terrible in execution

Ши Цинсюань, по большей части, была благословением жизни Се Ляня. Она умная, весёлая и, самое главное, невероятно общительная. (Это не значит, что Се Лянь не общительный. Просто, ну, честно говоря, он не из тех, кто первый в списке тех, кого обычно приглашают на вечеринки.) Но да. Со дня их знакомства в колледже, жизнь Се Ляня можно было назвать какой угодно, только не скучной. Выходные насытились мероприятиями, а небольшой круг друзей Се Ляня расширился с трёх человек — Фэн Синь, Му Цин и сама Ши Цинсюань — до четырёх — Фэн Синь, Му Цин, Ши Цинсюань и парень последней, Хэ Сюань. Это было шесть лет назад. За эти шесть лет жизнь Се Ляня претерпела ещё более крутые повороты. Во-первых, он встретил Хуа Чэна. И за это Се Лянь также должен поблагодарить Ши Цинсюань, потому что именно она пригласила его на ужин в их с Хэ Сюанем квартиру, когда Хуа Чэн гостил в городе и остановился у них. Восемь месяцев спустя Се Лянь и Хуа Чэн начали встречаться. С тех пор они вместе. Ши Цинсюань и Хэ Сюань, конечно же, поженились. А после брака... Ну. — Цзихуа нужно уложить в восемь, — ворчит Хэ Сюань, бросая огромную сумку в руки Се Ляня, который невольно оседает под внезапным весом, несколько раз моргает и выпрямляется. — Хэ Сюань, — медленно начинает он. — Ты уверен, что это не слишком? Вас не будет всего одну ночь. — Я не собирал сумку, — говорит Хэ Сюань, пренебрежительно махая рукой. — Этим занималась а-Сюань. — а-Лянь! — раздаётся голос Ши Цинсюань. Се Лянь немедленно оборачивается и видит, как она подходит к нему с улыбкой на лице, ведя за руку маленькую девочку. — Спасибо, правда. Извини, что дёрнула тебя так внезапно. Смотри, Цзихуа! Это Лянь-шушу! Се Лянь с улыбкой качает головой. — Не обязательно так меня назвать, — говорит он, после чего смотрит вниз, на ребёнка. Конечно, Се Лянь уже видел Хэ Цзихуа до этого. На самом деле, много раз. Сейчас девочке четыре года и она выглядит почти как полная копия Хэ Сюаня. Жемчужно-золотистые глаза, тонкие губы, нос в форме ягодки. У неё прямые волосы, заколотые шпилькой и она почти всегда носит в маленьких ручках плюшевую рыбку. — Привет, Цзихуа! — Се Лянь присаживается и поднимает руку, чтобы помахать. — Помнишь меня? Цзихуа кивает. — Держи её подальше от Хуа Чэна, — внезапно говорит Хэ Сюань; Се Лянь смотрит на него, приподняв бровь. Тот прищуривается. — Серьёзно. Я не хочу, чтобы мой ребёнок оказался под влиянием такого, как он. — Ну, — отвечает Се Лянь, — я не могу обещать, учитывая, что мы с Сань Ланом живём вместе. — И это было плохое решение с твоей стороны, согласиться на это, — кивает Хэ Сюань. Ши Цинсюань толкает его локтем в бок и одаривает Се Ляня одной из своих убийственных улыбок. — Не обращай на него внимания, а-Лянь! Хуа Чэн может проводить с ней столько времени, сколько захочет. — Я проти... — начинает Хэ Сюань. Ши Цинсюань перебивает: — Что ж, нам пора! Рейс через несколько часов, но ты знаешь, как плохо у меня с пунктуальностью. — И не только с пунктуальностью, — ворчит Хэ Сюань. Хмыкнув, Ши Цинсюань кивает. Затем она наклоняется на уровень глаз Цзихуа, обхватывает её личико ладонями и осыпает поцелуями щёки и нос. Хэ Сюань же нежно гладит девочку по макушке и оставляет один поцелуй на тыльной стороне ладони. Се Лянь мягко улыбается, когда друзья уходят. Теперь он крепко сжимает ладонь Цзихуа, пока они машут её родителям на прощание. — Итак! — говорит он, как только машина скрывается за поворотом. — Похоже, ты застряла со мной и своим Сань Лан-гэгэ на выходные! — Сан Лан-гэгэ? — спрашивает Цзихуа, когда они заходят в дом. Согласно промычав, Се Лянь помогает ей снять туфли и ставит те в шкаф. — Хуа Чэн, — подсказывает Се Лянь, проводя девочку в гостиную, где сидит Хуа Чэн. Тот отрывает взгляд от ноутбука; Се Лянь похлопывает Цзихуа по плечу, прежде чем указать на него. — Это он. Он друг твоего папы. Цзихуа морщит носик. — У папы нет друзей. — О, — выдыхает Хуа Чэн, ухмыляясь девочке. — Мне нравится эта штука, гэгэ. Где ты её взял? Закатив глаза, Се Лянь поднимает Цзихуа и усаживает её на диван, рядом с ним. — Ты должен был выйти и попрощаться с Цинсюань и Хэ Сюанем! — И видеть лицо Хэ Сюаня? Нет, спасибо. Мне хватает того, что приходится смотреть на лицо его ребёнка. Цзихуа тем временем подкрадывается к краю дивана, соскальзывает с него, выпрямляется, затем подходит туда, где сидит Хуа Чэн. Она останавливается прямо перед ним, сжимает маленькие ручки в кулачки, поднимает ногу и со всей силы пинает Хуа Чэна в коленную чашечку. Хуа Чэн вскрикивает. — Эй! Се Лянь ахает. — Цзихуа?! Та, однако, выглядит абсолютно довольной. — Папа сказал мне сделать это, — гордо говорит она. Се Лянь и Хуа Чэн смотрят на неё сверху вниз. Рот Се Ляня приоткрыт, а глаза Хуа Чэна широко раскрыты. — Я убью его, — говорит он. — Он оставил мне демона на выходные. Порождение дьявола. Буквально. — Эм, — мнется Се Лянь. — Уверен, она не будет... настолько плохой? Цзихуа снова пинает Хуа Чэна.

