Каменный город

Я пытаюсь разучиться дышать, Что б тебе хоть на минуту отдать, Того газа, что не умели ценить, Но ты спишь и не знаешь, Что над нами километры воды И что над нами бьют хвостами киты, И кислорода не хватит на двоих. Я лежу в темноте.

Предательство — самое ужасное, на что только может пойти человек. Оно ощущается как огромная и кровоточащая рана, дыра на всю грудь или пустота в голове. Звенящая такая. Это всегда происходит ошеломительно. Да, есть вероятность того, что подобное можно было предугадать, но это всё равно неожиданно для того, кого предают. Хотя, тут хотелось бы сказать, что иногда можно предать самого себя. Не справиться с какими-то обстоятельствами и отказаться от своих целей, мечтаний или желаний. Тоже, однако, больно. После такого может подняться гнев, отчаяние или даже апатия. В общем, не самые светлые наши чувства. Надо сказать, что нам свойственно всегда оправдывать людей, что нас предали, искать невообразимые и невероятные в своих идеях причины такого поступка и… Тем больнее может оказаться осознание того, что их нет. Проблема Тани, что она искала оправдание своей матери, стоя в дверях кухни, и смотря на неё. Можно ли оправдать женщину, которая за два ящика водки, продала своих детей? Этому вообще есть оправдание? Или можно найти оправдание Тане, которая подошла и ударила свою мать? Бить собственных родителей, это правильно? Конечно же нет, родители это самое ценное что у нас есть, но были ли родители у девушки? Космос молча наблюдал за тем как сначала его товарищ спорил с женщиной, о судьбе её дочерей. Ей было абсолютно плевать, где они провели эту ночь, ей было абсолютно плевать как они будут жить дальше, потом Холмогоров смотрел, как блистели глаза Алевтины, когда Пчёла, сказал что она хочет за документы девочек, а потом зашла Таня, она застыла в дверях. Космос видел как по щекам девочки пошли горькие слезы, а с этими слезами уходило детство, окончательно. Он видел уже девушку которая подошла и дала пощёчину своей матери. — Где мои документы, и документы моей сестры? — Таня нависла над собственной матерью, из зелёных глаз летели искры. — Сначала водка! — сказала Алевтина, и тут же получила вторую пощёчину, сильнее первой. — Я спрашиваю ещё раз, где сука, наши документы? — она отчеканила каждое слово, стальным голосом. Алевтина поняла что сейчас ей стоит боятся собственной дочери, нежели двух парней с пистолетами, те ей ничего не сделают, а вот Таня… Таня её на месте убьёт, даже не задумываясь… Хотела ли Аля Миронова, такой жизни? Нет, конечно нет, в детстве она была пионеркой, в школе была отличницей. Воспитывалась в строгой советской семье. Её родители прошли блокаду Ленинграда, потом получили квартиру, трудились во благо Советскому союзу, но поздно стали родителями во второй раз, у них была старшая дочь, она родилась во время войны. Ниночка! Гордость родителей, закончила десять классов школы, поступила в университет, вышла замуж за военного, и с того момента по гарнизонам по всему Союзу. Младшая дочь, Алевтина, любимица всех, до пятнадцати училась замечательно, была спортсменкой, ходила в библиотеки, читала, развивалась, строила планы на будущее, а потом познакомилась с безпризорником Володькой, он с самого маленького пил, курил. Аля с Вовкой сбежала в Москву, там они и расписались. В двадцать лет родила Таню. Они были молодые, хотелось гулять, радоваться, она устроилась в столовую посудомойкой, а он пошёл на завод, начались пьянки, скандалы. А обратно уже было нельзя. Сейчас когда перед Алевтиной стояла собственная дочь, которая с такой ненавистью в глазах смотрела на неё, женщина поняла что жизнь её не стоит ни гроша, ни копейки! Но менять уже что-то поздно. Вдруг прилетела ещё одна пощёчина, но Таня промахнулась и попала по голове задевая ухо. Алевтина упала со стула на пол, знала бы она что каких то четырнадцать часов назад тут лежал труп. Пчёлкин не вмешивался до этого момента, но Таня борщила даже для него. Он аккуратно подошёл сзади и положил руку ей на плечо — Успокойся. — он разговаривал с ней тем же тоном, что и она со своей матерью. — Перегибаешь палку. Таня повернулась к нему, его взгляд был суровым, а губы поджатыми, один вид показывал что он может сделать то же самое что и она с матерью. И этого хватило чтобы прийти в себя, до этого стеклянный взгляд начал приобретать нотки разума. Она испугалась, испугалась самой себя, испугалась того что её мать лежала перед ней на полу. Но больше всего она испугалась Его. — Танечка, доченька прости! — Женщина бросилась к ногам дочки, она хватала её за штаны. — Я больше не буду, тебе твои документы нужны? Я отдам, отдам! — Алевтина рыдала пытаясь вымолить прощения. — Неси документы. — сказал Витя приказным тоном — Кос, проследи чтобы не сбежала. — обращаясь к другу, он смягчился. Казалось Таня сейчас умрёт от страха перед ним. Они неразрывно смотрели друг на друга, он был зол, какой бы не была Алевтина, она её мать, Таня не имела права бить её. В глазах девушки читался животный страх, она никогда так не боялась как сейчас, даже Николай не вызывал такого страха, как вызывает Витя. Витя прекрасно видел как зелёные глаза почернели, её зрачки расширились, а венка на шеи стала чаще биться, в других бы обстоятельствах Витя похвалил бы себя, и дал бы этой картине оценку «Шедевр». — Что ты творишь? — лёд что видела Таня в его глазах распространился по всему телу парня, голос обладал этой ледяной нотой. — Это твоя мама! — парень одной рукой труханул ту за плечо. — Я