Bouquet of Dahlias

Возможно, этому миру полному красок не обязательно исчезать. Возможно, этот мир не обязательно должен быть затерян безвозвратно и никогда не восстановлен снова. Мир всех оттенков, ярких цветов и расцветающего солнца, запечатлённый на одинокой странице жизни. Всё будет хорошо. Чайлд успокаивает себя, смахивая кровь со своих губ под маской. Путешественник был из другого мира, так что даже если они предназначены друг для друга, это не означает, что тому придётся погибнуть. Герой Мондштадта силён, он не умрёт, даже если Чайлд причинит ему невыносимую боль. Путешественник добрый человек, поэтому он обязательно простит его, даже если Предвестник предаст его. Итэр относится к людям с сочувствием, вероятно, он поймёт причину его поступка. Я не потеряю всё это. Повторяет себе Тарталья, усиливая силу молнии в своих венах. Он формирует когти, которые могут так легко решить исход любой битвы. Я не потеряю его. “Ты использовал меня”, - сквозь осипшее горло хрипит блондин, его хватка на мече дрожит. “О, пожалуйста”, - Чайлд выдавливает из себя отработанный годами смех. Он довёл его до такого совершенства, что тот звучал искренне даже для его собственных ушей. “Не веди себя так, будто ты здесь невинная жертва. Я чертовски сильно ненавижу таких людей. Ты сам прекрасно знаешь, какой этот мир на самом деле”, - издевательски протягивает Предвестник, спускаясь с Экзувии и направляясь к своему противнику. “Либо же я могу предположить, что ты ещё это до сих пор не осознал”, - произносит Фатуи, а затем тянется вниз рукой, чтобы поднять голову Итэра и установить зрительный контакт. Тот отшатывается от его ладони. Мы враги. Вновь повторяет себе Чайлд, когда чувствует мимолётный укол в груди, вызванный паническим действием блондина. “Где Гнозис, Итэр?”, - ядовито протягивает Чайлд, с каждым разом подбираясь всё ближе к блондину, когда тот делает пару шагов назад. “У меня его нет”, - Путешественник крепче сжимает свой меч, его побледневшие губы не перестают дрожать. “У меня его нет, Чайлд”. “Я думаю, ты можешь вести себя намного благоразумней”, - Предвестник бросается вперёд к противнику и обхватывает пальцами тонкую шею. “Не заставляй меня прибегать к пыткам, Итэр”. Блондин начинает задыхаться от сжимающего его шею захвата. Его руки отпускают рукоятку меча и вцепляются ногтями в ладони Чайлда. Перчатки рвутся и разлетаются в клочья, царапая бледную кожу под ними. ”Чайлд..Т-Тарталья..." “Я с радостью хотел бы услышать своё имя из твоих уст при других обстоятельствах”, - усмехается Тарталья, а затем резко прижимает блондина к земле своей рукой. “Но если бы ты отдал мне Гнозис, мне бы это тоже очень понравилось”. Слёзы застыли в золотистых глазах напротив. Он чувствует тошноту в своём желудке. Братец, что ты делаешь? Он не хочет его терять. “Как называются эти цветы?” Если Царица чего-то хочет, то она это получает. Он срезает золотую прядь волос и отходит в сторону. “Чайлд...”, - сквозь кашель произносит Итэр, сворачиваясь калачиком рядом с ним. Пытаясь подняться на ноги, чтобы остановить Предвестника, блондин спотыкается. “Нет...” “Так ты отдашь мне Гнозис или нет?” “Разбей их сердца прежде, чем они смогут разбить твоё, Тарталья”. “Пожалуйста, прекрати” Даже находясь в маске, Чайду приходится отвести взгляд в сторону, когда он обвязывает прядь золотистых волос аккуратной лентой вокруг своего мизинца. “У меня действительно его нет”, - умоляюще произносит Итэр, золотистые глаза утопают в слезах. “Что тебе нужно, чтобы ты смог поверить мне?” “Это красные георгины”, - обьясняет ему Итэр, сидя рядом с ним. Чайлд просматривает на бумаге все наброски Путешественника, восхищаясь каждым штрихом. Один рисунок с изображёнными красными цветами поражает его в особенности. “Если ты не в силах отдать мне, то что мне нужно”, - Чайлд вызывает силу электро с помощью своего Глаза Порчи, молния начинает потрескивать вокруг его мизинца. “Тогда и ты мне больше ни к чему”. В этом всём больше нет никакого смысла. Итэр падает на землю, когда