✧✧✧

— Всё в порядке, — говорит Се Лянь позднее, намазывая мазь на ушибленную ногу Хуа Чэна. — Мы можем быть хорошими родителями. Нянями. Может быть, тебе придётся поносить длинные брюки несколько дней. — Но гэгэ, — скулит Хуа Чэн, — сейчас середина лета! Се Лянь улыбается, похлопывая его по бедру. — Уверен, ты справишься с небольшой жарой. — Почему я должен менять образ жизни из-за ребёнка Хэ Сюаня? — Потому что мы согласились присмотреть за ней, — отвечает Се Лянь. — Я не соглашался, — немедленно говорит Хуа Чэн. — Это сделал ты. Не то чтобы я когда-либо возражал против твоих решений, гэгэ, но конкретно это нам стоило... Мм... Обсудить тщательнее. — Мы лучшие друзья Цинсюань и Хэ Сюаня, — говорит Се Лянь, на что Хуа Чэн усмехается. — Мы не можем просто отказать, — протянув руку, он проводит по лицу Хуа Чэна. — Всё будет хорошо, Сань Лан. Что ж, ну, это звучит немного самонадеянно. Потому что, хотя Цзихуа и выглядит как маленькая копия своего отца, она полностью унаследовала характер матери. Когда Се Лянь и Хуа Чэн возвращаются в гостиную, они обнаруживают Цзихуа, сидящую на кухонном столе. Вокруг неё разложены сковородки и кастрюли. Когда она замечает, что они смотрят на неё, она весело хихикает, прежде чем начать пытаться уничтожить кастрюли половником. — Цзихуа... Не... Цзихуа! — пытается позвать Се Лянь, неуклюже приближаясь к ней под звуки ударов металла о металл, стука, лязга. Каждый звук отдаётся в барабанных перепонках Се Ляня. Хуа Чэн сокращает между ними расстояние за два широких шага, хватает её за рубашку сзади и поднимает. — Сань Лан! — восклицает Се Лянь. — Эй! — вскрикивает Цзихуа. — Отпусти меня сейчас же! — Или что? — медленно спрашивает Хуа Чэн. — Гррр... — Цзихуа замолкает, глубоко задумываясь и глядя на свои болтающиеся ноги. — Или я расскажу папе! Хуа Чэн фыркает. — Эта тупая рыбина нихрена не посмеет со мной сделать. Цзихуа ахает. — Это плохое слово! — О, правда? Что ж, я могу сказать ещё много чего похуже. Хочешь услышать? Цзихуа поворачивает шею, чтобы внимательно посмотреть на Хуа Чэна. Её брови хмурятся. — Гэгэ. — Кто? — Сань Лан-гэгэ. — Сань Ла... Гэгэ! Как ты мог позволить ей называть меня Сань Ланом? — Хуа Чэн надувает губы, на что Се Лянь в ответ закатывает глаза и улыбается. Тот же снова смотрит на девочку. — Для тебя я Хуа Чэн. Хуа Чэн. — Сань Лан-гэгэ, — говорит Цзихуа. — Сань Лан-гэгэ, — повторяет Се Лянь с кивком. — Лянь-шушу, — говорит Цзихуа, что вызывает у Хуа Чэна удивлённый возглас. — Ты можешь сказать Сань Лану-гэгэ, чтобы он отпустил меня? — Гэгэ, почему ты Лянь-шушу, а я Сань Лан-гэгэ? — Сань Лан, отпусти