.

Хёнджин вполз в комнату, швырнул рюкзак в угол и рухнул на кровать. Проснулся с ощущением, что пропустил что-то важное. Взгляд упал на часы — уже почти пять. Он вскочил, лихорадочно начал рыться в шкафу. Вытащил первые попавшиеся бежевые джинсы и мятую белую футболку. Дорога до дома Феликса заняла не много времени. Хёнджин шёл, сжав кулаки в карманах. Алгебра, блять. Лучше бы он реально пошел пить с Джисоном. Дверь открыл сам Феликс, уже в домашней одежде: — Точно пришёл, - констатировал он, пропуская парня внутрь. —А родители где? - озираясь, спросил Хван, скидывая кроссовки. —Мама попозже будет. Проходи. Комната Феликса оказалась до жути аккуратной: книги по полкам, постель заправлена, на столе — стопка конспектов. Хёнджин неуверенно остановился на пороге. —Садись. Тетрадь по алгебре на стол. Хёнджин замер. —Так... Дело вот в чём, - он нервно провёл рукой по затылку, —У меня её нет. Вообще. Феликс закрыл глаза, словно молясь о терпении: —То есть ты пришёл на занятие... без тетради. —Ну да, - старший выдавил натянутую ухмылку, —Сюрприз. Феликс молча достал из ящика стола новую тетрадь и швырнул её на стол: —На. И чтобы к следующему разу в ней было что-то кроме матерных рисунков. Садись. Начинаем. Феликс открыл учебник на закладке и ткнул пальцем в заголовок: —Вот, щас попробуем это поделать. Основа основ. Хёнджин скривился, будто увидел что-то неприятное: —И что это за хуета такая? Иероглифы. Феликс закрыл глаза на секунду, собрался с мыслями и начал объяснять. Медленно, чётко, разжевывая каждую мелочь. Двадцать минут монотонного голоса, и Хёнджин уже барабанил пальцами по столу. —Ну что, въехал? - наконец закончил блондин. —Въехал, наверное, - Хван недоверчиво покосился на учебник. —Ладно, пробуй этот номер, - блондин отодвинул стул, —Я пока чай нам сделаю. Пока он хлопотал на кухне, Хёнджин яростно черкал в тетради. К моменту возвращения блондина страница была исписана каракулями и зачёркнутыми цифрами. Феликс поставил кружки, заглянул через плечо и коротко констатировал: —Неверно. —Какого хуя?! - парень швырнул ручку об стол, —Я же делал, как ты сказал, блять! Феликс молча поднял ручку, сев рядом: —Смотри, - его голос стал мягким, —Вот тут ты минус потерял, и все пошло поехало. Ли вывел новое уравнение разборчивым почерком, шаг за шагом комментируя каждое действие. Хван, хмурясь, следил за движением руки. —Ладно, вроде дошло, - буркнул он, отбирая ручку. Следующий пример дался чуть лучше. Феликс провёл пальцем по решению: —Вот, уже лучше. Но почерк, конечно, будто ты во время землетрясения писал. —Да иди ты, вполне читаемо! - закатил глаза парень, но исправил несколько особенно неразборчивых цифр. Два часа пролетели в подобном ритме: вспышки раздражения, саркастичные замечания, но и редкие моменты понимания, когда Хёнджин наконец-то справлялся с заданием. Феликс потянулся, с хрустом разминая шею. Взгляд упал на парня, который, высунув кончик языка, с упорством выводил в тетради очередную формулу. —Стоп, - мягко сказал Ли, касаясь его руки, —Давай передохнём. Глаза же сломаешь. Хёнджин вздрогнул и с облегчением откинулся: —Боже, я, кажется, начинаю ненавидеть цифры сильнее, чем своего отца. Внезапно блондин заметил что-то на щеке друга: —Не двигайся, - он осторожно стёр с его кожи след от ручки, —Теперь ты не только с уравнениями, но и с чернильными татуировками. Старший вдруг стал серьёзным: —Слушай, а... спасибо. Я же, наверное, невыносимый. Феликс покачал головой: —Нормальный. Для первого раза, —Он кивнул на исписанную тетрадь, —Смотри, сколько сделали. Внезапно послышался щелчок ключа в замке. Феликс встрепенулся. —Мама вернулась. Я ненадолго, - он вышел, бережно притворив дверь. Хёнджин безуспешно пытался бороться с