Forever and ever

The world is up in arms. All the pieces falling apart. The drums inside my chest - just can't seem to catch a breath. Am I gonna swim, am I gonna sink? Am I gonna bend, am I gonna break? Am I gonna fly, am I gonna fall? Am I gonna live, gonna lose it all? Will I make it out alive? - Tommee Profitt feat. Jessie Early (Will I Make It Out Alive).

Бал-маскарад в самом разгаре. Зал полон гостей, шума и гама, звуков льющейся из инструментов живого оркестра музыки. Дамы в невообразимо прекрасных платьях кружатся в вальсах, и пышные юбки шуршат и переливаются, складываются причудливыми бутонами цветов вокруг их ног, когда кавалеры закручивают их в очередном изящном «па». Всё сияет, переливается, блестит: хрустальные люстры, золотые канделябры, гладь зеркал на стенах и украшения, украшения, украшения. Изумруды, сапфиры, рубины, аметисты, бриллианты - всё сияет звёздами, так ярко, что этот блеск режет глаза. Атласные перчатки и туфли, военные медали, эполеты, скрывающие лица маски с пышными перьями и даже намытые до блеска полы - всё залито этим прозрачным белым сиянием. Таким холодным. Таким мёртвым. Облачённые в белую перчатку пальцы тянутся к карману пиджака; цепляют тонкую золотую цепочку и вытаскивают за неё круглые карманные часы с откидной крышкой. Слышится тихий щелчок нажатия кнопочного механизма, и отсветы из зала освещают циферблат, стрелки на котором - само произведение резного искусства - каждая в своём темпе отмеряют уходящее время. Тик-так. Тик-так. Тик-так. До полуночи осталось всего ничего, и хозяину этих красивых - и таких безжалостных - часов пора бы вернуться в зал, вот только... - Опять хандрите, Ваше Величество? Звенящая тишина в ответ. Пустой взгляд незаинтересованных глаз. Слышится тяжёлый вздох и мягкое, но полное укора: - Тэхён... Да, так его зовут - Короля этого проклятого Королевства. Ким Тэхён - его имя, и Тэхён хотел бы, чтобы оно было стёрто из истории, из древа Великих Королей, потому что он так устал. Его Королевство живёт, и придворный люд живёт, и горожане живут: всё вокруг так и дышит этой проклятой жизнью. А он будто ходячий мертвец, и дворец - склеп его, по которому он слоняется безликой тенью, и будто нет его как личности, есть только «доброго утра, Ваше Величество» и «доброго вам здравия, Ваше Величество». У Тэхёна уже очень давно не было доброго утра, и он мечтает заразиться чумой, чтобы слечь в постель и однажды не проснуться. Но он - Король, и сила его крови защищает его от бед, от посягательств на его жизнь, от проблем. Потому что из всех Королевств его выбрало своим Королём Пиковое, и это клеймо на его душе, от которого не сбежать. Они повязаны на века - проклятый Пиковый Король и его не менее проклятое Пиковое Королевство. - А вы как всегда бодры и веселы, - равнодушно замечает Тэхён, потому что игнорировать другого Короля - дурной тон. Изумрудная метка клевера на чужой щеке вспыхивает огоньком в сумраке просторного балкона, лестница с которого спускается белокаменной лентой вглубь сада. Чон Хосок - а это именно он, Король Трефового Королевства - подходит ближе и встаёт плечом к плечу, переводя взгляд на припорошенный снегом сад. Зачарованные розы из-за этого выглядят как никогда прекрасно: розовые, красные, белые, фиолетовые и голубые - все в настоящем будто посеребрённые. Тэхён смотрит на эту красоту и думает о том, как она неестественна, овеянная магией и холодом. Хосок же выглядит так, будто от души любуется. Впрочем, он всегда умел находить прекрасное в мире вокруг. - Я не думал, что вы приедете, - нарушает затянувшуюся и отнюдь не уютную тишину Тэхён, защёлкивая крышку часов и убирая их обратно в карман. - Пусть этот бал и был вашей идеей, разве на границах стало достаточно спокойно для того, чтобы путешествовать? - Зачем так официально? - улыбается Хосок; улыбка не касается его глаз. - И на границах не станет спокойно, пока ты не уймёшь бурю в своей душе, неразумный мальчишка. Неразумный? Быть может. Мальчишка? Тэхён поворачивает голову вправо и впивается взглядом в своё отражение в распахнутой стеклянной двери. Сапфирового цвета