золотая прядь его волос, лентой обвязанная вокруг пальца Чайлда, распадается в абсолютное ничто в ослепляющей вспышке фиолетового. В цветах. Он опускается под груду щебня к телу, лежащему на полу. В фотографиях. Паймон смотрит на него с такой поглощающей ненавистью. Это было слишком очевидно и удивительно одновременно - увидеть ярость в её глазах после всех этих событий. В воспоминаниях. Он берет свой водяной клинок и замахивается. Поэтому, пожалуйста, не отбирайте их у меня. В конце концов, страдания никогда не были ему к лицу. “Они означают предательство”, - после этих слов Итэр встречает его взгляд своим печальным, как будто он уже знал что-то заранее. В тот день Чайлд сажает семена красных георгин в самой глубине сада сердца Итэра. Царица запрещает, чтобы он принадлежал кому-то, кроме неё. Даже если только благодаря ей и её дару, он стал тем, кем является на данный момент. Он исчезает после создания хаотичных потоков как в Ли Юэ, так и в своём сердце. ———————————— Мир вокруг него вращается. Дразнящий мираж из кружащихся мерцающих цветов. В его ушах раздаётся белый шум. Он обнаруживает, что смотрит в одну точку. “Чайлд?” Вспыхивают искры и мираж рассеивается. “Ты!”, - прорычал Тарталья, хватая и сжимая рукой в перчатке воротник Архонта. Он доверял ему. Верил, что он будет добрым и никогда не причинит никому вреда. “Ты вынудил меня всё разрушить”, - с отчаянием в голосе прошептал Предвестник. Как он мог…как он мог заставить его прибегнуть к мерам, равняющимся самоубийству? Только по причине его собственной никому не нужной отставки? Разве не все контракты должны заключаться на равных условиях? Так почему же Чайлд обнаружил, что ему достался короткий конец палки? Он рисковал всем, что у него было: своей жизнью, этим красочным ярким миром и Итэром ради чёртового представления. Эта лживая пьеса даже не унесла бы все намеченные жизни, которые он хотел похоронить под волнами. “Тарталья”, - предупреждает Синьора, поднимая пальцы, чтобы вызвать порыв ветра из Снежной. “И ты тоже”, - Тарталья отпихивает Чжун Ли в сторону (Или же называть его Мораксом было бы более уместно в сложившихся обстоятельствах?) и сердито смотрит на свою предполагаемую союзницу. “Ты называешь это сотрудничеством между Предвестниками. И всё же у тебя не хватило духу всё рассказать мне? Сотрудничество предполагает общение с людьми, ты же знаешь!” “Следи за своим языком, мальчик”, - недовольно говорит Синьора, хмурясь в ответ на его повышенный голос. “Будь благодарен, что я позволила тебе пропустить все формальности и просто превратить всё в хаос. И только не говори мне, что тебе это не понравилось. Это было бы слишком жалким оправданием для человека, находящегося в той же должности, что и я.” Ему не послышалось? Он должен быть благодарен за разорванную связь? Наслаждаться мучительным осознанием предательства со своей стороны? Радоваться возможности того, что Чайлд с таким же успехом мог саморучно убить Итэра? Хотела ли Царица, чтобы всё это было желанием самого Тартальи? “Синьора!” Итэр стоит у входа в здание. Его золотистые волосы растрёпанны после битвы, а обнажённые руки не скрывают последствий их с Чайлдом противостояния. Истекающие кровью, с проявляющимися сине-фиолетовыми оттенками кожи и отсутствием парочки ногтевых пластин. “Всё в порядке”, - Предвестник слышит, как блондин неуверенно бормочет эти слова своей спутнице, пряча руки за спину. Чайлд коротко откашливается от съедающего его чувства вины. Сейчас ему намного труднее, чем обычно, заставить себя улыбнуться. “Брось, не будь таким зажатым”, - он делает шаг вперёд, пряча свой сдавленный несчастный звук за смешком, когда Итэр спешно отступает назад. “Возможно, я слегка ввёл тебя в заблуждение, но я лично никогда не имел ничего против тебя”. “О, неужели?!”, - разозлённая фея быстро подлетает к Путешественнику и останавливается перед ним, как будто защищая. “Потому что разрыв вашей связи определённо показался мне довольно личным делом!” “Паймон!”, - повышенным тоном зовёт феечку