Мальчик из плохого списка

      — ...а потом Санта кладёт подарок хорошему ребёнку под ёлку в блестящей и красочной коробке, а его маленькие помощники... — Нарцисса Малфой осеклась и замолчала, потому что дверь в спальню Драко скрипнула, и в проёме показался Люциус.       — Мам, а что происходит с плохими детьми? — в округлившихся серых глазах, любопытных до невозможности, вспыхнул интерес и какое-то глубинное чувство, похожее на страх. Драко вынырнул из-под одеяла, в которое был закутан как гусеница, и перевёл немного боязливый взгляд на отца. Тот всё ещё стоял в дверях, прокручивая в руке длинную чёрную трость.       — Плохих детей Санта-Клаус забирает себе в эльфы, и они трудятся в его услужении до скончания веков, как рабы, Драко, — ухмыльнулся мистер Малфой и задумчиво поскрёб ногтями по жуткому серебряному набалдашнику. Драко вновь сполз под одеяло.       — Люциус, не стоит пугать мальчика перед сном. Сегодня сочельник, ему надо выспаться, — покачала головой Нарцисса и пригладила растрепавшиеся белёсые пряди на макушке сына. Его волосы были ещё светлее, чем у них с мужем. Точно морозная снежная зима обняла их малыша, когда тот появился на свет. Почти седые, словно у векового мудреца, но мягкие и шёлковые.       — В том и дело, ты рассказываешь ему слишком много сказок. Человек должен быть готов к реальной жизни. Доброй ночи, сын, — Люциус, постукивая тростью о каменный пол и едва заметно шаркая ногами, вышел в коридор. Нарцисса вздохнула и нежно коснулась щеки Драко, от чего тот слегка скривился: он уже взрослый для мамочкиных поцелуев!       — Сказочных снов, мой родной, — с улыбкой пробормотала миссис Малфой и покинула детскую.       — Спокойной ночи, ма, — когда юбка матери перестала шуршать вдали, Драко подлетел к окну. Кто знает, когда этого старика с длиннющей бородой переклинит принести подарки!       В рыжем свете громадного уличного фонаря крупные снежинки казались молочными пчёлами. За ночь обязательно вырастут сугробы, а потому с утра можно будет снова извалять в них соседского мохнатого пса Робби или вдоволь обстрелять снежками его хозяйку, миссис Фредриксон. То-то весело будет! Главное, улизнуть за ворота от приставучих домовиков в отвратительных наволочках.       Жаль, что все шалости совершались в одиночестве.       В спальне Драко тоже стояла пышная ель. Она была куда меньшего размера, нежели большое рождественское дерево в главной гостиной, но и её нарядили в роскошную мишуру. Зелёные и белые огоньки зачарованных свечей перемигивались, отражаясь в блестящих серебряных шарах и танцующих игрушках. Время от времени какой-нибудь миниатюрный пегас или единорог перепрыгивал с ветки на ветку, путаясь в густой хвое. Верхушку ёлки торжественно венчал изумрудный бант.       Внезапно — а это особенно опасно в столь юном возрасте — в голову Драко пришла потрясающая идея. А зачем, собственно, дожидаться утра?       Распахнув огромный шкаф и вывалив наружу бесчисленное количество всевозможных мантий, Драко выудил из них ту, что была теплее, наспех натянул её поверх пижамы и шмыгнул в коридор. Благо, что комната родителей находилась этажом выше, а многие домовики уже спали (или тайно работали в своих каморках). Зашнуровав ботинки и скатившись по перилам — почти бесшумно — Драко вышел за парадную дверь.       Мороз облепил тонкими иголочками щёки и подбородок, а детские пальцы мигом озябли. В выпавшем хрустящем снегу оставались глубокие следы, и, оглянувшись, Драко ненадолго ужаснулся: отец утром с лёгкостью вычислит, кому они принадлежат. Но затем, поразмыслив, Малфой-младший справедливо предположил, что к тому времени их засыпет.       Свет волшебного фонаря достигал Драко и не распространялся разве что на сухие смородиновые кусты вдали. Обогнув огромный двор вдоль стены и металлической ограды, Малфой очутился аккурат у высоких кованых ворот. Но вот беда: эльфов, которым по обыкновению можно было приказать — заставить, попутно напугав угрозами — сейчас рядом не было. А волшебную палочку, как у матери или отца, Драко, конечно, ещё не получил.       