Мокрый снег

      Все детективы агентства спустились в кафе, чтобы отметить окончание трудного рабочего дня. Заведение встретило сотрудников новогодними композициями и множеством яркой иллюминации. На каждом столике стояла фигурка Санты Клауса и мини-ёлка.              Йосано заняла всем столики в дальнем углу, чтобы не мешать остальным посетителям. Детективы, как только вошли в зал, принялись рассматривать красивые декорации, улыбки не сходили с их лиц. К сожалению, не все разделяли это праздничное настроение.              Рассаживаясь по местам, Куникида, по привычке, предоставил Дазаю и Накаджиме в распоряжение половину одного из диванчиков, Осаму незаметно вздохнул, уже обдумывая новую модель поведения. Однако Ацуши что-то промычал себе под нос и быстро занял место на противоположном диване. Решение пришло в его голову спонтанно, понял он это лишь тогда, когда суицидник оказался ровно напротив него.              Остальные сотрудники, кроме Кёки, вопросительно уставились на оборотня, ведь тот всегда сидел рядом с наставником, по воле случая или же нет.              На протяжении всего ужина парни вели себя как обычно, расслабленно ведя беседу, но избегая взглядов друг друга. Дазай снова шутил про суицид и очень активно жестикулировал, выбешивая Доппо с каждым новым словом всё больше, после чего Осаму и вовсе откланялся, ссылаясь на очередной бред. Ацуши уперелся глазами в окно, следя за ним до тех пор, пока его силуэт окончательно не растворился в темноте.              – Эй, а что это с ним? – Танизаки привлёк внимание Рампо тихим вопросом, косясь взглядом на горе-суицидника. Тот громко проклинал всех богов, которых только мог вспомнить, параллельно ударяясь лбом о стол.              – А?              Эдогава лениво отнял голову от мягкой спинки дивана и уставился на парня, широко открыв глаза.              – Дазай-сан ведёт себя очень странно, – Танизаки наклонился к великому детективу, шепча тому в ухо, прикрыв рот ладонью, но тут же смутился. – Не то, чтобы меня это сильно беспокоит, но всё же…              – Он пытается сделать отчёт.              – И всего-то?              – Раньше ему помогал Ацуши-кун, теперь же он лишился возможности скинуть на него всю работу.              – А что между ними произошло? Поссорились? – Дазай ловко увернулся от праведного гнева в виде кулака напарника и напечатал несколько символов на клавиатуре.              – Такой великий детектив, как я, не обязан отвечать на глупые вопросы. Если интересно – флаг в руки, – Рампо вновь закрыл глаза, закидывая руки за голову. Бывший мафиози к этому моменту уже успел куда-то смыться.              Он опёрся спиной на холодный камень, смотря на пасмурное небо. Рука покоилась на колене, отстукивая какой-то ритм пальцами. Трава пожухла из-за прохлады, а, судя по серым облакам, вот-вот пойдёт дождь. Впрочем, Дазаю было глубоко плевать на всё, что его окружало, лишь одна из многочисленных могил перед глазами имела значение. Желания идти домой не было совсем. Зачем? Ацуши ясно дал понять свою позицию, а голые стены и свалку из бутылок он может понаблюдать и в ближайшем баре. В горле моментально пересохло, на языке ощущался лёгкий привкус алкоголя – он точно заглянет в бар этой ночью.              – Ну вот мы и остались вдвоём. Снова, – Осаму усмехнулся, плотнее кутаясь в любимый плащ. Могильный камень ответил ему привычной тишиной, только холодный ветер напомнил о себе, подняв в воздух пожелтевшие листья.              – Что ж, я опять всё испортил, – продолжил Дазай тихим голосом. Парень лениво вертел в руке спичечный коробок, всё глубже погружаясь в себя. – Он был единственным, кто желал понять меня, прикоснуться с тому недосягаемому миру вместе со мной. Но теперь Ацу-кун даже не хочет меня слушать. Смешно, да? Видимо, я всё же превысил лимит его терпения, – детектив рассмеялся. Смеялся громко и прерывисто, иногда переходя на совсем тихий, плечи чуть подрагивали, пачкая светлую ткань в пыли и задевая её шершавым камнем.              – Я уже приготовил ему подарок, – рука на автомате погрузилась в карман, слегка сжав предмет прохладными пальцами. – Одасаку, только представь: он наконец снимет с себя эту ужасную рубашку, ха-ха, впервые за всю жизнь он улыбается в эту ночь, впервые пробует вино, – на этих словах Дазай мечтательно прикрыл глаза, чуть понижая голос, – а потом я подхожу к нему со спины и, приобняв, вручаю его.              Он выудил из кармана серебряное кольцо. Металл слабо поблёскивал в последних солнечных лучах.              – Почему жизнь всегда забирает у меня самое дорогое? Я только начал искренне радоваться каждому дню в его компании, но он ушёл, не желает меня видеть. Почему всегда происходит одно и тоже?              Он зашёл в бар, недовольно морщась от звона колокольчика, присел на свободный барный стул. Это первое заведение, в котором отсутствует вся эта праздничная мишура, и где не крутят излишне радостные песни о новогоднем чуде.              – С наступающим, – бармен с красным колпаком на голове, видимо, за счёт заведения, подтолкнул к нему стакан. Он пах корицей и апельсином.              Нет. В этом тоже.              – Да-да, – Дазай с ничего не выражающим лицом осушил бокал и с громким стуком поставил его на стойку. – В гробу видал я этот ваш праздник.              

***

      

      Парень ключом открыл дверь и, шумно выдохнув, принялся разгребать весь хлам, что уже успел скопиться в квартирке. Пусть они и не разговаривали на этой неделе и вообще пытались игнорировать присутствие друг друга в одном городе, мысли постоянно крутились вокруг детектива, не желали отпускать, тревога за Дазая услужливо подкидывала по ночам разнообразные картинки с его участием. Он не мог наблюдать за Осаму, старательно изображающим, будто всё по-прежнему хорошо и прекрасно. Это точно не так. Пусть Накаджима до сих пор не мог простить ему ту ложь, он всё же старался сделать для него хоть что-то, чтобы помочь.