ужаса, но мгновенно пришел в себя и, пользуясь замешательством светловолосого, быстро улизнул искать виновника всего происходящего. Сердце его. Искусственный интеллект.