костюм, вычурный атласный галстук-бант на шее, голубой жилет и белая рубашка под ним, такие же белые брюки и чёрные начищенные сапоги; королевская синяя мантия на плечах с белоснежным мехом, корона на голове - Король. Бледная кожа, кажущиеся невероятно тяжёлыми на вид, будто из железа, кудри на голове, тени ставшего извечным недосыпа под глазами, заострившиеся скулы, напряжение в плечах, нервно-острый взгляд исподлобья, тремор в пальцах - вернувшийся всего как без недели три месяца с очередного поля боя воин. Глаза, некогда лучащиеся энтузиазмом и интересом к миру вокруг и сверкающие, отливающие золотом, в настоящем матовые и тёмные, будто грязный неочищенный янтарь - ходячий мертвец. Пиковая метка мерцает фиолетовым в полумраке, жжёт холодом кожу щеки - проклятый, проклятый, проклятый... - Я уже давно не юнец, Хосок, - холодно отвечает он. - Я уже годы, десятилетия не юнец и не... - Я знаю всё, что ты собираешься сказать, - отмахивается Хосок; весьма буквально, изящным движением затянутых в зелёный атлас перчатки пальцев. - Но правда на моей стороне, Тэхён. Ты ведёшь себя неразумно, не оглядываешься на последствия для своего народа и для самого себя. Так больше продолжаться не может. Перестань превращать благословение в проклятие и... - Благословение? - вскидывает брови Тэхён со злым смешком. Повернувшись лицом к Хосоку, он впивается в него кинжальным взглядом. - Ты называешь проклятие этой старухи благословением? Она отняла у меня всё. Она... - Она подарила тебе искупление, - обрывает Хосок. Его голос суровый, но ладони, что опускаются на плечи Тэхёна, такие тёплые, ободряющие. - Вспомни свою семью, вспомни свой род - вы веками проливали кровь и сеяли распри. Не просто так Пиковое Королевство стали называть проклятыми. Пиковые Короли виноваты во всём этом сами. Не Королевство прокляло ваш род, Тэхён. Ваш род проклял Королевство. - Она отняла у меня часть души, - цедит сквозь стиснутые зубы Тэхён, не желая сдаваться, используя свой самый стойкий аргумент. - Так ли это? - заглядывает ему в глаза Хосок; каряя радужка его глаз бликует зелёным отсветом. - Что, по-твоему, лучше? Вереница Королев, что должны убивать себя, чтобы Королевство продолжало жить, или одна-единственная Королева, с которой ты рано или поздно... - «Рано или поздно» не существует, - шипит Тэхён и отпихивает от себя его руки; отворачивается, пряча полыхнувший застарелой болью взгляд. - Ни «рано», ни «поздно», - продолжает трескучим шёпотом. - Сколько я ждал? Почти два века без опоры, без поддержки, без второй части своей магии и самого себя. Мальчишка? Унять бурю в душе? Тебе легко говорить, Хосок. Ты сидишь на своём троне, и рядом с тобой твоя Королева, а ваше Королевство процветает, пока моё подвергается постоянным нападкам со стороны Чёрных земель, потому что они знают, что я один, что Королева ушла, и моя сила неполная без неё. Они знают, без жертвы Королевы некому будет спасти мой народ, и в случае моего проигрыша Королевство либо падёт, либо самоуничтожится, потому что Король не может поддерживать баланс в одиночестве. - Но ты справляешься, - настаивает Хосок; его ладони вновь оказываются на плечах Тэхёна. - Ты справляешься, Тэхён. Оглянись по сторонам, - кивок в сторону зала, от которого их отделяет широкая арка и не менее широкая площадка балкона. - Твои подданные верят в тебя и твою силу. Они не считают тебя проклятым. Они считают тебя мучеником и от всей души надеются, что Королева скоро переродится, и ты обретёшь покой. Они не винят тебя ни в войнах, ни в том давнем потопе, ни в жертвах - ни в чём. - Думаешь, знаешь мой народ лучше меня? - горько улыбается Тэхён, блуждая взглядом по черте между светом и тенью, что отделила его от шума и гама внутри бальной залы. - Ты ошибаешься. Да, они верят в меня и сопереживают моей судьбе, но я чувствую глубже. Они боятся. Они нервничают и постоянно оглядываются по сторонам. Людям за стенами дворца проще, они рождаются и умирают в неведении, но здесь все помнят, потому что правда передаётся из уст в уста. Они видели ту старуху, что ворвалась во дворец. Они слышали её слова. Они... - «И