Цзихуа, — говорит Се Лянь, игнорируя вопрос. Когда Хуа Чэн не двигается, он упирает руки в бока и повторяет с нажимом. — Сань Лан. Закатив глаза, Хуа Чэн отпускает Цзихуа на пол. Быстро осмотрев девочку на предмет ушибов, Се Лянь хлопает в ладоши и улыбается. — Я займусь ужином сегодня! Хуа Чэн оживляется. — Что ты будешь готовить, гэгэ? — Хм, — Се Лянь задумывается. — Цзихуа, что тебе нравится есть? — Ты должен приготовить рыбу, — Хуа Чэн отвечает раньше, чем Цзихуа успевает открыть рот. Девочка качает головой. — Папа говорит, что есть рыбу это... Эм... Иморально. — Аморально, — поправляет Се Лянь и вздыхает. — Этого следовало ожидать. — Папа говорит, что рыбы – наши друзья! — восклицает Цзихуа. — Шушу, ты уже знаком с дядей Голди? Се Лянь растерянно моргает. — Дядя... Голди? — Дядя Голди, — подтверждает Хуа Чэн ничуть не впечатлённый. — Дядя Голди! — кивает Цзихуа. — Он в моей сумке! — Твоей... — начинает Се Лянь, но замолкает. — Ой. Так вот почему сумка была такой тяжёлой. Хуа Чэн закатывает глаза. — Ну конечно, Черновод подарил ей любимую рыбку. И, конечно, ему нужно было упаковать её с собой. Я убью его. Пять минут спустя они втроём сидят в кругу на полу гостиной. В центре лежит сумка с расстёгнутой молнией. — Почему он так выглядит, — спрашивает Хуа Чэн, тыкая пальцем. — Разве Голди не означает "золото"? Почему эта рыба такая уродливая? — Дядя Голди не уродливый! — спорит Цзихуа. — Ты уродливый. Хуа Чэн резко поворачивается, глядя на неё. — Повтори. — Ладно, ладно, — вмешивается Се Лянь, успешно заставляя их обоих замолчать. Он смотрит вниз, на рыбу, взгляд скользит по острым зубам. — Цзихуа, твой папа сказал, к какому виду рыб относится дядя Голди? — Да, — кивает Цзихуа, принимая подобающее положение, как примерная девочка. — Дядя Голди – пиранья. — Пиранья, — говорит Се Лянь. Хуа Чэн усмехается. — Кто, черт возьми, называет пиранью дядей Голди? — Не обижай дядю Голди! — спорит Цзихуа. — Ну, дядя Голди – самая уродливая рыба, которую я когда-либо видел в своей жизни, — говорит Хуа Чэн. — А нет, беру слова обратно. Дядя Голди – вторая по уродливости. Хэ Сюань на первом. — Эй! — вскрикивает Цзихуа. Протянув руку, Хуа Чэн тыкает её в лоб. — Почему ты настолько похожа на него? Когда ты подрастешь, от тебя тоже будут убегать с криками. — Сань Лан, — шепчет Се Лянь. Хуа Чэн снова надувает губы. — Что, гэгэ? Это правда! Цзихуа переводит взгляд с одного на другого, явно сбитая с толку. — Шушу, что Сань Лан-гэгэ имеет ввиду? — Ах, — выдыхает Се Лянь, неловко похлопывая её по плечу. — Эм. Не обращай внимания. Я приготовлю ужин! Как насчёт лапши?