понимаю, умер отец, с этим мы разберёмся ещё, я помогу с похоронами, похороним его по человечески, не переживай. — он потёр нос рукой, — Ты услышала то чего не должна была услышать, но это не оправдание. Я не могу понять что за метаморфозы такие, вчера боялась и слова лишнего сказать, сегодня, вон лещей матери даёшь, что случилось? Действительно, её поведение было странным, вчера она чуть ли не каждого шороха боялась, сейчас как валькирия, готова в бой. А ответ, был очевиден, за одни сутки она потеряла родителей, хоть они и не были самыми лучшими, отец умер, а мать, хоть и была жива, но для девушки, нет. Вчера в неё стреляли, почти износиловали, при ней убили два человека. Ей шестнадцать, но она видела то, чего многим даже не снилось. Витя ждал ответа, которого не было, по крайней мере сейчас, она не знала что ему ответить, хотелось плакать, но плакать, значит показать что она боится его. Таня неожиданно для себя обняла его, уткнулась в грудь. Он говорил что она привыкнет к тому что, он носит её на руках, нет, она уже привыкла к тому что, если она испытывает негативные эмоции, то лекарство от них, это уткнуться ему в грудь, и вдыхать запах бергамота. — Прости. — прошептала она и глубоко вздохнула. Ярость в Пчёлкине в мгновение сошла на нет, он даже сам удивился. Хватило одного слова, и он успокоился. Он обнял девочку в ответ, проклиная себя. Они отстранились друг от друга, когда зашла мать Тани, с документами в руках. Алевтина буд-то бы отрезвела пока искала их, в руках она держала не только две книжки, но и два золотых кулончика. Странно, как она их не пропила, значит она была не настолько уж и ужасной матерью? — Вот доченька, держи! — она протянула ей кулоны. — А это вот вам. — Вите она отдала книжки. Витя взял две книжки и вышел из комнаты, оставив Таню наедене с матерью. Напоследок бросив «Ждём тебя в машине» Наверное чтобы Алевтина попрощалась с дочкой. Космос бросил на последок «До свидания» и тоже удалился. Таня покрутила в руке кулоны, один кулон был буквой «Т», другой «Е». Мать стояла около раковины, ожидая хоть какую то реакцию. Девушка обвела кухню взглядом, а потом посмотрела на родительницу. — Ответь на один вопрос, всего лишь на один — попросила Таня. — Неужели тебе плевать? — девушка устало вздохнула. — Нет. — Алевтина было бросилась к дочери, но потом остановилась. — Я люблю вас, тебя и Евочку. — Сколько ей лет? — Таня всбесилась когда услышала имя сестры. — Ей два. — с вызовом бросила женщина. — Ей четыре, мам. Еве четыре года. Она даже в садик не ходила, у неё абсолютно нет социализации. — Таня развела руками. — Ты хоть на минуту понимаешь, что она будет помнить из детства? Вечные скандалы, драки, да пьянки? Ладно, это твоё дело. Больше все равно ты не не увидишь. — Таня развернулась и вышла в коридор. — Что значит не увижу? — Алевтина схватила дочь за больную руку. Та скривившись от боли, замахнулась на мать, но не ударила, а сняла со своей руки, руку матери. — Не смей меня трогать! — она прошипела ей в лицо. — Вот так! Не увидишь! Я не позволю. — Я её мать! — закричала женщина. — Моя тоже! Ты моя мать тоже! — из глаз потекли слезы. — я всю жизнь старалась быть для тебя хорошей дочерью, я терпела твоего ебучего Колю, который меня трахал, с твоей подачи, между прочим! — Таня кричала в лицо матери. Глаза женщины округлились, она не думала что Николай насилует Таню. — Что ты смотришь? Я каждый день испытывала адскую боль, ежедневно, как моральную, так и физическую. Думаешь, мне, твоей дочери, нравилось смотреть как мать занимается каждый день сексом с разными мужчинами? — девушка рыдала, но не переставала говорить. — Посмотри на себя, тебе тридцать шесть лет! Во что ты превратилась? — Таня развела руками. — Алкашка! Тётя Даша ушла, отец ушёл, ты следующая? Ммм, ответь, ты хочешь видеться с Евой, для чего, чтобы она больше и больше привыкала к тебе? А потом ты умрёшь, что я ей скажу? Прости сестрёнка, но твоя мама умерла от цироза. Ты должна была научить меня готовить, стирать, но нет тебе было плевать, знаешь кто меня научил? Знаешь? Нет, а я тебе скажу, Любовь Петровна, она мне заменила мать! А Еву кто научит? Правильно Таня, потому что с ней всегда была только Таня! Алевтина заплакала, она знала что дочь говорит правду, от этого становилось ещё хуже, она ужасная мать, она не видела как выросла старшей Таня, её не было рядом, она пила. Сейчас перед ней стояла взрослая, самостоятельная, сильная, самодостаточная девушка. Ей всего шестнадцать, но морально она была старше своей мамы. Таня увидела слезы матери, в сердце екнуло, Таня подошла к матери и обняла её, в первые за свою жизнь, мама обнимала её искренне, по настоящему. Они плакали, стоя в коридоре. — Танечка, я исправлю все, прошу тебя дай мне последний шанс, прошу тебя. — женщина плакала и умоляла дочь простить её. — Витя сказал что поможет с похоронами, скорее всего хоронить будем через четыре дня, приведи себя в порядок к этому времени! Перестань пить, приди в себя, если сделаешь то что я прошу, тогда посмотрим, по поводу общения с Евой. — Девушка отстранилась от матери, — Извини, что ударила тебя, погорячилась. Я пойду, меня ждут, я заеду через два дня, все сообщу, приеду будешь пьяная или тут будут какие-то люди кроме тебя, можешь забыть о Еве. — Спасибо Танечка! Огромное спасибо! Я обещаю, буду как стекло! — Алевтина приложила руку к голове. — Служу Советскому Союзу! — она улыбнулась дочери. — К пустой голове, руку не прикладывают. — пошутила Таня, и вышла из квартиры.