Итэр, и все взгляды людей в помещении обращаются к нему. “Всё в порядке”, - блондин выдыхает, заставляя себя встретиться взглядом с Чайлдом. "Я презираю тебя", - казалось, говорили они. “Связь с ним больше не стоит того, чтобы за неё бороться”. Слова замирают и умирают на его губах. Ты лжёшь, ему хочется закричать об этом. Он знает, что Путешественник сейчас лжёт. Чайлд видел этот блеск в глазах напротив раньше. Желание сохранить и укрепить их связь. Они стояли на пристани бесчисленное количество раз. Он наблюдал, как Итэру, казалось, никогда не наскучивала золотистая дымка заходящего на ночь солнца. Как он старался сражаться и пережить каждый новый день, чтобы просто увидеть это ещё один раз. Предвестник знает, что эти слова лживые. Просто одно из разногласий среди многих других, которые у них есть. Так почему же они причиняют ему такую сильную боль? “Но Итэр, ты мог бы...” “Прекрати тявкать, соплячка”, - грубо прерывая речь феи, Синьора делает пару шагов вперёд. “У вас будет много времени поболтать, когда я закончу свои дела. Если вы будете так любезны, Моракс.” Архонт без колебаний отказывается от своей божественности. Настолько легко, что Чайлду хочется блевать. Это того стоило, он пытается убедить себя, игнорируя объяснения бога где-то рядом. Царица получит то, что она желает и останется довольна. Он же будет вознаграждён в виде своей живой семьи. Итэр поймёт. Чайлд сдерживает своё желание немедленно объяснить блондину причины своего поступка. Безмолвно, до сжатых кулаков надеясь, что тот, в конце концов, осознает что все его действия были сплошной ложью. Всего лишь одной из сцен этого бессмысленного спектакля. Итэр распознал бы неискренность Тартальи в выполнении этого задания. Но что может сделать простой смертный перед лицом жестокой правды? Предвестник остаётся, а Путешественник - нет. Теперь он остался совсем один на берегу океана, прогуливаясь и собирая ракушки в одиночку, чтобы Тевкр мог насладиться их красотой позднее. “Итэр”, - умоляюще произносит Чайлд после ухода Синьоры. “Итэр”, - повторяет он и его рука тянется к запястью Путешественника. Пожалуйста, взгляни на меня. Он умоляет вслух, совсем не заботясь о присутствующих здесь зрителях. Всё, чего он желает - это герой Мондштадта, а теперь и Ли Юэ. Итэр. Упомянутый блондин внезапно отстраняется, чтобы скрыть несколько резких приступов кашля. Когда он отводит шарф в сторону, Предвестник замечает пятнышко крови в уголке его губ. “Итэр...”, - Паймон взволнованно ахает. “Товарищ...”, - Чайлд снова делает попытку обратится к нему, но его прерывает второй зритель в этой комнате. “Я хочу перекинуться парой слов с Путешественником”, - приказывает Чжун Ли. Предвестник рычит на эту реплику и хватка на его оружии сжимается. “Пожалуйста, дай нам минутку, Чайлд”. Наглость этого человека. “Мы можем пойти в другое место”, - блондин дёргает Рекс Ляписа за рукав и поворачивается лицом к двери. “Давай не будем никому навязываться”. ”Итэр, товарищ..." "Нет." Наконец, Итэр удостаивает его чести зрительного контакта. “Я не твой товарищ, Чайлд”. Блондин шипит на него, и каждый произнесённый слог впивается ножом в его сердце. “Не твой друг”, - его лицо болезненно вытягивается. “И тем более не твоя вторая половинка”. Руки опускаются. “Я устал, так что мы уходим”. Паймон провожает стоящего Тарталью взглядом и первая вылетает из банка. “Я действительно приношу свои глубочайшие извинения вам обоим”, - Чайлд слышит слова бывшего бога и видит, как голова с золотистыми волосами погружается в чужие объятия. “Я надеюсь, что смогу, по крайней мере, уменьшить страдания”. Жажда крови вновь начинает нестись по его венам. Когда он прижимает раковину к уху, море не отвечает. Аякс кричит. ———————————— После этого гавань Ли Юэ затихает. Чайлда отправляют обратно на восток и заставляют затаиться из-за слухов, как послушную собаку. Он сомневается, что это имеет хоть какой-то смысл, но он молчит, потому что у него нет никаких других дел, с которыми ему нужно было бы разобраться. Он