Малфой поставил ногу на нижнюю перекладину решётки и вцепился руками в холодную сталь. Ладони защипало: до того она была ледяная. Но делать нечего. Драко вскарабкался и на вторую перегородку, затем удивительно резво потянулся к следующей... Но та оказалась намного выше предыдущей и невероятно скользкой, а потому Драко кубарем шмякнулся на землю, при этом сильно ударившись ногой.       Обида вместе со злостью заклокотали в сердце, а глаза наполнились слезами. Ну что он, не Малфой, что ли?! Почему эти проклятые ворота не могут раскрываться только по мановению руки... Нет, даже мысли!       И стоило только об этом подумать — конечно, он ещё стукнул от негодования кулаками по заснеженной земле, — как покрытая изморозью решётка открылась. По широкой дороге напротив всё также струилась позёмка, но теперь перед глазами не маячила кошмарная ограда. Едва не воскликнув восторженно и возбужденно, Малфой выбежал за ворота.       Шаг, ещё шаг по морозному снегу. Мерлин, сегодня у него снова случился выброс магии! Но рассказать об этом родителям, тем более суровому отцу, вряд ли выйдет. Нет, пусть лучше это будет маленькой тайной.       Драко подставил довольное и раскрасневшееся лицо пушистым снежинкам. От белых сугробов вокруг было немного светло, а небо казалось лилово-фиолетовым.       — А-а, вот ты где! — от постороннего голоса Драко подпрыгнул в буквальном смысле. Перед ним, невесть откуда взявшись, стоял маленький человек. Несмотря на карликовый рост, очевидно было, что это взрослый мужчина: на лице красовалась небольшая бородка. — Я давно тебя ищу. Ваше поместье скрыто от глаз многих людей, и хотя я вижу его, попасть внутрь всё-таки не могу. Это исключительно в компетенции моего хозяина. Понастроили тут волшебных домов, понимаешь ли.       — Т-ты вообще кто такой? — ошарашенный Драко отступил назад и вновь чуть не свалился в снег, запутавшись в собственных ногах.       — Я-то? Мистер Джордж Ушастикус, сэр, к вашим услугам, — стянув с кудрявых волос красную шапку с зелёным остролистом посредине и обнажив торчащие уши, человечек притворно откланялся.       — Что тебе нужно? Ты, наверное, с кем-то меня перепутал, — с тенью опасения пробурчал Драко. На всякий случай он опять шагнул назад, в сторону ворот. Теперь они казались спасительным убежищем!       — Ну-с, хорошо, проверим ещё раз, — с этими словами Ушастикус вытащил из небольшого рюкзака монокль на верёвочке, который тут же облепил снег, и развернул скрученный пергамент.       — В этой темноте совершенно ничего не видно, — Джордж негромко чертыхнулся. — Малфой, Драко. Ну, вот, последний в списке перед Рождеством, — Ушастикус ткнул толстоватым пальцем в пергамент.       —В-в каком списке? — теперь Драко уже не мог различить, почему именно стучали его зубы: от декабрьской стужи или от неподдельного страха за собственную жизнь.       — Плохих детей, — Джордж скрутил пергамент, убрал монокль и уставился на Малфоя.       Драко шарахнулся и был уже готов рассказать отцу всё с подробностями шалостей, когда Ушастикус в мгновение ока очутился рядом, грубовато схватил за руку и трансгрессировал.       Поместье Малфоев и прилежащие окрестности, убаюканные налетевшей метелью, снова погрузились в безмолвный сон.       О том, что это трансгрессия, Драко догадался сразу. Прежде ему никогда не доводилось путешествовать таким образом: мал ещё. Но теперь, едва не согнувшись от головокружения и тошноты, понял: оно. Да уж, теперь ни в жизнь трансгресировать не станет!       — Эй, нашёл время, — вздохнул Ушастикус и похлопал Малфоя между лопаток. — Ну-с, идти-то сможешь?       — Угу, — только и выдавил Драко. От слабости он рухнул на ушибленную правую коленку, взвыл, поднялся и поплёлся вслед за карликом.       