1
7 января 2023 г., 03:00
Уэнсдей сидела с книгой в руке на чёрном одеяле, покрывающем её постель. Инид лежала рядом, опираясь на неё, и листала ленту социальных сетей, время на ознакомление с которыми Аддамс так до сих пор и не нашла.
Обычно Уэнсдей читала довольно быстро. Понимала, что следует быть заядлым читателем, чтобы стать исключительным автором. Однако сегодняшний вечер стал отклонением от нормы. Уэнсдей сидела на кровати с остекленевшими глазами — явный признак того, что она блуждала по собственному разуму, глубоко погрузившись в раздумья.
— Уэнсдей, — вырвала её Инид из отрешённого состояния.
Аддамс безмолвно перевела на неё взгляд.
— В чём дело? Ты читаешь эту страницу уже, кажется, двадцать минут.
Уэнсдей опустила глаза, что было сигналом к тому, что она начинает признание, и открыла рот:
— У меня в голове... присутствуют мысли. — «Какое же нелепое начало».
Инид отложила телефон и села напротив неё, скрестив ноги. За прошедшие месяцы их сближения она стала довольно хороша в изобличении той тайны, что поведывали тон голоса и язык тела Уэнсдей в определённые моменты.
Именно поэтому Инид поняла — Аддамс ощущала то, что наиболее близко было к тому, что большая часть людей называла тревогой.
Она мягко расположила руку Уэнсдей поверх своей собственной так, чтобы та могла чувствовать колебание стенок её артерий.
— Можешь сосредоточиться на моём пульсе.
Уэнсдей моргнула и благодарно отвела взгляд, продолжив говорить:
— Похоже, что с той ночи, — сделала она отсылку на ночь, когда сразила Крэкстоуна. На ночь, когда они с Инид признались в чувствах друг к другу. — Я стала чувствовать... что-то новое.
Уэнсдей едва заметно сглотнула — открытые разговоры о чувствах всё ещё давались ей нелегко.
Инид переплела их пальцы.
— Иногда, когда нахожусь одна либо даже с другими людьми, я сильнее ощущаю, что я одиночка. Как будто бы теряю часть себя, — Уэнсдей снова опустила взгляд и мягко выдохнула: — И самое ужасное заключается в том, что такие моменты были бы лучше, если бы ты была рядом.
Инид улыбнулась:
— Уэнсдей, нет ничего плохого в том, чтобы иногда чувствовать одиночество.
— Одиночество? Я не чувствую себя одинокой.
Инид вздохнула с нежностью:
— Это лишь часть построения доверительных отношений с людьми. Жаль, что я не могу сделать её менее пугающей для тебя.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
— Чего ты боишься?
Уэнсдей взглянула на неё глазами, что выражали ту самую смесь хлада и привязанности, которую Инид научилась любить более всего.
— Я боюсь, что если позволю себе те эмоции, что делают меня уязвимой, то уже не буду собой.
— Охренеть, — пробормотала Инид. — Глубоко копнула.
Уэнсдей послала ей убийственный взгляд.
Она слегка улыбнулась и снова взяла паузу, погружаясь в размышления.
— Знаешь, не думаю, что именно безэмоциональность делает тебя «Уэнсдей».
Выражение лица той немного смягчилось.
— То есть, ты довольно хороша во многих аспектах. Например, в игре на виолончели и в писательстве! Да и вообще, ты самая крутая из всех, кого я знаю. Может, чувствовать что-то новое и будет странно и пугающе, однако я буду рядом с тобой! — Инид не была уверена, что её подбадривание помогло Уэнсдей, однако та уже не казалось такой напряжённой, как раньше.
— Спасибо, Инид, — Аддамс повернулась к ней лицом. — Я люблю тебя.
Инид никогда не надоест слышать, как Уэнсдей говорит ей о своей любви к ней.
— И я тебя люблю.
Этой ночью они уснули в объятиях друг друга.