находит причал устрашающе пустым, несмотря на толпы людей. Предвестник замечает, что его руке не хватает ощущения ставшей привычной текстуры бумаги. Он прилагает бесконечные усилия, чтобы отказаться от приглашений определённого человека посетить ритуальное бюро ,,Ваншэн’’. Хотя есть большой соблазн навестить их только для того, чтобы пролить кровь. Мир ужасающе пуст, как с точки зрения острых ощущений, так и с точки зрения деловой суеты. Это продолжается до тех пор, пока его не посещает Тевкр. “Он твой брат?” “Тевкр?”, - Чайлд удивлённо произносит имя, потрясённый внезапным появлением своего младшего брата. “Как ты здесь оказался?” “Я увидел лодку и подумал, что ты на борту! Не успел я опомниться, как уже прогуливался по окрестностям Ли Юэ!” “Так Тевкр - брат Чайлда?” Моментально осознаёт Итэр, отводя взгляд от Тевкра и Предвестника Фатуи. ”Паймон...", - прежде чем блондин успевает договорить, он довольно резко закашливается, хватаясь руками за ближайшую вещь. Мир вдруг застывает в одной точке. На мгновение он обнаруживает себя, стоящего лицом к лицу со зверем из Бездны, зовущегося Смертью. “Что происходит?”, - Тевкр вопросительно хмурится, натягивая ткань своей рубашки. “Вы враги с мистером Славным Парнем?” Он не сводит глаз с Итэра и притягивает Тевкра ближе к себе. Не дай Бог, чтобы его младший брат оказался связан родственными узами, как он сам. В противном случае, он опустошит этот мир громоподобными яростными потоками. “Конечно же, нет”. Чайлд не может определить, тревога или же страх проскакивает в его дрожащем голосе. “Видишь ли, мы очень хорошие друзья. Мы просто давно не видели друг друга”. Паймон издаёт задушенный звук. “Ты снова занят?”, - Тевкр обиженно интересуется, надувая губы, а затем на его лице появляется очаровательный оттенок злости. “С другой стороны, быть величайшим продавцом игрушек тоже нелегко...” “Продавцом игрушек?” Фея скрещивает руки на груди, откидываясь назад в воздухе. “О чём ты говоришь? Этот парень - один из...” “Насчёт этого!”, - перебивая фею, Тарталья подскакивает и рефлекторно дёргает Итэра за руку, отводя их в сторону. “Слушай, я знаю, что у нас было пару стычек в прошлом, но...” Блондин моментально стряхивает его хватку и смотрит куда угодно, кроме него. Чайлд не может найти себе места, чтобы вздохнуть. “Пожалуйста”, - он выдавливает слова из своего горла. Архонты, помогите мне. Улыбка Чайлда дрогнула. "Пусть этот парень даст мне второй шанс", - он молится Селестии. Посмотри на меня. Прости меня. Позволь мне искупить свою вину. “Он ещё не знает о том, что я служу Царице”, - вместо этого он продолжает вести разговор о своём младшем брате, прижимая руки к бокам, чтобы сдержать себя от искушения прикоснуться к светлой коже. “Старшие уже осведомлены об этом. Пожалуйста, Тевкр ещё такой маленький. Я хочу, чтобы он продолжал смотреть на меня снизу вверх как можно дольше. В его глазах продавец игрушек - это лучшее, кем я мог бы быть, не так ли?” “Не какой-нибудь убийца, верно?”, - Чайлд снова пытается сгладить ситуацию. Его горло сжимается от отчаяния настолько сильно, что своё последнее слово ему приходится прошептать себе под нос. “Итэр?” “Звучит так, как будто ты просто хочешь выглядеть хорошим человеком в его глазах”, - язвительно протягивает блондин, складывая руки вместе и нервно перебирая пальцами. И это всё. “Мастер Чайлд?”, - неожиданно вмешивается Екатерина, гладя Тевкра по голове, когда он спрашивает её о маске. “Насчёт оплаты...” “Ах, да!”, - Чайлд прерывает её, прежде чем она успевает сообщить больше информации. “Я разберусь с этим немедленно! Тевкр, ты согласен остаться здесь с Екатериной?” "Ха?’’, - Тевкр на это хмурится и отстраняется от руки девушки. “Но я проделал весь этот долгий путь только ради тебя!” “Чем быстрее я закончу с этим делом, тем быстрее смогу вернуться в Снежную”, - нежно отвечает ему Чайлд, а затем опускается на колени на уровне глаз Тевкра и заключает его в объятия. “Ты же знаешь, как сильно тебя любит твой старший брат, не так ли?” “Ммм”, - он