Оказались они вдвоём ни где-нибудь, а перед великолепным замком изо льда и снега, поражающим воображение и превышающим размеры поместья раза в три. Мимо огромного дома туда-сюда сновали маленькие люди, внешне очень напоминающие этого Джорджа. Лица некоторых сияли торжественной улыбкой, другие же человечки недовольно фыркали и морщились, глядя на идущих Ушастикуса и Драко. Малфой между тем ближе жался к спутнику. Остролист на шапке Ушастикуса звенел бубенчиком всё громче и громче с приближением замка.       — Ну-с, дальше сам пойдёшь, — проговорил Джордж, когда они поднялись на скользкое крыльцо, и опять поклонился Драко, теперь уже по-настоящему. — Хозяина ты найдёшь сам. Или он тебя: как получится.       Ушастикус развернулся на каблуках лакированных чёрных башмаков.       — А как же я его найду? А если я сбегу? — растерянно поинтересовался Драко, едва под ногами карлика затрещала корка льда.       — Не сбежишь, коли жить хочешь. Да и поймают они тебя, — обернувшись, Ушастикус кивнул в сторону сотен человечков, а спустя секунду уже смешался с толпой.       Драко нервно сглотнул и осмотрел гигантскую синюю дверь перед собой. Для этого ему пришлось задрать голову. Малфой приблизился к огромной ручке — круглой и идеально гладкой — и потянул на себя. Невероятно массивная и тяжёлая на вид, дверь на деле оказалась немыслимо лёгкой. Будто и не дверь это была, а струящийся тюль.       Внутри оказалось тепло. Широкий белый зал, в котором очутился Драко, почти в буквальном смысле состоял из дверей: они тянулись по всему периметру и различались разве что цветом инкрустированных в лёд драгоценных камней. Малфой имел смутное представление об их названиях, но уж изумруды с рубинами здесь точно были.       С минуту, не в силах прийти в себя, Драко стоял истуканом в пустынном помещении. Звонко хлопнула одна из дверей с синими камнями. Оттуда выскочил длинноносый человек в зелёной шапке с бирюзовым помпоном.       — Постойте! Меня зовут Драко Малфой, и я не знаю, куда попал... Эй, послушайте! Подождите! — но человечек стремительно убежал, будто опаздывая на важную встречу, или вообще не заметив мальчишку.       — А что, если меня съест ваш хозяин?! Если убьёт?! Накажет?! Что, если... — неожиданно заверещал Драко и сжался. Именно теперь на него опустилось понимание. Нет, это скорее было предчувствие. Чего-то кошмарного и жуткого, не иначе.       — Так значит, ты и есть Драко? — когда Малфой уже был готов разрыдаться в голос, размазывая по щекам горячие слёзы, одна из дверей — с незнакомыми голубыми камнями — распахнулась. Загораживая весь проём, в нём стоял высокий крепкий мужчина. В его пышную седую бороду и длинные волосы кое-где были вплетены мельчайшие веточки остролиста. Румяное лицо старика сочеталось с красным полушубком.       — Здравствуйте, — пролепетал Малфой от осознания и шока, охвативших всё тело и повергших в оцепенение. — Вы — Санта? Конечно же, Драко надеялся, что известнейший маг всех времён действительно существует, но...       — Санта-Клаус, если быть немножечко точнее, молодой человек, — Санта улыбнулся в бороду и наклонился к Малфою. От старика веяло ароматной сдобой и кофе. Разве волшебному деду тоже необходимо согреваться?       — Мистер Санта-Клаус, — почувствовав облегчение и вернув спокойствие коленям, Драко расхрабрился, — а зачем тот злобный карлик притащил меня сюда?       — Злобный? Джордж-то? — и тут Санта-Клаус громко и мощно расхохотался, чем немного испугал Малфоя. — Он вовсе не злобный, малыш, только сердитый был, наверное. Видишь ли, он очень долго тебя искал.       Сердце Драко замерло, когда рука Санты, широкая и, на удивление, горячая, легла на его плечо. Мистер Клаус подтолкнул Малфоя в сторону двери, которая была самой необычной из всех: шире остальных, и камни на ней были не одного вида, а всех одновременно.       — Ну же, толкни её, — всё ещё улыбаясь, добавил Санта, и Драко послушался. Дверь поддалась так же просто, как и самая главная, первая.       