не будет тебе покоя, Пиковый Король, пока не отмоешься кровью от крови, и лишь после обретёшь ты навеки вновь часть своей души», - повторяет Хосок слово в слово «проклятие», что кардинально изменило жизнь последних Пиковых Королей: сначала отца Тэхёна, а после и самого Тэхёна. - Я помню, Тэхён, но... Тэхён не считает, что здесь может быть какое-то «но». В тот год десятилетия назад, когда случился глобальный потоп, люди требовали смерти Королевы, чья жертва должна была спасти их, но его отец полюбил его мать, несмотря на то, что Королю и Королеве не положено быть вместе в романтическом смысле во избежание эмоциональной привязанности. Он прятал Королеву и даже хотел помочь ей бежать, но было слишком поздно - разъярённая толпа ворвалась во дворец. Мать Тэхёна не растерзали, нет. Она убила себя, желая уберечь от гнева народа мужа и сына; убила на глазах у них же, на глазах у толпы, как подтверждение выполнения своего «обязательства». И люди отступили, схлынули волной отошедшего считанные часа спустя потопа, но та старуха, та дикая невменяемая старуха, потерявшая из-за наводнения всю свою родню... Она прокляла не отца Тэхёна. Она прокляла титул Короля. - И что дала ваша любовь? - плакал маленький Тэхён возле белокаменного склепа, оставшийся без ласковых рук и поцелуев в лоб поутру. - И что дала ваша любовь? - с тоской спрашивал подросший Тэхён, когда в том же склепе схоронили его не протянувшего и двух лет без супруги отца. - И что дала ваша любовь? - с раздражением спрашивал Тэхён после предварительной коронации в свои восемнадцать, когда начавшая пробуждаться в нём сила Короля начала терзать его болями изнутри. - И что дала ваша любовь? - рычал Тэхён после официальной коронации в двадцать три года, в процессе которой его сила разнесла весь зал в щепки, потому что не уловила отдачи от силы готовой вот-вот проявиться где-то вдалеке или же поблизости Королевы. Все надеялись тогда, что это досадное недоразумение, что проклятия не существует, что Королева просто ещё слишком юна, вот метка и не пробудилась, но Тэхён всем своим нутром чувствовал - это не так. Никакой Королевы рядом с собой он не увидит. Проклятая сумасшедшая старуха, своими словами она отняла у него часть магической души. Ни одной Королеве больше нет места подле него. Его отец на своём веку потерял пять Королев, прежде чем встретить его мать. Тэхён знал, верил в отличие от наивных идиотов из придворных вокруг - он в своём существовании не увидит ни одной. - И что дала ваша любовь? - спрашивал он много позже, только что вернувшийся из очередного военного похода, опуская испачканную в крови и саже ладонь на белый камень склепа. Его мать любила его отца, а его отец любил его мать, и они, можно сказать, умерли в один день, да что толку в их любви? Они обрекли своего сына на одиночество. Они обрекли его на правление Королевством хаоса, в котором то потопы, то пожары, то эпидемии, то войны с Чёрными землями. Годы, десятилетия, века одиночества, боли, отчаяния и пустоты в груди Тэхёна - вот что породила их пустая, пустая, пустая и никчёмная любовь. И нет рядом Королевы, которая разделит с ним это бремя. Нет рядом Королевы, что принесёт себя в жертву во время очередного пожирающего всё на своём пути пожара и... - Понял, наконец? - негромко спрашивает Хосок, когда чувствует, как Тэхён весь застывает в его руках. - Если рядом нет Королевы, ты не сможешь повторить ошибку своего отца. Если рядом нет Королевы, тебе придётся брать бразды правления в свои руки и разбираться со всеми проблемами лично. Да, это тяжело и больно, но зато на твоём сердце не останется раны, что сведёт тебя в могилу, как свела туда твоего отца. - Сведёт меня в могилу? - повторяет Тэхён, легко сбрасывая с себя оцепенение, потому что чужие слова так пусты и глупы. - Ты думаешь, я боюсь смерти? Ты думаешь так после всех моих самоубийственных выходок на поле боя? Ты думаешь так, хотя знаешь меня с малых лет и не раз читал мне нотации по поводу того, как сильно я изменился? Ты, который первым из всех заметил: «Ты выглядишь так, будто не хочешь жить»? - Тэхён... - вновь