чувствует, как Тевкр кивает. “Могу я вместо этого пойти с мистером Славным Парнем?” “С нами?”, - в недоумении повторяет Паймон. “Да!”, - Тевкр отстраняется от своего старшего брата и цепляется за ногу Итэра. Чайлд ненавидит, как сильно он завидует своему собственному младшему брату, когда тот обхватывает оголённый живот его второй половинки. “Эй, Славный Парень, потусуйся со мной!” “Я...”, - невнятно отвечает ему Итэр и что-то вспыхивает в его глазах. Тарталья замечает, как тот оказывается в затруднительном положении. “Я на самом деле не...”, - блондин беспомощно смотрит на Паймон. “Тебе не обязательно соглашаться’’, - в этот момент вмешивается Чайлд, нежно поглаживая Тевкра по голове. “Я всегда могу убедить его остаться с Екатериной”, - поспешно добавляет он, хотя его собственное сердце предаёт его. Последний шанс - это всё, чего я хочу. Не мог бы ли ты дать его мне, Итэр? Блондин вдруг обхватывает Тевкра руками, как заботливый родитель. “У меня ведь нет выбора, не так ли?” Он одаривает Тевкра кривой улыбкой, на что мальчик улыбается от уха до уха в ответ. “Ещё бы!”, - Тевкр визжит от счастья. Похоже, он не собирается отпускать блондина в ближайшее время. “Потому что ты лучший друг брата!” Его дыхание прерывается. В улыбке Итэра появляется ещё больше трещин. Будто бы до этого она была недостаточно хрупкой. “Боже, Тевкр, кто научил тебя сдавать меня таким бесстыдным образом?’’, - Чайлд скрывает свой стыд и ужас за игривым смешком и протягивает им пачку моры. “Упс!”, - Тевкр хлопает себя по рту двумя руками. “Мне так жаль!” “Только не раскрывай слишком много секретов, договорились?”, - взъерошивая его волосы, произносит Чайлд. “Если тебе понадобится что-нибудь ещё, ты сможешь найти меня возле озера Цинсю”. “Мора!”, - радостно воскликнув, Паймон берёт сумку, сворачиваясь вокруг неё калачиком, как будто это подарок всей её жизни. “Ах, почему я чувствую себя такой счастливой каждый раз, когда забираю деньги плохого парня...” “Увидимся”. “Хм?”, - Чайлд слегка подпрыгивает от неожиданности, услышав голос Итэра. Но блондин больше ничего не говорит, моментально исчезая за дверями Банка Северного Королевства вместе с сердцем Чайлда и его младшим братом. Это так несправедливо, думает Чайлд. Как Итэр мог так легко заставить его рассыпаться на кусочки. Точно так же, как от запрета на установление близких отношений с этим человеком за пределами его холодной родины. Что бы сказал Аякс, если бы такова действительно была воля Царицы? ———————————— “Никогда больше так не делай!’’, - повышенным тоном Итэр отчитывает Тевкра, кладя руки ему на плечи в качестве предупреждения. “Я так волновался!” "Хм?", - невнятно пробормотав, Тевкр останавливается от его внезапной вспышки гнева, ссутулив плечи. “Я... мне жаль”, - он произносит извинения с запинанием, его тело дрожит. “Я просто очень сильно хотел провести время с Аяксом..." Блондин заметно смягчается от этих слов. “Я просто переживал, Тевкр. Я не думаю, что смог бы вынести, если бы с тобой что-то случилось.” “Т-ты ведь не злишься, верно?”, - всё ещё неуверенным тоном говорит мальчик, оборачивая руки Итэра вокруг себя, хотя у блондина были иные планы. Путешественник смеётся и этот звук напоминает звонкие переливы сотни золотых звёзд. Блондин берёт Тевкра на руки, чтобы мальчик мог вместо предыдущего неловкого движения, обвить руками его шею. “Конечно же нет”, - он снова хихикает, похоже, совершенно позабыв о Предвестнике и Паймон. Чайлд отдал бы всё, чтобы снова увидеть Итэра в таком счастливом состоянии, даже если бы это означало забыть обо всём. “Боже”, - Паймон обречённо вздыхает рядом с ним. “Интересно, от кого у него появилась эта привычка убегать без предупреждения...” “Виновен по всем пунктам”, - хихикающе отвечает Чайлд на её справедливое замечание, а затем тянется к одному из рукавов её костюма. “Кстати”, - он осторожно берёт материал между пальцами и мягкими движениями проводит ими вдоль ткани. “Когда ты успела надеть серое, Маленькая Фея?” В его груди возникает