Комната внутри оказалась не такой уж и большой. Драко испытал даже некоторую долю разочарования: простые выбеленные стены, тёмный узорчатый пол, никаких окон; только прозрачный хрустальный потолок вызвал в душе восторг. Признаться, в холле было светлее и ярче.       — Мы в Основной гостиной, — пояснил Санта-Клаус, глядя в ничего не понимающие глаза Драко.       Если эта комната — одна из главных, то каковы же остальные? Как-то не вязался образ самого сказочного волшебника с этим помещением. Не хватало... грандиозности, пожалуй. А Драко мучил вопрос, что спрятано в других залах? Горы подарков? Наверное, так оно и было.       Внезапно на белых стенах стали вспыхивать мутные кляксы. С каждой секундой они увеличивались, фокусировались, пока не превратились в пять восхитительных картин в золотых рамах. Старые потёртые ботинки в правом углу, незамеченные до этих пор, начали причудливо менять форму и расцветку и, в конце концов, стали низкими бархатными креслами. Две изящные картины — на одном полотне была прекрасный пейзаж, а на другой портрет приятной дамы — «расступились» и между ними образовалась круглая дыра, которая вскоре весело затрещала поленьями и заиграла ослепительным пламенем.       — Круто, — обретя дар речи, только и выдохнул Драко.       — Говорят, в Хогвартсе — школе, в которую ты записан по праву рождения — есть примерно такая же комната. Жаль, что я никогда там не бывал, — Санта задумчиво пригладил белую бороду и присел на подлокотник кресла.       — Мистер Санта-Клаус... — неуверенно заговорил Малфой, но, кажется, старик так погрузился в мысли, что не услышал его.       — ...значит, ты у нас Драко, угу, — Санта не переставал водить рукой по бороде. — Угу.       — Мистер Клаус, я действительно попал в список «плохих детей», как сказал Ушастикус?       — Плохих детей не бывает, Драко, — мягко ответил Санта. — Есть дети, которые натворили много нехорошего и те, кто ошиблись. Но кто из нас не ошибается? Тем более в столь раннем возрасте? Ошибки — часть нашей жизни.       Малфой встал рядом с сидящим волшебником, но даже так был гораздо ниже. Возле седых ресниц протянулись глубокие ниточки морщин: интересно, сколько десятков или сотен лет минуло с их появления? Зато пронзительные голубые глаза, наверное, как и давным-давно, лучились искренностью и жизнелюбием. Сколько мудрых советов произнесено было этим человеком с тех пор, как был создан Мир?       — Тогда почему я оказался в этом списке?       — Преподать урок и помочь — лучше как можно раньше, Драко. Восемь лет — отличный возраст, чтобы научить отвечать за свои поступки, при этом сделав урок как можно мягче. Ты так не считаешь? — подмигнул Санта.       Малфой не всё понял, но согласился.       — Но Ушастикус сказал это таким тоном, и ещё этот карлик... — тут Драко глубоко вздохнул. На самом деле, он прекрасно понимал, что не самый послушный мальчик на свете, но родители... Родители твердили об этом постоянно. Отец восхвалял его как наследника великого рода Малфоев, а мать прощала все глупые капризы. Признавать самому, что ты можешь быть хуже, чем другие — ой как тяжко.       — Джордж, если честно, добрый малый. Эльфы — они народ дружелюбный. Видимо, он подустал, разыскивая тебя. Домовики тщательно присматривали за тобой, даже когда ты убегал. И сегодняшний день для Ушастикуса оказался просто подарком: ты решил улизнуть ночью. Вечно с вами, Малфоями, проблемы, — добродушного засмеялся Санта.       — Постойте, что? «Малфоями»? Значит, я не единственный из нашей семьи? — Драко открыл рот от удивления.       — Нет, конечно. Ваш род всегда славился отчаянными шалопаями и вредителями соседского имущества, — улыбнулся мистер Клаус.       — И мой отец?!       — Да, и твой дед, и прадед. Разве что прапрадед был спокойным карапузом. Неужто думаешь, что твой родитель, Люциус Малфой, получил свою хромоту в бою, и из-за этого вынужден ходить с тростью?       — А это не так?!       — Глупости, конечно, нет. Он удирал от толпы моих эльфов, потому что принял их за головорезов! Да-а, весёлые были деньки.       