пытается Хосок; как пытался всегда, все эти годы. Но Тэхён скидывает его руки со своих плеч резким их передёргиванием и решительным шагом направляется к лестнице, ведущей в сад. - Наслаждайтесь балом, Ваше Величество, - бросает он, добавляя в свой тон холодности. - В конце концов, это символ очередного, - не без едкой иронии, - воцарившегося мира. Хосок окликает его ещё несколько раз, но Тэхён не останавливается, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать бежать. Впрочем, под конец он всё же срывается. Золотая пряжка вычурной длинной мантии с громким стуком отскакивает от мрамора ступеней, когда он скидывает её с плеч. Корона теряется падающей звездой где-то в зарослях кустовых роз, куда он от всей души швыряет её. Поспешные шаги переходят в бег, и вскоре он уже несётся вперёд, перепрыгивая по две ступени за раз и выбегая на лужайку у подножия лестницы. Она изумрудная, густая, а всё вокруг пропитано ароматом цветущих роз. Тэхёна от этого тошнит, потому что розы, эти ненавистные ему розы, не должны цвести зимой. Это всё магия, обман, фальшь, и он бежит дальше, будто есть какой-то выход из этого проклятого заколдованного места. А потом, так неожиданно... - Ай! Они сталкиваются на очередном повороте зелёного лабиринта, и у Тэхёна звенит в ушах от той силы, с которой он врезался в чужой лоб своим. Падение быстрое и болезненное, на миг вышибает дух, и он хватает распахнутыми губами воздух, пытаясь заставить лёгкие работать; а когда наконец-то вдыхает тошнотворно-медовый воздух, вновь перестаёт дышать, ведь перед его глазами оказывается чужое лицо, и метка Короля на щеке вдруг взрывается морозным холодом. - Ваше Величество... - в священном ужасе шепчет нависший над ним мальчишка и тут же вскакивает на ноги, протягивая к нему руки, чтобы помочь подняться. Ну, как мальчишка... Вероятно, они ровесники, если брать физический возраст, но Короли живут много дольше простых людей. Хотя простых ли? Ведь метка пики на щеке Тэхёна всё ещё полыхает. Ведь глаза мальчишки напротив него вдруг вспыхивают в сумраке сада фиолетовым светом. Ведь он с ещё одним громким «ай!» отшатывается от него, хватаясь за щёку; за щёку, под прижатыми пальцами к которой Тэхён замечает фиолетовое сияние - зарождающееся, пробуждающееся клеймо. - Как тебя зовут? - задушенно спрашивает он, сам того не замечая, гипнотизируя сияние под чужими подрагивающими пальцами. - Чонгук, - отвечает мальчишка с явной обречённостью в голосе, будто верит, что за столкновение с Королём его четвертуют; такого в истории проклятого Королевства уж точно никогда не было. - Чон Чонгук. - Чон Чонгук... - эхом повторяет Тэхён, медленно поднимаясь с земли. В его голове в этот миг так много всего. Воспоминания перемешиваются, образуя сумасшедшую круговерть. Отец дарит матери букет разноцветных роз, сравнимых лишь с её красотой. Белый камень одного на двоих склепа. Мать целует его в лоб перед завтраком, обдавая медово-сладким ароматом духов. Крови из её живота, в который она вонзила выхваченный из ножен отца кинжал перед ворвавшейся во дворец толпой, было так много. Пролитая на благо Королевства - её стало только больше после того, как Тэхён стал Королём; первым в истории Королевства Пиковым Королём без Королевы. «И не будет тебе покоя, Пиковый Король, пока не отмоешься кровью от крови, и лишь после обретёшь ты навеки вновь часть своей души», - вопит эхом памяти в его голове сумасшедшая старуха. Тэхён тянется трясущимися пальцами и опускает их поверх чужих, отнимая руку мальчишки перед собой от перекошенного от боли лица. На чужой щеке и в самом деле горит пиковая метка. Кожа вокруг покрасневшая, тёплая. Тэхён перехватывает направленный на себя взгляд всё ещё отливающих фиолетовым глаз и задней мыслью понимает, что щека розовая не из-за проявившейся метки - мальчишка перед ним просто смущён. От мысли об этом в груди почему-то поселяется покой. Все образы из прошлого исчезают, и лишь продолжает звучать эхом в голове «пока не отмоешься кровью от крови» и «обретёшь ты навеки вновь». Десятилетия - вот сколько прошло с того жуткого вечера. И только сейчас