✧✧✧

Групповой чат: гэгэ и другие Хэ Сюань Хей Как у вас дела? Где Цзихуа? Се Лянь Цзихуа сейчас в ванной Хэ Сюань О, хорошо Чем вы занимались? Се Лянь Мы немного поиграли с дядей Голди! Хэ Сюань ДЯДЯ ГОЛДИ? ПОЧЕМУ ОН ТАМ? Се Лянь Что? Он был в сумке Цзихуа! Хэ Сюань О боги Это вина а-Сюань. Ши Цинсюань Упс Хэ-сюн, ты же знаешь, что она не может спать без своей рыбки рядом!!! Хэ Сюань Без своей ПЛЮШЕВОЙ рыбки. ПЛЮШЕВОЙ. НЕ НАСТОЯЩЕЙ РЫБКИ Ши Цинсюань Ну откуда мне было знать!!! Се Лянь Всё в порядке! Нам понравилось играть с ним :) Мы только что поужинали Хэ Сюань О, ладно, ладно Что вы заказали? Се Лянь Я приготовил ужин! Хэ Сюань ЧТО Я НЕСКОЛЬКО РАЗ СКАЗАЛ ХУА ЧЭНУ, ЧТОБЫ ОН ЗАКАЗАЛ ЕДУ С ДОСТАВКОЙ КАКОГО ХРЕНА ЧЕМ ТЫ НАКОРМИЛ МОЕГО РЕБЁНКА Се Лянь Лапшой!!! Всего лишь лапшой!!! Хэ Сюань .... Хуа Чэн Заткнись, тупая рыбина Лапша гэгэ самая вкусная. Радуйся, что мы не съели дядю Голди Хэ Сюань НЕ СМЕЙ, БЛЯТЬ, ТРОГАТЬ ДЯДЮ ГОЛДИ Хуа Чэн Гэгэ, мне кажется, Кто-то плачет О, это всего лишь Цзихуа Хэ Сюань что за... ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТАМ ПРОИСХОДИТ ХЕЙ???? ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С МОИМ РЕБЁНКОМ ПОЧЕМУ ОНА ПЛАЧЕТ СЕ ЛЯНЬ ХУА ЧЭН ХУА ЧЭН ТЫ ГРЕБАНАЯ СКОТИНА СДОХНИ ПРЯМО СЕЙЧАС ВЕРНИ МОЮ ДОЧЬ КАКОГО ЧЁРТА Я ВООБЩЕ ДОВЕРИЛ ВАМ СВОЕГО РЕБЁНКА ХУА ЧЭН НАДЕЮСЬ ТЫ УМРЕШЬ НАДЕЮСЬ ТЫ УМРЕШЬ И НИКОГДА НЕ ПРОСНЁШЬСЯ Входящий звонок: Хэ Сюань