накатывающей усталостью. Глаза слипались, голова тяжело клонилась к столу. «Пять минут, и всё...» - последнее, что он успел подумать. Вернувшись, Ли тихо позвал: —Хёнджин, ужин готов! Иди пока горячее... В ответ — лишь ровное дыхание. Феликс подошёл ближе и мягко тронул его за плечо: —Ты уснул? - Феликс нерешительно покачал головой, —Будить жалко... Ладно, пусть отдохнёт. Блондин осторожно накрыл спящего своим пледом. Хёнджин что-то прошептал во сне и уютнее устроился на столе. —Спокойной ночи, упрямец, - тихо сказал Феликс. Помедлив, он аккуратно переставил учебники на край стола, чтобы освободить место спящему. Свое домашнее задание ему пришлось делать, сидя на полу, прислонившись к кровати. Время от времени он поднимал взгляд на мирно спящего Хвана, и на его лице появлялась тёплая улыбка. Феликс закончил последнее упражнение и отложил ручку. Комната была озарена только светом настольной лампы, отбрасывающей тёплый круг на спящего Хёнджина. Блондин улыбнулся. Потом его взгляд упал на исписанную тетрадь. Он аккуратно вытащил её из-под локтя и пролистал. На полях красовались кривые рожицы и каракули, но сами примеры были решены — неидеально, но с видимым усилием. Достав красную ручку, Феликс не стал исправлять ошибки. Вместо этого он обвёл несколько самых сложных примеров, которые они разбирали, и на чистом поле написал: «С этими справился — значит, и с остальными сможешь. Молодец.» И пририсовал маленькое сердечко в углу. Он положил раскрытую тетрадь обратно, чтобы парень увидел это первым делом утром. Перед тем как самому лечь спать, накрыл друга пледом, который тот сбросил во сне. Звон будильника впился в тишину. Феликс вздрогнул, шлёпнул по кнопке и первым делом посмотрел на Хёнджина. Тот не шелохнулся, спал как убитый, уткнувшись лицом в страницы учебника. —Ничего себе соня, - Ли провёл рукой по лицу, —Будильник ядерный. Все равно не проснулся. Он быстро переоделся в чёрные брюки и свежую рубашку, подошёл к столу и осторожно тронул друга за плечо: —Хенджин. Подъём. Он заворочался, пробормотал что-то нечленораздельное и медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, полным непонимания. —Не… Пять минут… - он заворочался сильнее, —Только не икс… он злой… Феликс едва сдержал смех: —Какой икс? Просыпайся. —Феликс? Ты на производную похож… —Что? - блондин уже не понимал, смеяться ему или волноваться. —Ну такая... строгая... но симпатичная... —Проснись уже, производная, - парень усмехнулся и слегка подтолкнул его, —Ты вчера рухнул у меня за столом, как подкошенный. Решил не будить. —Бля, серьёзно? - Хёнджин наконец осмотрелся, осознание постепенно проступало на его лице, —Пиздец... И в чём мне, блять, в школу идти? В этих вчерашних джинсах? —Тихо ты, - младший покачал головой—Ты не неделю их носил, так что не умрешь. —А как же мой ежедневный показ мод… - проворчал Хван и схватился за телефон. Взглянул на время и глаза его округлились, —Блять, семь утра! Ты в себе, Ли? С хуев так рано… —Во-первых, не рано, - Феликс невозмутимо ответил, —Во-вторых, успеешь и поесть, и к первому уроку без опоздания. Моя мама оладьи испекла. Иди умойся и идём завтракать Сонный Хёнджин побрёл на кухню, волоча ноги и едва переставляя их. —Доброе утро, мальчики! - раздался ласковый голос матери Феликса. —Доброе, мам, - бодро ответил блондин, садясь за стол. Хёнджин лишь промычал что-то невнятное, пытаясь протереть глаза. Осознание ситуации накрыло его волной стыда. —Здравствуйте... - пробормотал он, опуская голову, —Извините, что вломился к вам на ночь. —Да что ты, милый! - женщина тепло улыбнулась, пододвигая к нему тарелку с оладьями, —Всегда рада гостям. Кушай на здоровье! В машине тети Ли, Хван пару раз отключался. Его голова бессильно падала на стекло, то на Феликса. В один из таких моментов младший аккуратно подставил ему своё плечо. Хёнджин, даже во сне, что-то пробормотал: —...