Драко, ошеломлённый и капельку униженный, переваривал услышанное. Вспомнилось о больной коленке, которую и сам он ушиб в попытке устроить очередную шалость.       Тем временем сквозь открытую дверь появился низкорослый эльф. Его бородка была совсем маленькая, тёмная и скорее походила на щетину.       — Докладывай, Грэг, — громогласно объявил Санта-Клаус и поднялся с кресла, из-за чего Драко вынужден был отойти к камину.       Молодой эльф вытянулся перед Главнокомандующим Магом.       — Всё готово, сэр! Остался только мешок с книгами, сэр! Он не вмещается в сани, несмотря на заклятие незримого расширения, сэр! — отчеканил помощник, поклонился начальнику и Драко и вышел.       — Всё готово, значит, хм, — Санта снова начал приглаживать бороду: видимо, это успокаивало его. — В этом году закончили раньше, чем в прошлом.       — В чём дело, мистер Клаус? — осёкся Малфой, а в голову уже закралась надежда на то, что его просто-напросто отпустят домой.       — Видишь ли, обычно те дети, которые попали в «плохой» список, помогают моим эльфам с игрушками и упаковкой подарков. Но в этом году тебе, как последнему ребёнку из этого списка, я позволю поучаствовать в куда более великом деле.       Голубые глаза загорелись юношеским задором. Санта небрежно взмахнул рукой, и перед ним и Драко появилась красивая ель с раскидистыми ветвями, припорошенная легчайшим слоем инея.       — Вы предлагаете мне украсить рождественское дерево? — опешил Драко.       — Не просто рождественское дерево, а Самое Главное Дерево всего мира! — восхищенно воскликнул Санта, но, похоже, Драко его чувств не разделил.       — Но... Её же можно нарядить магией. Чего проще?       — Главную Праздничную Ель по традиции наряжают вручную. Это неписаное правило, Драко.       — Но почему бы не создать новую традицию, — немного поморщился Малфой. Ему и в поместье-то не доводилось украшать ёлку, а тут Главное Дерево!       — Посильный труд и заслуженный отдых приводят дух к гармонии. А нет ничего умиротворённее, чище и прекраснее, чем гармония, дорогой друг, — улыбнулся Санта-Клаус и в несколько шагов покинул гостиную. На мгновение застыла тишина.       Драко снова ничего не понял, но в очередной раз, как ни странно, согласился.       Между креслами возникло нечто неопределенного цвета и формы. Если уж описывать внешний вид, то Малфой сравнил бы его с гигантской морской раковиной, перламутровой и таинственной. Драко вытянул руку и осторожно постучал по верхушке. «Нечто» щёлкнуло, застрекотали невидимые колёсики, и крышка открылась. Теперь стало очевидно, что это сундук. Как в сказках, которые читала мама, его сокровища ослепили Драко поразительной красотой. Только там были не алмазы и вовсе не золото, а тысячи уникальных, ни с чем не сравнимых рождественских игрушек.       Малфой обхватил стеклянный и прохладный на ощупь шар и поднёс к глазам: внутри два крошечных медведя вели между собой неравный бой снежками. Это украшение Драко повесил на самую нижнюю ветку. Были среди игрушек и другие искусные, поистине ювелирные работы: жемчужный дракончик, из пасти которого вместо огня вырывались искры канареечного цвета; пара симпатичных ласточек с венцами на головах; персидский кот, пушистый, рыжий и бесконечно мурлычущий.       Наконец, когда низ дерева был приведен в более или менее подобающий вид (конечно, с точки зрения ребёнка), Малфой горько вздохнул. Достать до верхних ветвей не представлялось возможным. Огромные бархатные кресла были далеко и казались неподъёмными. Интересно, отругает ли его, Драко, Санта, если увидит лишь наполовину напряженную ель? Разозлится ли? Или оставит на век «рабом», как говорил отец?       К счастью, едва Драко подумал об этом, из воздуха — как многое другое в гостиной — со звонким хлопком появилась устойчивая деревянная лесенка. Обрадовавшись, Малфой вскарабкался на верхнюю ступень и вещицу за вещицей принялся нанизывать на пышную колючую хвою. Праздничные игрушки искрились в свете камина. Как только Драко повязал на макушку ленту-бант (как в поместье), Главное Рождественское Дерево вспыхнуло мириадами разноцветных огоньков. Они перемигивались и мерцали, словно беззвучно переговариваясь и поздравляя друг друга с наступающим праздником. Зазвенели невидимые колокольчики.       