✧✧✧

Итак, у Цзихуа пищевое отравление. У неё не слишком высокая температура, но пару часов её несколько раз тошнит. Что ж. Отравление довольно часто встречается в окружении Се Ляня, так что он, по крайней мере, знает, как его лечить. — Ах, — выдыхает он, рассматривая заднюю сторону упаковки одного из использованных продуктов. — Срок годности истёк в прошлом году. Цзихуа крепко спит на диване в гостиной, её голова лежит на коленях Хуа Чэна, который выглядит не очень довольным. — Всё в порядке, гэгэ? — говорит он с милой улыбкой. Се Лянь улыбается в ответ, наклоняется, чтобы оставить на чужих губах лёгкий поцелуй. — Мг, но не думаю, что Хэ Сюань еще раз оставит нам Цзихуа, — бормочет он, садясь рядом и переплетая их пальцы. — Чудесно, — серьёзно отвечает Хуа Чэн. Се Лянь чуть бьёт его по ладони. — Сань Лан! Они наши друзья. — Они твои друзья. — Они друзья нас обоих, — отвечает Се Лянь. — И я знаю, что тебе нравится Цзихуа. — Это забавно, гэгэ, — со смешком отвечает Хуа Чэн. — Конечно, твои шутки всегда хороши, но эта особенно. — Не будь саркастичным. — Даже не пытался, — говорит Хуа Чэн, после чего наклоняется и целует его в щеку. — Я скучал по тебе. Се Лянь хихикает и отвечает: — Я был здесь всё это время. — Нет, — упрямо отзывается Хуа Чэн. — Ты уделял больше времени Цзихуа, чем мне. Этот Сань Лан чувствовал себя брошенным. — Хм, — Се Лянь задумывается. — Чувствовал себя брошенным или просто ревновал? — И то, и другое, — немедленно отвечает Хуа Чэн. — Гэгэ, у нас никогда не будет ребёнка. Я буду слишком ревновать. — Я тоже буду ревновать тебя и нашего ребенка, — говорит Се Лянь перед их следующим поцелуем. — Хорошо, — шепчет Хуа Чэн ему в губы. — Значит, решено. — Решено.

✧✧✧

Се Лянь просыпается с болью в шее. После того, как он моргает, просыпается полностью, он понимает, что он и Хуа Чэн заснули на диване. Их положение не изменилось со вчерашнего вечера. Взгляд Се Ляня падает на всё ещё спящего Хуа Чэна. Затем у него перехватывает дыхание. — О боги, Цзихуа, — шепчет он, оглядываясь в поисках ребенка. Телефон вибрирует от сообщения как раз тогда, когда Хуа Чэн шевелится. Групповой чат: гэгэ и другие Хэ Сюань Мы едем с аэропорта Моей дочери лучше быть целой и невредимой Се Лянь Хэ Сюань, сосредоточься на дороге! Хэ Сюань А-Сюань за рулём Мы будем через 8 минут Через столько же я ожидаю увидеть здоровую Хэ Цзихуа Се Лянь ^_^;; — Гэгэ, — раздаётся сонный голос Хуа Чэна рядом. — Почему моя голова кажется легче? Се Лянь поворачивается, смотрит на него расширенными глазами. — О! А... Доброе утро, Сань Лан. — Доброе утро, — бормочет Хуа Чэн, наклоняясь для поцелуя. Прикосновение губ задерживается, Се Лянь обвивает руками чужую шею, Хуа Чэн в ответ сжимает пальцами его талию. Се Лянь подаётся вперёд, чуть толкает, пока не оказывается наполовину сверху, чуть приподнимается, чтобы устроиться поудобнее и... — ФУУУУ!!! Они отскакивают друг от друга. Се Лянь тяжело дышит, когда поворачивает голову и видит Цзихуа посреди коридора. Он сглатывает. — Эм. Хуа Чэн стонет. — Я убью Хэ Сюаня, — бормочет он в шею Се Ляня. — Я проснулся пару минут назад, а он уже умудрился испортить мой день. Се Лянь думает, что ему следует держать Хуа Чэна подальше от зеркала. — Цзихуа, — говорит он, отстраняясь от Хуа Чэна, к большому неудовольствию того, судя по стону, и подходит к девочке. — Твои родители скоро приедут. Хочешь, я помогу собрать вещи? — Неет, гэгэ, останься со мной, — продолжает дуться Хуа Чэн, драматично падая на диван. Се Лянь смотрит на него со вздохом качая головой. Он чувствует, как что-то касается его руки. Когда он опускает взгляд, он видит Цзихуа, которая подзывает его ближе. Он молча выполняет команду. — Шушу, — шепчет она ему на ухо, — тебе нравится новая стрижка Сань Лан-гэгэ? Се Лянь поджимает губы, чтобы сдержать улыбку. — Об этом тоже попросил твой папа? Цзихуа качает головой. — Нет, я просто подумала, что это будет забавно. — Ну конечно.