лёгкое чувство беззаботности. Оно вдохновляет его и казалось нашёптывает, что, возможно, у него всё ещё был шанс вернуться к нормальной жизни. “Ты случайно ничем не расшиб себе голову во время той недавней маленькой драки, в которой ты участвовал?”, - насмешливо проговаривает Паймон, скрещивая руки на груди. “Это розовый цвет, тупица!” Он потрясённо замирает. Он должен распознавать все цвета, не так ли? Это была какая-то дурацкая шутка? Своеобразная месть за то, что произошло в Золотой Палате? “Ты шутишь?”, - он фальшиво засмеялся, тем самым пытаясь успокоить себя. Потому что все элементы в наряде феи были выполнены в чёрно-белых оттенках. “Это серый”, - он усиленно трёт глаза и вмиг чувствует слабость в коленях, когда ничего не меняется. “Верно..?” Он встречается взглядом с её тёмно-синими радужками, в его глазах читается слишком явное отчаяние. Её насмешливое выражение лица исчезает и меняется на что-то другое. Было ли это выражением жестокости, безразличия или же жалости по отношению к его страданиям? “Это розовый, Чайлд”. Он смотрит на Итэра. Итэр. Он всё ещё жив. Он всё ещё полон ярких красок. Мир Чайлда никогда не был таким живым с тех пор, как они впервые встретились, а также никогда не казался таким мёртвым, как в тот момент, когда Путешественник покинул его. Итер был самим совершенством. Он дышал. Он прибыл из другого места. Законы этого мира не должны иметь какое-либо значение для него. Так почему же на его шарфе отчётливо выделялось чёрное пятнышко? Почему у Итэра были такие мешки под глазами? В какой момент он стал выглядеть таким уставшим? Когда цвет его волос вдруг окрасился чересчур бледными и тусклыми оттенками? Он судорожно цепляется за свой шарф и в ступоре замирает. Материал цвета алой крови, в которой он купался чуть ли не ежедневно, вдруг сменился на оттенок ужасающей пустоты, с обитающим в ней зверем Бездны. Почему Итэр умирает? Остановитесь. Не поступайте так со мной, Ваше Величество. Чайлд сделал всё для Царицы. Он солгал своей семье и самому себе, расстался с ними, со своим именем и желаниями. Отказался от единственного человека, который имеет для него значение. Чем ещё ему потребуется пожертвовать, чтобы заслужить собственное счастье? Действительно ли его Архонт бросила свой народ и отказалась чувствовать хоть какую-то любовь к ним? Если Бог Любви покинул даже её собственных людей, разве Снежная не являлась ничем иным, кроме как безжизненным покинутым холстом, ожидающим, чтобы его разрисовала сама смерть? ———————————— “Я рад, что это ты смог найти меня”, - неожиданно для себя говорит Чайлд, обессилено сидя в углу. Он слышит голоса феи и Тевкра на заднем плане. Как бы приятно и успокаивающее они ни звучали, в данный момент всё это для него почти не имеет значения. Покалеченная рука блондина тянется к его голове и заправляет рыжую прядку волос. Он склоняется ближе к мягкому прикосновению, чувствуя мозоли и последствия их схватки на чужой коже. Краем глаза он замечает, как на немногих пальцах не хватает ногтевых пластин. “Я тоже рад, что смог отыскать тебя”, - шепчет Путешественник, а затем отстраняется. Тарталья тянется за прикосновением и чувствует, как в его голове пульсирует острое жало. “Итэр...”, - он отвечает в тон блондина и вздрагивает, когда понимает, что его волосы зажаты между чужими кончиками пальцев. “Что ты делаешь?’’, - очарованно шепчет и опускает голову. “Пообещай мне, Аякс”, - обратившись мягким тоном к Предвестнику, блондин опускается на колени рядом с ним. Кто такой Чайлд, чтобы отказываться от этой улыбки? Боги и все живущие существа, он повторяет снова и снова в своей безмолвной молитве. Дайте нам двоим больше времени. Секунды, чтобы запечатлеть поцелуй на этих губах. Минуты, чтобы залечить старые шрамы и зашить открытые раны. Часы, чтобы исцелить его душу. Годы, чтобы спасти его от края пустоты. Вечность, чтобы любить его. “Назови меня так ещё раз”, - он больше не может сдерживать себя в своей просьбе, отталкиваясь от стены и падая в чужие объятия. “Итэр”, - он