Не трогай мой икс... —Уснул, - тихо усмехнулась мама Феликса, глядя в зеркало заднего вида. Ли сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Тёплая тяжесть на его плече казалась одновременно и обременительной, и... приятной. Он слышал ровное дыхание Хёнджина и чувствовал, как тот непроизвольно вздрагивает на каждом повороте. Первый урок — химия. Класс был полупустым. Хван, не раздумывая, плюхнул свой рюкзак на последнюю парту, отвоевав место себе и Хану. —Ахуеть, - раздался над ухом знакомый голос. Джисон стоял над ним с ахуевшим видом. Он ткнул парня в плечо костяшками пальцев. —Ты во сколько, блять, приперся? Урок первый ещё не начался. Хёнджин, не поднимая головы с парты, буркнул в дерево: —Отстань, Джисон. Нечаянно получилось. —Нечаянно? - парень фыркнул, усаживаясь рядом, —Ты что, ночевал тут, что ли? Хван наконец поднял голову, его волосы были помяты с одной стороны:—Я у Феликса был. Занимались. Джисон поднял бровь так высоко, что она скрылась под синей чёлкой. —Ты? Приплыли, Хван. Следующее что? В кружок астрономии запишешься? —Иди нахрен, - тот снова уткнулся лицом в стол, —Папаша приезжает. —Бля, серьезно? - он резко посерьезнел, —Ты это… если что, приходи ко мне. Прям в любое время. И... - он неуверенно замолчал. Старший медленно кивнул, не поднимая глаз. Этот простой жест значил больше, чем все предыдущие перепалки. Первый урок обещал быть нудным. Джисон отключился мгновенно, как будто его вырубили ударом. Хенджин, которого сон уже не одолевал, маялся от безделья. Его скучающий вгляд упал на пустую, даже не подписанную тетрадь Хана. Без тени сомнения он выдернул её из-под локтя ничего не подозревавшего Джисона и швырнул перед собой. Рука сама сжала ручку. Все эти восторги по поводу его таланта, как он считал, были не заслуженными. Но в этот раз линии складывались не в привычные похабные карикатуры. На бумаге проступало знакомое лицо. Он украдкой бросал взгляд на Феликса. Ли, сосредоточенно конспектирующий, откинул со лба прядь белых волос, не подозревая, что в этот момент вырисовывается его портрет. «А он и в правду симпатичный» - хмыкнул парень сам себе, продолжая усердно рисовать. —Тетради с домашней работой на край парты! Пройду и соберу сейчас, - пронзил класс голос учителя. Естественно, в тетради Джисона не было домашней работы. Там вообще ничего не было. Ну, кроме портрета блондина. Поэтому Хван, как ни в чем не бывало, подписал тетрадь на свое имя и положил на край стола. Химичка подошла к их парте, и её взгляд впился в Хёнджина. Она молча схватила тетрадь с края стола. —А этот чего разлёгся?! - внезапно рявкнула она, хватая другую тетрадь и с размаху ударяя ею Хана по затылку. Тот подскочил, как ошпаренный, с мутными от сна глазами. Старший фыркнул, прикусив губу, чтобы не расхохотаться в голос. Учительница вернулась к своему столу и уткнулась в проверку. Джисон почти сразу же снова рухнул. И вдруг — тишину взорвал ледяной, серьезный, голос: —Хван! Голова Хёнджина резко поднялась. Химичка сидела, держа в трясущихся руках его тетрадь. Её лицо было перекошено яростью. —Объясни мне, - её слова падали, как раскаленные, —Почему у тебя вместо конспекта... портрет Ли Феликса?! Словно по команде, все головы в классе повернулись к парню. Он почувствовал на себе десятки глаз, но острее всего — недоуменный взгляд самого Феликса. —Молчишь? Молодец, очередная два! А это... - она с силой вырвала листок, скомкала, и положила на свой стол, —Эти художества мне не нужны! Горло сжалось от смущения, но затем, с усилиями, он вызвал на лице наглую ухмылку: —Ну хотите, я и ваш