✧✧✧

— ГЭГЭ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С МОИМИ ВОЛОСАМИ?!

✧✧✧

Хэ Сюань смеётся. — Я перережу тебе горло, — огрызается Хуа Чэн, скрестив руки на груди. Он стоит чуть дальше от них. Се Лянь пытался спасти его волосы в меру своих сил, но ущерб был огромен. Волосы Хуа Чэна теперь были короткими, колючими и едва касались плеч. Чёлка была в ещё более неровном беспорядке, спадая на брови кучей чернильного пуха. Се Лянь собирает вещи Цзихуа и передаёт их Ши Цинсюань. — Как прошла поездка? — спрашивает он, тщательно следя за тем, чтобы дядя Голди не пострадал в своём маленьком зиплоке. Удивительно, как рыба вообще ещё жива, но, что ж, Хэ Сюань известен тем, что хорошо заботится о морских обитателях. — Ах, как обычно, — говорит Ши Цинсюань, взмахивая ладонью. Дядя Голди плещется в мутной воде. — Ты же знаешь, как гэ относится к бизнесу. И всему остальному. Се Лянь чуть морщится. — Всё настолько плохо? Ши Цинсюань пожимает плечами. — Всё в порядке, — говорит она. — Лучше расскажи, как вела себя Цзихуа? Она доставила много хлопот? — Ах, нет, — смущённо отвечает Се Лянь. — Только... Я случайно накормил её просроченной лапшой. Это, конечно, привлекает внимание Хэ Сюаня. Он немедленно перестаёт смеяться. — Серьёзно, блять, — шипит он Хуа Чэну достаточно тихо, вероятно, чтобы не услышала Цзихуа. — Я повторил тебе несколько раз, чтобы ты заказал доставку. Ты же знаешь, насколько ужасен твой парень в готовке. Хуа Чэн выглядит невозмутимым. — Гэгэ великолепно готовит. — Может быть так и есть для твоих испорченных вкусовых рецепторов, — отвечает Хэ Сюань. — Потому что ты ослеплён любовью. Настолько ослеплён, что ты едва не убил мою дочь. — Ах... — Се Лянь вклинивается в беседу, когда убеждается, что Ши Цинсюань и Цзихуа сели в машину. — Это была моя вина, Хэ Сюань. Я прошу прощения! В следующий раз этого не повторится. — Да, потому что следующего раза не будет, — отзывается Хэ Сюань. — Вы никогда больше не будете присматривать за Цзихуа. — Но... — И, — продолжает Хэ Сюань, направляясь к машине, — если вы когда-нибудь решите завести ребёнка, я категорически отказываюсь нянчиться с ним ни единой минуты. Хуа Чэн подходит к Се Ляню. — Я передумал, гэгэ, — говорит он, глядя как Хэ Сюань забирается в машину и захлопывает дверь. — Давай заведём детей. Се Лянь вздрагивает от ревущего звука двигателя, почти не услышав слов Хуа Чэна. После чего медленно моргает. — Правда? — Да, — твёрдо кивает Хуа Чэн. — Давай заведем хорошенького сына. Нет, дочь. Она превзойдёт ребёнка Хэ Сюаня во всём. — Хорошо, Сань Лан. — Нет, гэгэ, я серьёзно, — говорит тот, когда Се Лянь тянет его за руку домой. — Наша дочь была бы милой и воспитанной, гэгэ. Имею ввиду, конечно, она станет такой, потому что мы будем её родителями. — Хорошо, Сань Лан. — Гэгэ! Ты меня не слушаешь! — Давай зайдём, Сань Лан. — Гэгэ! Я серьёзно! — Я знаю, Сань Лан. Давай зайдём и поговорим об этом. — Хорошо, гэгэ. Обещаешь, что мы поговорим об этом? — Конечно, Сань Лан. — Я люблю тебя, гэгэ. — Мгм. Я тоже люблю тебя, мой Сань Лан.