***

Следующие четыре дня были адом для Тани, Витя помогал деньгами, оплачивая похороны, девушка не наглела и взяла дешевый гроб, костюм. Поминки было решено сделать в квартире, там где жила мать. Алевтина как и обещала Тане, не пила, привела квартиру в порядок, и себя. Витя с Таней практически не разговаривали, он потому что чувствовал себя виноватым, что напугал её, а Таня потому что боялась вызвать гнев. Она спала в его спальне, он же в другой комнате, в той где спала Ева. Таня попросила на эти дни что ведется подготовка к похоронам, попросила Тому забрать Еву к себе, блондинка была очень доброй, и очень Любила детей, с радостью забрала Еву к себе. А вот малышка была не очень рада, ей по душе был Космос, который катал её на спине, а вечером ещё приехал вместе с Таней, с кучей игрушек и одежды. Естественно это было оплачено Виктором, но девочка этого не понимала, а оно ей надо знать кто? Главное что теперь у неё была тёплая новая курточка, сапожки, куча штанов, юбочек, кофточек, и игрушек. Похороны прошли в какой-то абстракции для неё, она помнила тот день отрывками, вот отец в гробу, вот мать трезвая, плачет над ним, вот бабушка Люся приносит соболезнования, Витя который обнимает её, Ева которую привезли уже под конец поминок, не подходит к матери, прячась на руках у Космоса. Таня не пила, из алкоголя она посчитала что лучше всего будет одна бутылка вина, людей все равно было мало. И чтобы не провоцировать маму. Разговор на кухне с мамой о том что, раз в неделю, они могут приезжать, при одном условии, что Алевтина не будет пить. Космос который повёз Еву к Филатовым, сон в машине Вити. Тёплые руки на её талии, мягкая кровать, мягкое одеяло которым накрыл её Витя. Звук закрывающейся двери, и тишина.