портрет нарисую… - он развалился на стуле, делая широкий жест рукой, —Только предупреждаю, в другом стиле. Все недостатки крупным планом. Она застыла, её лицо перекосило от ярости. Она с силой швырнула тетрадь на стол: —Хван, - её голос звенел, как натянутая струна, —Решил стать художником? Может, тебе в художественную школу перевестись, раз у нас тут Ван Гог объявился? Хёнджин, не моргнув глазом, парировал: —А вы точно уверены, что хотите, чтобы я рисовал схемы химических реакций? Боюсь, после моего творчества Менделеев в гробу перевернётся. По классу прокатился сдавленный смешок. Химичка побагровела. Джисон не выдержал и фыркнул. Женщина резко обратилась к нему: —Чему обрадовался, Хан? Хочешь присоединиться к художественному кружку? Можешь позировать для следующего шедевра. —Ой, не надо, - отмахнулся Джисон, —У меня лицо не модельное. А вот Юнхо спит так художественно — вот вам и натурщик! Класс разразился смехом. Даже Феликс, красный как помидор, прикрыл лицо ладонью. Учительница, понимая, что теряет контроль, с силой хлопнула журналом по столу: —Рты закрыли! А этот... - она с отвращением ткнула пальцем в смятый рисунок, —Шедевр отправится в учительскую на всеобщее обозрение. Пусть коллеги оценят твой талант. Хёнджин лишь пожал плечами, под общий хохот одноклассников: —Только предупредите их, что критика должна быть конструктивной. Я ранимый. Учительница, не в силах больше ничего сказать, демонстративно повернулась к доске, начиная что то яро записывать. Наконец, резкий звонок разрезал тишину. Хёнджин грубо пихнул Джисона в бок: —Подъём. Уходим. Пока синеволосый мычал и пытался вынырнуть из сна, Феликс действовал. Пользуясь тем, что химичка увязла в объяснениях у доски, он быстрым движением сдернул со стола смятый бумажный ком. Рука дрожала. Ощущение было как при краже доказательств с места преступления. Возле своей парты он развернул листок. Дыхание перехватило. —Афигеть... - вырвалось у него сдавленно, —Он принтер? Я не знал, что он умеет так рисовать. Штрихи были точными и резкими, тени легли так, что скулы Феликса казались живыми. —Глянь, - ткнул он Чанбина, разворачивая рисунок. Тот приподнял брови: —Ну да, красиво, - нехотя признал парень, —Теперь положи обратно и идем. —Эээ, - Феликс резко отдернул рисунок, —Это моё. Выкидывать это — грех. —Как знаешь, - буркнул брюнет, —Смотри, не отхвати потом. Началась алгебра. Феликс, всё еще под впечатлением, опустился на стул рядом с Хёнджином. —Можно я сяду? - голос прозвучал приглушенно. —Садись, - Хван бросил короткий, ничего не выражающий взгляд и уткнулся в телефон. Урок превратился в пытку молчанием. Хёнджин, обычно разряжавший обстановку дурацкими комментариями, сидел бетонной глыбой, уставившись в экран телефона. Блондин чувствовал, как неловкость нарастает. Резкий звонок срезал урок, словно лезвием. Хёнджин сорвался с места, как ошпаренный, всем видом показывая стремление быстрее добраться до своих друзей. Но его путь преградила рука Феликса, легшая ему на предплечье. —Почему ты молчишь? - голос Ли был не громким, но твердым, —И почему бежишь, словно от чумы? Старший резко дернул головой, его взгляд, тяжелый и уклончивый, впился в пол, будто он надеялся прожечь в линолеуме спасительную дыру. Но Феликс не отпускал, его слова звучали настойчиво. —Знаешь что... Тот рисунок... Он красивый. Очень. Алая волна залила лица обоих. Стыд и паника смешались в глазах Хвана. Тот попытался взять себя в руки: —Да брось. Не получилось ничего. Просто мазня. Не надо… - его голос дрогнул на последних словах, выдав всё смущение, которое он так отчаянно пытался скрыть за показным безразличием. Он резко повернулся, чтобы скрыть лицо, и, уже отходя, через плечо выдавил: —Пойдешь в столовую с