шепчет, аккуратно беря в руки золотистые нити волос и проводя по ним пальцами. Ирония судьбы заключается в том, что годы кровопролития грозят уйти в небытие в обмен на одну секунду тепла, сильно отличающегося от алой жидкости и адреналина в ваших венах. “Аякс”, - послушно повторяет Итэр. Он не может не думать о том, что наконец-то в конце туннеля появился яркий свет. Его смысл существования. “Пожалуйста, береги себя”, - Итэр окутывает его комфортом миллиона солнц и утыкается носом в изгиб его напряжённой шеи. (Считалось бы изменой Фатуи и Её Величеству, если бы Аякс обнаружил, что цепляется за чужое тело чуть крепче, чем это действительно необходимо?) “Останься”, - умоляет он, его глаза горят от слёз. “Останься со мной”. Считалось ли преступлением любить человека с другого мира? Был ли он грешен в своём желании оставить для себя частичку солнца? Совершал ли он проступок в процессе исцеления тех, кому он причинил боль? Аякс никогда ни о чём больше не просил. Человек, скрывающийся под масками Чайлда и Тартальи никогда не жаловался на нехватку ценных вещей и ничего не требовал от Царицы с момента своего рождения. Почему же он не мог побыть эгоистичным хотя бы раз в своей жизни ради этой обманутой души? “Я так устал”, - отчаянно смеётся Итэр, немного запыхавшись. “Мне страшно. Я напуган, что если я не смогу продолжать в том же духе, то забуду, за что я вообще борюсь”. “Продолжать в том же духе..?” - шепчет Аякс в непонимании, словно желая помучить его ещё больше. “Я.. сломан”, - выдыхает блондин ему в ухо. “Я больше не могу этого делать, Чайлд”. Это не его имя. “Аякс”, - он поправляет его и чувствует, что немного умирает, когда в ответ получает только недоверчивое фырканье. “Позволь мне всё исправить, Итэр”. “Ты мне снова лжёшь, Чайлд?’’, - с этой фразой Путешественник отстраняется от него и берёт в руки куклу, которую ему было поручено доставить. “Ещё один букет красных георгин, который ты оставишь гнить в моём сердце?” “Нет”, - он спешно поднимается на ноги. “Просто позволь мне всё исправить, Итэр”. Блондин дарит ему последнюю скорбную улыбку и прощается с ним. Он закашливается, и если бы Аякс всё ещё мог видеть тёплые оттенки малинового, он смог бы распознать кровь, окрашивающую его перчатку. “Хотел бы я тебе верить”. Аякс обнаруживает, что тащится обратно в свои покои. Он бездумно приказывает Екатерине привести врача и кого-нибудь, кто сопроводил бы Тевкра домой. ———————————— “Вот”, - с этими словами Паймон достаёт книгу из своего собственного пространственного хранилища и отдаёт её ему. “Это теперь твоё, можешь оставить её себе. От Итэра.” От резкого движения руки он проделывает дырки в пачке дешёвых бумаг. “Позволь мне его увидеть”, - настаивает Чайлд. “Пожалуйста, Паймон”. “Нет”, - Фея упрямо настаивает на своём решении, выглядя гораздо мудрее, чем обычно. “Дай ему отдохнуть, Чайлд”. “Но он моя родственная душа...” “Это не так”, - резко отвечает Паймон, поражая его сказанным фактом. Её глаза холодны как его родина. Ах, вот оно что. Гнев и хмурый взгляд, показанный в Золотой Палате, снова появляются на её лице. “Ты собственноручно избавился от связи, Чайлд. В тот момент, когда прядь его волос сгорела в твоих руках, она ознаменовала твой конец. Что ещё ты хочешь доказать, кроме того отношения, которое ты продемонстрировал той ночью?” Я не знал этого. Я был напуган. Я думал, может быть, он отличается от остальных. Может быть, он простил бы меня. Может быть, он бы не умер. “Я постараюсь навестить Тевкра в Снежной, Чайлд”. А он? Я бы не узнал. Чайлд стоит на пристани, когда моряк сообщает ему, что светловолосый путешественник совсем недавно поднялся на борт корабля, направлявшегося в Инадзуму. Он уплыл всего за несколько мгновений до его прибытия. Прямо сейчас, он всё ещё может увидеть корабль на расстоянии. Его руки чешутся призвать существо из чистой воды и отправится вслед за ним, но он останавливает себя на расстоянии нескольких дюймов от моря. Он задаётся вопросом, может ли Итэр почувствовать, как море