everything changes, and fck, it’s normal.

      - Кагеяма, почему ты не хочешь признать, что я такой же крутой как и ты? Мне вообще-то обидно! А действительно кстати, почему? После этого короткого разговора дуэта Карасуно прошло уже больше двух дней, но связующий отчаянно пытался найти ответ на этот вопрос. Коротышка же кажется совсем забыл о недавней перепалке, и вовсе вёл себя, как ни в чем не бывало. Это ещё больше напрягало Тобио. "Зачем ты говоришь, что тебе обидно, если видно, что тебе все равно?!" - крутилось в голове голубоглазого.  На счёт успехов приманки. Кагеяма, как бы не хотелось признаваться самому себе, неосознанно возвращался к этой теме каждый чертов урок. Он видел все его продвижения в волейболе и обожал втайне наблюдать, как после очередной тренировки с Ноей-саном, они обнимались (жаль, что не с самим сеттером), и младший орал на весь зал о новом трюке, которому научил его либеро, а тот смог повторить. А вечные отговорки типа: "Я моргнул, я отвернулся, я не видел", уже видимо не прокатывали даже для самого девятого номера.  Он ведь никогда мысленно не отрицал, что Хината очень многому научился. Что он также может принести очки команде с подачи, которой теперь боятся противники, что он может сам отдать кому-либо неплохой пас в критичной ситуации, что он может находится "в тылу" на поле без всякой опаски, что все его удачные блоки и приемы, которые он стал с лёгкостью предугадывать, были не случайности, а доказательством упорных изнурительных тренировок и работы над собой. Шоё был бесспорно достоин звания нового аса команды после Танаки-семпая.  Хината перестал на их регулярных дополнительных тренировках работать над быстрыми, отточеными практически до идеала, зато все чаще просил Тобио делать сложные силовые подачи или подачу-планер, чтобы тот принял, или советовался с ним на счёт новых стратегических идей для команды. Все больше анализировал и закрывался в себе, взрослел и становился серьезнее. Все больше отдалялся от своего напарника. Это откровенно пугало. Кагеяме тяжело принять, что рыжик больше не нуждается в нем, как в связующем человеке. На данный момент Хината Шоё небезызвестный самостоятельный игрок национального уровня. Вспомнить только, как он работал со всевозможными связующими в тренировочных лагерях и на молодёжных сборах и пробивал все их отданные мячи, даже самые неудачные, без особо напряга, как Мия Атсуму повторял, что хотел бы однажды ему пасовать (и что больше переполняло голубоглазого от тех брошенных после тяжёлой игры слов: зависть рыжему или нежелание делиться своим нападающим, он так и не понял), и если тот позволит, то возможно даже регулярно общаться - но это Кагеяму, конечно, уже не касалось, что бесило парня не меньше -, а Ойкава Тоору и вовсе тихо бубнил себе под нос, что десятый Карасуно хороший пример хорошего игрока без таланта. К сожалению, центральный блокирующий услышал это, и потом долго капал на мозги напарнику, мол "Даже Великий Король меня признал, а ты не можешь меня даже похвалить, хоть я так стараюсь!".  Тобио, к слову говоря, категорически отрицал тот факт, что им осталось играть вместе всего полтора года, а потом они разъедутся и снова станут соперниками. Да что уж там, в самых сокровенных своих мечтах Тобио желал бы всю жизнь играть в одной команде с этим несносным низким парнишкой. После долгих размышлений старшеклассник пришёл к выводу, что нужда в своём неугомонном партнёре, как в кислороде, видимо осталась только с его стороны. Как невзаимная любовь, но все равно что-то иное. Конечно иное, парни же не встречаются! Младший будто пропустил тот момент, как Хината неосознанно обогнал его, оставляя все меньше и меньше своего следа в жизни Кагеямы. Что солнце, которое светило только ему - ну максимум только команде Карасуно - наконец поднялось над горизонтом и обрадовало всех. А разделять с кем-то такую привилегию в лице кареглазого ходячего мандарина, ой как не хотелось. Ревность? Ну может быть, кто его знает...  Но это все останется только в мыслях Тобио, неозвученных и по привычке скрытых от других. Он лишь, как всегда, гордо поднимет голову и с высока, в какой-то мере эгоистично, одарит всех равнодушным и холодным взглядом.