нами? Они нашли свободный столик в углу шумной столовой. Еда была простой, но горячей, а бессвязный разговор — легким. Внезапно резкий звук уведомления разрезал воздух. Хёнджин потянулся за телефоном. Он улыбнулся, читая сообщение, и его пальцы быстро заскользили по стеклу. Это была Суа. —«Ты жив ещё там?» —«еле дышу. туплю над столовской похлёбкой. спасай» —«Не, с похлёбкой ты сам разбирайся. А вот насчёт спасения… Я в отчаянии. Биология. Убила на неё вечер, а в голове — ноль» —«ну ты и лохушка))» —«Хван, я тебя сейчас через экран достану» —«попробуй)) кстати, я тут подумал… тебе явно нужен перерыв) или ты взорвёшься от всей этой биологии» —О чем ты? —я)) ты))) кино. сегодня. без вариантов» —«Наглец. А если я откажусь?» —«не откажешь. за тобой в пять. готовься» —«Жду. Только без опозданий, или биологию буду учить на твоём черепе» Хёнджин фыркнул, откладывая телефон. Уже дома, Хван застыл перед шкафом. Через десять минут он уже оценивал свое отражение. На нём была броская кожаная куртка на молнии, сочетающая чёрный и тёмно-коричневый цвет. Под курткой виднелась простая чёрная футболка, которую оживляла массивная цепь с большим крестом. Широкие черные свободно висели на бёдрах, подчёркнутые чёрным ремнём. Он пришёл раньше и занял позицию у подъезда, прислонившись к стене. Сигарета, зажатая между пальцев, тлела короткими, нервными затяжками, её огонёк подрагивал в сгущающихся сумерках. Из подъезда вылетела Суа, с красивой укладкой и шикарным платьем. —Опаздываешь, - усмехнулся парень. —Привыкла собираться так, чтобы было ради кого опаздывать, - парировала девушка, останавливаясь в шаге от него. Его взгляд скользнул по ней — оценивающий: —Ладно, выглядишь прекрасно. Без базара. —Естественно, - улыбнулась она, —Для тебя старалась. Хёнджин потушил сигарету о стену. Затем сделал преувеличенно галантный поклон. —Тогда, мадемуазель, разрешите проводить вас в кинотеатр? - он подмигнул, —Только предупреждаю, если будешь слишком красивой, я буду отвлекаться на фильме. —Ой, да? - она сделала кокетливый реверанс, —А я постараюсь быть ещё красивее, чтобы ты вообще ничего не запомнил, кроме меня. —Какая то ты жестокая, дамочка, - засмеялся он, протягивая руку, —Ну пошли, моя мучительница. Пока не опоздали. —И какой фильм? - спросила Суа, глядя прямо перед собой, —Тот, где все рыдают? —Ну уж нет, - отрезал он, —Слёзы оставь для своей биологии. —Трусишь, что заплачешь над мелодрамой? - она язвительно улыбнулась. Хван притворно ахнул, прижимая руку к сердцу: —Я? Плакать? Дорогая, я посмеюсь, если гг кони двинет… Но если ты хочешь, то можем посмотреть твою соплячку. Суа усмехнулась, отталкивая его: —Ладно, идёт. Только если бубнеть будешь — в ухо дам. —Не, такое не канает, сладкая, - парировал он, ловко перехватывая ее руку, —Это неотъемлемая часть. Они подошли к кинотеатру. Хёнджин всё ещё не отпускал её руку, его пальцы уверенно лежали на её запястье. —Ну что, готова к самому занудному часу в твоей жизни? - спросил он, подводя её к кассе. —Я готова к часу наблюдения за тем, как ты пытаешься делать вид, что тебе не интересно, - парировала Суа, бросая взгляд на афишу. Он фыркнул, пропуская её в зал. В темноте кинозала его рука снова нашла её — на этот раз просто легла на подлокотник, мизинцем касаясь её руки. —Предупреждаю, если начнёшь плакать — притворюсь, что не знаю тебя, - прошептал он, наклоняясь к её уху. —А если заплачешь ты — солью в инсту, - так же тихо ответила она, поворачиваясь к нему. Тёмный зал поглотил их, усадив в мягкие кресла. Едва успели расположиться, как погас свет, и по экрану поползли титры. Хёнджин тут же нарушил тишину. Его первый же комментарий прозвучало громким шёпотом прямо у самого уха Суа: —Ну конечно, с дождя