Драко придирчиво оценил своё творение с пола и расплылся в улыбке. Теперь ему точно можно присваивать должность «официального украшателя ёлок»!       Дверь громко звякнула.       — Малфой, Драко, — Ушастикус откашлялся и продолжил: — У нас для тебя срочное поручение. Важное и безотлагательное, — отрапортовал он.       — Что? А мистер Клаус знает? — нахмурился Драко. Доверия эльф, несмотря на уверения Санты, не вызывал.       — А то, — буркнул Джордж и поправил сползшую шапочку с остролистом. — Без ведома Хозяина в этом доме ничего не происходит. Следуй за мной.       И Драко, подавляя в себе желание съязвить, направился за карликом.       Ушастикус вывел его на улицу, где у крыльца стояли красные расписные сани. Начищенные до глянца, они отражали и круглую Луну, и лица собравшихся возле них эльфов. Посреди кучи копошащихся человечков возвышался Санта-Клаус.       — Драко, — эхом раскатился его голос по широкому двору. — Только ты в этом году можешь спасти Рождество!       Санта выбрался из толпы помощников и присел рядом с изумлённым Малфоем.       — Простите? Что вы сказали? — похлопал ресницами Драко. — Вы, верно, шутите? Такое бывает только в книжках.       — Не совсем, — улыбнулся Санта, — но без тебя, дружок, мы не справимся, — мистер Клаус обхватил ладонь Малфоя большими шершавыми руками.       — Что от меня требуется?       — Видишь во-о-он тот мешок? — Санта-Клаус оглянулся и указал на небольшие двухместные сани, которые Драко прежде не заметил. На них громоздился непонятный красный ком, и являющийся, вероятно, мешком. — Там необычные детские сказки, чудесные энциклопедии и занимательные учебники.       — Неужели кто-то просит их к Рождеству? — сморщил нос Драко.       — Конечно. Но речь не об этом. В этом году детей оказалось так много, что их подарки не влезли в мои заколдованный сани, — вкрадчиво объяснил Санта. — И я не смогу взять этот мешок с собой.       Драко сдвинул брови. Сердце подскочило и застучало часто-часто.       — ...Хотите сказать, что некоторые дети могут остаться без подарков?       Не то что бы Малфой переживал. Конечно, важнее всего, чтобы он сам получил подарок. Вот только странное и незнакомое чувство ёжиком укололо его изнутри.       — Вот именно, — вздохнул Санта, — а возвращение за этим мешком в Главную ночь займёт чрезвычайно много времени. Мы можем опоздать. И тогда мальчики и девочки не получат свои подарки утром Рождества...       — Хорошо, я понял, но чем могу помочь я? Мне же всего восемь, — развёл руками Драко.       — Вот именно, дружок, — подмигнул Санта-Клаус, поднимаясь и одёргивая полушубок. — И ты как раз легко поместишься в те маленькие сани! — восхитился он этим фактом.       — Н-но почему нельзя, чтобы какой-нибудь эльф помог вам в Рождество? — искренне удивился Драко. — Он бы тоже мог поехать вместе с вами в маленьких санях.       — Ты невероятно умный малыш, — Санта положил ладонь на плечо Драко. От Самого Известного Волшебника опять пахло кофе и душистой ванилью. — Но кое-чего не знаешь. В рождественскую ночь почти все эльфы трудятся на пыльцевой мельнице.       — Где?       — Это место, где создают волшебную пыльцу, — доверительно тихим голосом сказал Санта. — А затем эльфы разбрасывают её по всему миру, чтобы дети сладко спали и не слышали моего прихода. Но и волшебная пыльца перестаёт действовать с первым лучом рождественского солнца. Только это будет нашим маленьким секретом, договорились?       Драко кивнул.       — А теперь поспеши! Ушастикус поедет с тобой.       Санта подвёл Малфоя к «младшим» саням под всеобщее ликование эльфов. Драко, а за ним и Джордж сразу же на них взгромоздились.       — Держи, — мистер Клаус зажал в замёрзшей ладошке Драко махонькую склянку. — Если станет сильно клонить в сон или будет тяжело, просто выпей его. Это чудное зелье взбодрит тебя и придаст сил. И, может быть, поможет тебе в исполнении желания, только очень-очень сокровенного, о котором ты и сам не догадываешься.       Санта-Клаус взмахнул рукой, и сани начали медленно вращаться по оси. Драко вцепился в поручень и вжался в боковину: последнее он сделал, чтобы расположиться подальше от Ушастикуса. Тот лишь фыркнул. Сани замерли, а затем, звеня колокольчиками — о, вблизи это была действительно божественная мелодия! — стали набирать скорость и взмыли в холодный северный воздух.       — Постойте! — прокричал Драко, — а где наши олени?!       Ветер свистел в ушах и уже почти заморозил их. А сани всё поднимались и поднимались.       — Ишь чего выдумал, — также громко ответил Джордж. — Летающие олени — прерогатива Санта-Клауса! Но у меня есть для тебя кое-что другое, — с этими словами эльф принялся копаться в своей сумке. — На, надень.       Ушастикус протянул продрогшему Драко — он всё ещё был в пижаме и мантии, в которых убежал — красную шапку на подобии той, что была у самого эльфа, только...       — Это что, рога?! — возмутился Малфой. На шапке в самом деле красовались искуственные рога. Тем не менее, Драко натянул её на голову. Вмиг стало теплее и, как ни странно, даже перестали слезиться глаза от ветра.       Едва сани выровнялись в высоте, как скорость полёта увеличилась. Тут Драко не только бы шапку с рогами надел, сейчас бы он и в шкуру мамонта завернулся! А Ушастикусу всё нипочём.       — Эй, а мы что, и магглам развозить подарки будем?! — воскликнул Малфой. Эльф хлопнул себя по лбу.       Однажды, над Уэльсом, Драко чуть не вывалился наружу, удержавшись за холодный поручень. Сердце забилось в бешеном ритме, а страх перехватил дыхание. К счастью, Ушастикус ловко подхватил Драко и помог вскарабкаться наверх.       — Спасибо, — по-настоящему поблагодарил его Драко и плотнее закутался в мантию.       — Для того, чтобы дети не заметили наших подарков раньше срока, делай вот так, — Ушастикус направил поводья саней к высокому дому, где только что погас свет.       Они остановились у широкого карниза. Джордж вытащил небольшой флакон и «плеснул» его содержимым в окно. Золотистые искры пыльцы рассыпались в воздухе и впитались в стекло, закружились за шторами и исчезли.       — Теперь малыш, которому предназначена книга, уснул крепко-крепко. Это на случай, если на мировой пыльцевой мельнице произошел сбой. Но такое случается раз в семьдесят, а то и сто лет.       Ушастикус беззвучно распахнул окно и, как маленький воришка, забрался внутрь. Эльф поманил Драко к себе.       Малфой, ещё раз ужаснувшись футами, отделявшим его от земли — высоты он боялся жутко — вскарабкался на подоконник.       В чужой спальне было тихо. В кровати, подложив ручку под щёку, сладко спал мальчуган лет трёх-четырёх.       — А где ёлка? — изумился Драко, оглядев углы скромной комнаты.       — Внизу, в гостиной. Одна, а не десять. У некоторых вообще нет. Не всем же быть таким, как твоя семья, — хмыкнул Джордж, но затем извинился за бестактность.       Драко нахмурился.       — Иногда мы кладём подарки под подушку. Вот так! — Ушастикус подпихнул заранее подготовленную книжку британских сказок под белую наволочку.       — Как ты находишь дома тех, кому нужны подарки? А как их находит Санта? — поинтересовался Драко, когда они облетели уже с десяток-другой детских спален, а мешок изрядно исхудал.       — С годами пришло чутьё, знаешь. А раньше была волшебная карта, — пожал плечами Джордж. — Ну-с, думаю, пришло время и тебе попробовать, иначе мы не успеем к утру!       Ушастикус подлетел к низкому кирпичному строению.       — Девочка на первом этаже, вон в том окне, где недавно выключили лампу.       Эльф высадил Драко прямо на землю, и под ботинками приятно захрустел снег.       — Книга, щепотка пыльцы в руку. Действуй. А я пока слетаю к дому на соседней улице.       