вселенная, картонная и сверкающая

марк врывается в донхеков вечер пугающим стуком в дверь. ждёт, пока откроется дверь, бесцеремонно забрасывает в квартиру свой измотанный приключениями рюкзак и принимается стаскивать кеды, раскидывая по паркету дождь. - я тебя не звал вроде? - спрашивает донхек, упираясь плечом в дверной косяк. - не звал, но ждал. или нет? - ухмыляются ему в ответ. донхек соврет, если скажет что не ждал. марк достает из кармана пачку зеленого скиттлса и снимает с руки одно кольцо - подношение хозяину квартиры. словно он там не сходит за своего. словно есть у него ещё что-то, чего нет у донхека. словно первый раз. кольцо складывается в глиняную тарелочку в виде бабочки-махаона, скиттлс отправляется в кровать, до момента “давай я кидаю, а ты ртом ловишь”. на шести квадратных метрах подростковой комнаты не найдется теперь места для обмана. слишком глубоко друг друга изучили. слишком близко подошли. так что чуть вперед подайся - упрешься в веснушчатый лоб или коснешься губами разбитой скулы. поэтому сейчас донхек восседает в крутящемся кресле, марк укладывается на чужой кровати. настаёт долгожданное спокойствие. - человек-паук сильнее человека-муравья? - кому нужно чтобы звёзды зажигали? - я первый спросил - скалится марк, получает удар в плечо (или это упала звезда с донхековой щеки?), приземляется в подушки. рядом возникает ещё одна лохматая макушка. - тогда ты первый и отвечай. солнечно-пятнистые плечи хёка, испещренные цветочными татуировками, жгли бок. - ну… человек-муравей наверное сильнее. он хорош в битве в увеличенной форме, но при этом может становиться практически незаметным, уменьшаясь до атомов и проникая, куда заблагорассудится. отличный солдат, универсальный разведчик. что ещё нужно для того, чтобы быть сильным супергероем? донхёк очерчивает указательным пальцем маркову грудную клетку, останавливается у сердца и задумчиво выдает: - а вот оно… разве не важно? вопрос разбиваетсяся о поднятую в непонимании бровь на сотню вопросов поменьше, вплетаясь хлопковыми нитками в пододеяльник. - ну вот подумай, - принимается рассуждать донхёк, - силы это же одно. а то, что они с помощью этой силы могут… и что уже смогли. взять хотя бы первого паука - встречал и обман и извечную дядюшкину смерть. а спустя столько лет - всё ещё здесь, всё ещё впереди у него. и он - даром, что ребенок, - всё ещё совершенно по-детски искрений и до смешного живой. настоящий. разве не в этом его главная сила? марк задумчиво накрыл ладонь хёка своей, чуть сжимая искрящиеся царапинами костяшки. - и ведь в таком супергерое нуждались все, - продолжился монолог, - в открытом, добром, в дружелюбном соседе, а не том, кто будет смотреть на них с высокой колокольни собственных подвигов. тот кому люди нужны. ни деньги, ни слава - люди. что думаешь? -думаю… думаю этот мир не заслуживает тебя, донхек. тот миролюбиво выглядывает из-за подушки глазами-яшмами, снисходительно хихикает и рассыпает из уголков губ по кровати крошки читоса и осколки неизвестных планет. - зато ты заслуживаешь. ты чужеземно красивый. а теперь расскажи про звёзды. ведь если их зажигают - значит это кому-нибудь нужно? кто-то хочет, чтобы они были? вспомнился старинный томик маяковского, подаренный марком на восемнадцать донхековых лет. красный, в лунном серебре и с выцветшими страничками, цвета корки яблочного пирога. тот от счастья закружился по комнате и расцеловал плохо покрашенный марков затылок. “пятна у тебя тут - ну точно лунные кратеры” - с доводом спорить не стали. - это нам с тобой придётся подумать. ты готов? донхек поднимает руки к побеленному потолочному небу - полутороспальная кровать под пластмассовыми созвездиями берет курс в скопление астероидов. - чего тут думать… может нам придётся поделать и почувствовать..? - и здесь он, как всегда, случайно делает ненужной учёность, марком совершенно обожаемую, но такую неважную в донхековом мире одуванчиков, домашних леденцов из жжёного сахара и сережек-гвоздиков без пары. - как тебе захочется. тогда… построим макет целой вселенной из коробок и наклеек или снимем в одеяльном шатре воображаемый клип на что-нибудь? ответа марк не слышит, но через секунду оказывается в плену синтепона и теплых рук с плеером. по их убежищу тут и там сверкает фольга, над самой головой ютится надпись “вечность напролет” неотстирывающимся маркером. песни у донхека всегда разные - не то сам записывает, не то находит в самых глубинах чужих глаз и чужих телефонов. “красно-белым дешевым вином пахнет летне-любимая юность…” - сбивчивым речитативом проговаривает (не)знакомый голос в марково ухо. тот повторяет одними губами, оборачивается к хеку, - если бы небо было красно-белым, звезды бы почти не было видно. - поэтому мы на закате и не ждем звезд. они нужны ночью. только вот кому? - оба задумчиво прикусывают губы, марк случайно съедает с нижней желтую проекцию месяца из ночника. “с ним не стыдно побыть дураком, совершить философскую глупость” - продолжил голос, драматично сбавляя тон к концу фразы - и впрямь донхековское, точно сам записывает. а потом на ресницах зависает осознание. марк вскакивает с места, вырывая из уха голос. - я понял, кому они нужны!!! понял! понял!!! - и осознание сыплется из глаз, оседая на ковре и кудрявой донхековой голове голубыми искрами, - чтобы найтись, понимаешь? гирлянды зачарованно мигали. они усаживаются друг напротив друга - глаза в глаза, запястье к запястью, мысли - пока разрозненные, но скоро поладят. - вот смотри, - начинает марк свои выводы, - звёзды ведь, они не только на небе. бывают и у нас здесь. и те, кому повезло отыскать свою звезду - те живут себе припеваючи. а те, кому не посчастливилось… представь, каково? вот их и зажигают - путь освещать… а ты, что думаешь, хёк? а у хёка во все лицо уже млечная улыбка сияет. - думаю, что я свою уже точно нашел.