замутили. Оригинально, бля. Суа щипнула его за локоть, не сводя глаз с экрана: —Тихо ты. Дурак. Он фыркнул, но замолчал. Ненадолго. Уже через десять минут его пальцы принялись барабанить по подлокотнику, отбивая нервный ритм. Девушка молча накрыла его руку своей. Барабаньканье прекратилось. Когда на экране герои поссорились, Хван ехидно прошипел: —Ну вот, классика. Разборки на ровном месте. —Хёнджин, - предупредила Суа, но в голосе прокралась смешинка. К середине фильма он притих. Девушка украдкой наблюдала, как свет экрана играет на его серьёзном профиле. В сцене прощания его рука непроизвольно сжала её пальцы. Она не стала ничего говорить, просто переплела их пальцы в ответ. Когда титры поползли вверх, в зале зажёгся свет, парень резко встал, отводя взгляд: —Ну что? Довольна? Целый час жизни на эту мыльную оперу. —Ага, - улыбнулась она, поднимаясь, —Особенно твои комментарии понравились. Ты забавный, когда пытаешься скрыть, что тебе понравилось. На улице он остановился, повернувшись к ней: —Ладно, признаю. Сцена в аэропорту была... ничего так. —Ого! - она притворно ахнула, —Прямо признание? Тебе платочек дать? —Отвянь, - он засмеялся и потянул её за собой, —Пошли, пройдемся. Тени от ветвей старых деревьев ложились на землю рваными узорами, когда они нашли скамейку в глухом углу парка. Воздух пах влажной землей и прохладой. Хёнджин с наслаждением вытянул ноги, доставая сигарету. —Серьёзно, Джинни? Прям сейчас? - Суа скривила губы в гримасе. —А чё? Я целый фильм терпел, - он подмигнул, щёлкая зажигалкой. Огонёк осветил его лицо на мгновение, выхватывая хищную ухмылку, —Будешь? - спросил он, выпуская первую струю дыма. —Ты же знаешь, я завязала. —Ну, твой выбор, - он откинулся на спинку скамейки. Тишина повисла густая, почти осязаемая. Суа смотрела на звёзды, а Хван — на неё. И тут покой нарушил пьяный голос: —Эй, ребята… Сигаретка найдётся? —Нет, - отрезал парень, не глядя на неё. —Ага, щас. А это что? - девушка тыкнула пальцем в пачку в его руке, где оставалась последняя. —Это моя, - вдруг чётко сказала девушка, выхватывая последнюю сигарету. Она зажала её в зубах с вызывающим видом. Пьяная девушка что-то пробормотала и удалилась. Хёнджин медленно повернулся к Суа. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он не спускал с неё глаз, пока она сидела с нелепой сигаретой в зубах. Потом, не говоря ни слова, он протянул зажигалку. Пламя коснулось кончика, и Суа затянулась. Дым ударил в горло, она закашлялась, выронив сигарету. —Курить разучилась, родная? - его голос прозвучал приглушённо. Она не отвечала, просто смотрела на него. Пятнадцать секунд молчания, напряжённых, как струна. Потом она резко рванулась вперёд, и её губы грубо прижались к его губам. Вокруг застыло всё — даже ветер перестал шелестеть листьями. Был только этот внезапный, дерзкий поцелуй, сладкий от привкуса дыма и вишнёвой помады. Она отпрянула, как ошпаренная. —Прости! Я не… это не специально! - её щёки пылали. Хёнджин медленно провёл языком по губам, его глаза сузились с хищной усмешкой. —Ничего страшного, - произнёс он нарочито медленно, —Просто в следующий раз предупреждай, а то я чуть сигарету не проглотил. Суа смущённо опустила глаза, но Хёнджин не унимался. Он притворно вздохнул, поставив драматическую паузу. —Гонишь, что не специально. Вижу же — давно целилась, - усмехнулся парень. —Отвали! —Смущаешься, что ли? - его палец провёл по её нижней губе, стирая следы помады, —А сама ведь начала. Поболтав ещё немного, Хёнджин достал телефон, отвлекаясь, чтобы вызвать такси. Когда жёлтые фары упёрлись в тротуар, он развернулся к ней. —Теплых снов. Со мной. Желательно, - усмехнулся парень, —Жду сообщения, когда доедешь. — Жди, - она прошептала, садясь в машину.