озаряется светом под его пальцами. Ты слышишь, как океаны плачут? ———————————— Несколько недель спустя он слышит от Екатерины о Путешественнике, попавшем в ряд сражений со Скарамушем. Жаждал ли ты этого так же сильно, как и я? Он идёт по отмели Яогуан, когда понимает, что больше не может видеть оттенки жёлтого и зелёного. Только звёздные раковины и море остаются верны его взгляду. Чаще всего он испытывает искушение утонуть в страданиях. ———————————— На дне письменного стола его личных покоев, лежит книга, погребённая под письмами от Тони и Антона. Всего лишь пачка дешёвых бумаг, скрепленных вместе и с изношенным карандашом сбоку. Такая маленькая вещь, но она смогла вместить на своих страницах так много всего о мире. Подарок, созданный двумя разными людьми для них самих же, передаваемый из рук в руки. Книга началась с ликования. Опустошение - это состояние, в котором она завершается. Словно оплакивая отсутствие своего владельца, место возникновения книги врывается в его сознание потоком воспоминаний, когда Чайлд проходит мимо, прогуливаясь по Ли Юэ без определённой цели. “Ты хочешь этого?” Он слышит, как сам задаёт интересующий его вопрос блондину. Архонты препятствуют его забвению. Он не должен забывать солнечный свет в глазах Итэра. “Очень, ты только представь”, - прошептал тот нежно, как ветер. Его глаза были полны такой надежды в тот день. В них столько жизни и обещаний. “Миры и моменты, которые мы сможем запечатлеть с помощью такой маленькой вещи”. Как бы это выглядело, подумал тогда Чайлд. Мир, который ты покорил? Закаты, которые ты видел? Люди, с которыми ты общался? Через центр вселенной, ядро солнца, как бы всё это выглядело через призму твоего золота? Как бы я выглядел? В час нашей встречи? В те самые минуты, когда я предаю тебя? В секунду нашего с тобой расставания? “Был ли я недостоин этой связи, Итэр?” Была ли та ночь действительно испытанием для города Ли Юэ? Или же это была всего лишь маскировка, послужившая истинной цели - проверить Аякса на верность Царице и её дару? [ Тебе я оставляю своё сердце, И со мной твой взгляд на искусство. Мы встретимся в другой жизни, Но будь осторожен, мои воспоминания могут быть потеряны. Ненавидь меня так, как тебе следует, И как это делал я, в час твоего предательства. Прощание с секундами, И приветствие наступающей эпохи. ] Итэр любит его. Он собирается перелистнуть к концу книги, когда его мир возвращается к тому презираемому чёрно-белому оттенку. Когда это происходит, он резко падает на землю и обнаруживает, что ему тяжело вдыхать воздух. Он лишился всего: надежды, личности и эмоций в равной степени. Итэр любил его. Аякс дорожил им так же сильно, если не больше. Было уже слишком поздно говорить это в ответ. Изменчивое течение, погрузи его в свои воды и позволь отравленным потокам затеряться в глубине. Это похоже на смерть. Чайлд, молодой лорд Банка Северного Королевства, уничтожен. Тарталья из "Одиннадцати предвестников Фатуи" надевает новую маску, когда его старая разбивается вдребезги. Аякс же остаётся верен в своей преданности Царице и сжигает этот старый мир дотла, как богов, так и смертных. ———————————— Когда он падает в пропасть, кто-то оплакивает его. Ах, сколько времени прошло с тех пор, как он испытывал такое тепло? “Спасибо”, - говорит ему голос, когда он начинает терять чувствительность в своём теле. “За то, что любил его”. Был ли он один в свои последние секунды? Нет. Хорошо. Когда Аякс дарит незримому небу последнее белое облачко пара, принцесса Бездны проливает слёзы и хоронит парня рядом со своим братом. Когда она чувствует, что их души покидают этот жестокий мир, она приступает к своей мелодии божественной резни. В далёкой реальности кто-то стоит на поле алых георгин, наблюдая, как начинается жестокая Баллада о расправе над Селестией и заканчивается блаженной нотой падающих с неба руин. “Всё, чего они хотели, - это обладать друг другом”. “Но боги жестоки”. Боги жестоки.

“Георгины означают предательство” “Но они также означают вечную связь”.