Тэхён осознаёт, что был так зол и напуган, что зациклился на первой части проклятия и никогда не обращал внимания на вторую. Быть может, потому что сам не верил, что сможет отмыться от крови на своём роду. Быть может, потому что всегда считал ту старуху злобной ведьмой. Чтобы она и заложила семя надежды в свои злые слова? Нет, нет, Тэхён всегда считал это насмешкой, издёвкой. В словах «обретёшь ты навеки вновь» ему слышался сумасшедший хохот и едкое «никогда, никогда ты не сможешь этого достичь». Но очередная война только что закончилась, и Тэхён утопил врага в его собственной крови, а теперь перед ним стоит этот юный мальчишка, и на его щеке мерцает пробудившаяся метка того, кого Тэхён запретил себе мечтать обрести. А ведь хотелось. Под слоями боли, страха, отчаяния и злобы, под слоями отчуждённости, холода и равнодушия, как сильно ему хотелось встретить свою Королеву. Он был готов держаться в стороне и даже не смотреть в её сторону, был готов никогда не услышать голоса и общаться лишь письмами, жить в разных крылах дворца - что угодно, лишь бы разделить с кем-то бремя на своих плечах, лишь бы магия внутри него угомонилась, перестала жечь порванную душу. И потому отталкивал Хосока, что счастлив со своей Королевой, потому отчаянно завидовал нашедшим своё счастье смертным и придворным - потому что был проклят на кровь и одиночество за чужие грехи. А теперь, именно тогда, когда он окончательно сдался, пал морально и совсем опустил руки, это вдруг произошло, и Тэхён... Он не собирается отказываться от подарка судьбы. Когда его ладонь скользит по чужой щеке вниз, спускается на плечо и ниже по руке, в голове рождаются самые жуткие сценарии того, как именно жизнь стоящего перед ним мальчишки может оборваться прямо сейчас, в этот самый миг, да хоть тем же ударом молнии. Но ничего не происходит, лишь румянец на чужих щеках становится темнее, да метка пики начинает сиять ярче, когда Тэхён обхватывает руку того, кто, судя по всему, всё это время ухаживал за напоминающими ему о матери и её смерти ненавистными садовыми розами, и подносит её к своему лицу. - Рад с вами познакомиться, Чон Чонгук, - оседает теплом его дыхания, тона и трепетного поцелуя поверх костяшек чужих пальцев. - И добро пожаловать, моя Королева. Чон Чонгук растерянно хлопает ресницами и склоняет голову к плечу, будто щенок. Он ничего не понимает, и представить не может, что в эти секунды рождается начало новой эпохи Королевства. Но это неважно. Главное, что он не вырывает своей руки. Главное, что на его щеках всё ещё цветёт этот дивный румянец. Главное, что он бормочет робкое «я тоже рад этой встрече, Ваше Величество», и метка в виде узора пики вновь ярко вспыхивает на его щеке. Между ними уже образовалась связь, Тэхён чувствует её так, будто держит не руку Чонгука, а подрагивающую нить, что оплетает, оплетает, оплетает их со всех сторон и изнутри. Но... - Покажешь мне сад? - просит он, отпуская чужие пальцы и делая шаг назад, выходя из зоны чужого личного пространства. Потому что рано, рано, рано. Ещё слишком рано идти на поводу у этой нити. Ему ещё нужно всё обдумать. Ему нужно вернуться во дворец, найти Хосока и рассказать ему о том, что произошло. Ему нужно сделать так много: попробовать поверить, попытаться всё проверить, убедиться; но пока... - Конечно, - тут же охотно соглашается Чонгук, потирая наверняка ноющую щёку с меткой и так же наверняка думая, что там после столкновения остался синяк. - Вы любите розы, Ваше Величество? ... пока он не станет заходить на эту опасную территорию. Вместо этого Тэхён достаёт из кармана часы, чтобы узнать, сколько у него свободного времени перед возвращением в зал, и... Что ж, впервые за долгие годы жизни он, как оказывается, безнадёжно опоздал. Стрелки уже стоят на полуночи. Над крышами дворца мгновение спустя взрывается салют. Его отблески искрами отражаются в глазах тут же отвлёкшегося и зачарованно уставившегося на небо Чонгука. - Розы, да? - повторяет Тэхён, любуясь этими искрами; а после тоже поднимает взгляд на сверкающее небо и позволяет себе улыбнуться. - Розы. Прекрасные цветы.

|End|