***

Она проснулась в час ночи, Пчёлкина не было дома, девушка искупалась, и перегоделась, в его футболку. В два ночи в квартиру завалился Витя, он шумел в прихожей, потом пошёл в ванну. Таня пошла на кухню и поставила чайник. Пчёлкин всегда оставлял ей пачку сигарет — Самец как он назвал их. Таня открыла окно, на улице шёл дождь. Маленькие холодные капельки попадали на кожу девушки заставляя сжиматься от холода. Она закурила сигарету. Интересно где он был? — подумала Таня, затягиваясь едким дымом. Витя вышел из ванной, он был удивлён когда увидел что свет на кухне горел, значит Таня не спит. Пьёт чай или курит? — пронеслось у него в голове. Зайдя на кухню он увидел её спину, она была одета в его одежду, волосы были распущены, лёгкие волны, темно-каштанового цвета доходили до середины спины, правая рука была перебинтована свежими битами, значит руку она обработала сама. У Тани была хорошая фигура, широкие бедра, аккуратные плечи, синяки с ног практически сошли, сейчас они были бледно-жёлтого цвета, если бы ей не было шестнадцать, он обязательно бы подкатил к ней, включая все свое обаяние. На столе лежали сигареты, взяв одну из пачки, Витя наклонился к плите и подкурил. — Чего не спишь? — спросил он вставая рядом с ней. — Не знаю, проснулась в час, тебя не было, искупалась, обработала руку, переоделась, и ты пришёл, ну думаю чай поставлю. — Таня не повернулась на него, она лишь пожала плечами. — Волосы мокрые, заболеешь ведь! — в нос ударил лёгкий запах алкоголя. Витя пил, но сейчас не было реакции как несколько дней назад. Она знала, он не тронет её. — Да ничего страшного, не заболею — он зачесал назад волосы. — Понял. — коротко ответил Витя. — Через две недели свадьба у Томы с Валеркой. Пойдёшь? С Белым познакомишься и Оленьк… — он закусил губу. — Олей, с Олей познакомишься. «Оленьк… Олей, с Олей познакомишься» как-то он странно произнёс эту фразу — крутилось в голове у Тани. — Да знаю что у них свадьба, Тома уже позвала. Не знаю, Вить, мне то и идти не в чем. — она докурила, и пошла к раковине. — Из-за этого не пойдёшь? Это разве проблема? Я дам денег, сходишь в «Унивирсам» купишь платье, или что там сейчас модно — парень зачесал влажные волосы назад, докурил сигарету и выкинул в окно, закрывая его. — Не стоит, мне не удобно, я и так живу за твой счёт, ты ещё и похороны оплатил. Не хочу напрягать тебя. — она положила в заварник чай, и залила кипятком. — Тань, успокойся! — сказал Витя подходя ближе к ней взял за ладонь. — Всё, это не обсуждается пойдёшь и купишь себе платье! Не купишь, я тебя ужалю! Я же Пчёла! — Витя поднёс к губам её руку и слегка укусил, а после неожиданно для себя еле ощутимо поцеловал место укуса. Испугавшись самого себя он отпустил её руку, отворачиваясь к столу. — Прости. Она засмеялась, от души, громко хохоча. Таня не заметила поцелуя, она заметила лишь укус. — Тебя что Пчелы не кусали? — она заливалась. — Нет. — Витя улыбнулся ей. — А тебя? — Да, и поверь, это очень больно! Максимально — ещё чуть чуть и она упадёт на пол держась за живот. — Прости, аха, не знаю что со мной, истерика наверно. — просмеявшись она сделала серьёзное лицо, посмотрев на Витю — По поводу свадьбы, давай завтра все решим? Не хочу об этом сейчас думать.

***

Когда чай был выпит, а посуда помыта, и поставлена на место, они вышли на балкон покурить перед сном. Она сидела в его тёплой кофте, которая так же пахла бергомотом, да что там кофта, сама Таня уже пахла бергомотом, в руках держа сигарету и смотрела в окно на дождь. Он смотрел на неё, даже в темноте он видел как она поглядывает на него. Его это забавляло, ему нравилось наблюдать за её реакцией на то или иное действие. Сейчас спустя четырёх дней, он вспонимает её глаза, огромные, практически чёрные, она тогда очень сильно его испугалась. А её венка на шеи? — Ну вот чего ты смотришь, мне уже неудобно. — Таня поежилась, сильнее укутываясь его в куртку. — Можно я с тобой сегодня лягу? — проигнорировав вопрос Тани, спросил парень. В опрос заставил Таню напрячься, она посмотрела на него, точно так же как тогда, на кухне в квартире матери. — Ну не в том смысле, я возьму одеяло, я буду спать под своим, а ты под своим. — сразу успокоил её Витя. — Ладно. — её спасла темнота, в ней не было видно, как густо она покраснела. Через десять минут они оба лежали на одной кровати, но под разными одеялами, как и сказал Витя, он аккуратно приобнял её поверх одеяла, и заснул. Сегодня он пил в каком то кабаке, знал что может испугать Таню, но все равно пил, в туалете того же кабака, он трахнул какую-то блондинку, даже не спрашивая как её зовут, а потом приехал домой. Таня тихонько слушала его дыхание, спокойное, размеренное, парень смешно сопел. Почему-то не было никакого отвращение к нему, да он выпил, но он не напился в дрова, как это делал Коля. Все мы имеем право на отдых, он не позволил себе ничего лишнего в её сторону. Он сдерживает свои общения! Всегда.