И Ушастикус, даже не оглянувшись, понёсся дальше к перекрёстку.       Драко взволнованно выдохнул и бросил золотую «пыль» на стекло, украшенное бумажными снежинками. Та растворилась, как и положено.       — Интересно, а как я должен открывать окно? — проворчал Малфой, но на всякий случай подтолкнул деревянную раму. И, о чудо, она с лёгкостью отъехала!       С облегчением, но не меньшим трепетом в груди, Драко забрался внутрь. Любопытно, что сказал бы отец, узнай, что его сын лазал по чужим домам? Вряд ли бы гордился и даже не стал разбираться в причинах. В глазах защипало.       Драко уже приготовился совершить самую приятную часть процесса — подложить красочную книгу под ёлку или подушку, как вдруг... К огромнейшему ужасу, обнаружил, что комната пуста: девочки не было. Сердце забилось быстрее, теперь уже в растерянности. В первые секунды мелькнула мысль, чтобы высунуться наружу и истошно заорать, но Драко подавил её. Может, рождественское дерево где-нибудь в другой комнате, и он, Драко, просто тихонько отыщет его? Или, чего проще — просто оставит эту проклятую энциклопедию на постели и будь что будет?.. И тут... Дверь отворилась, заставив Драко онеметь. На пороге возникла девочка лет восьми-девяти с просто безумно кудрявыми волосами. Честное слово, Драко таких никогда не видел! Одуванчик, ей-богу.       Заметив в спальне постороннего, девочка пискнула и выронила свечу, которую несла. Язычок огня лизнул тонкий ковёр, и короткий ворс вспыхнул, зазмеившись пламенем к столу. Девочка и Драко одновременно ойкнули и кинулись к маленькому пожару. Но огонь внезапно потух. Что это было? Малфой решил, что у него вновь случился выброс магии.       — Я... Это... Прости, — стал он успокаивать девчонку, которая просто стояла и смотрела на него круглыми-прекруглыми глазами в почти сплошной темноте. Наконец, она подошла к прикроватной тумбочке и включила торшер.       — Ты кто? — спросила она, обнажив немного длинные передние зубы. — Олень?       — Мерлин, что? — Драко стянул с себя смешную шапку. Да где же запропастился этот Ушастикус?! — Я Драко. Драко Малфой, — сказал он. — Ты же слышала о таких?       Девчонка завертела головой.       — У тебя забавное имя, прости, — улыбнулась она. — Но что ты делаешь в моей комнате? — девочка говорила очень тихо, видимо, чтобы не беспокоить родителей.       — Ты всё равно не поверишь, — пробурчал Драко.       — А вдруг? — снова улыбнулась девочка. Странная она всё-таки.       И неожиданно Малфой рассказал всё, взахлёб. И про «плохой» список, и про Санту, про Ушастикуса и про книги: так жаждал он поделиться эмоциями. И ожидал услышать вполне нормальное «ты всё выдумал», но...       — Это потрясающе! — кажется, девочка до этого момента слушала, затаившись, и теперь наконец задышала. — Я знала! Я знала, что волшебный мир существует взаправду!       И девчонка закружилась по комнате. А затем закрыла окно и резко села на пол. Драко опустился напротив, подогнув ноги.       — Значит, ты помогаешь разносить то, что загадали дети? Ты молодец, правда, — девочка склонила голову набок и протянула руку. — Кстати, я Гермиона Грейнджер. Пишется через «Г».       И Драко пожал её ладонь. А где-то глубоко-глубоко в душе мягким котёнком свернулось в клубок приятное чувство.       — Это тебе, — неожиданно вспомнил Малфой и отдал толстенную энциклопедию, которую всё время крепко прижимал подмышкой.       — Ого. Я давно мечтала о ней! — просияла Гермиона и вдохнула запах свежей книги. — Боже, как приятно! Но у меня нет ничего для тебя, — грустно сказала она.       — Ты ничего и не должна мне, — помахал руками перед её лицом Драко, — это же подарок от Санты.       — Хм, если честно, то мне бы хотелось думать, что она от моего друга.       — Друга? — не понял Малфой.       — Да, — Гермиона сникла и плотно стянула густые волосы резинками, будто те были основной причиной её бед. — Об энциклопедии я мечтала давно, но самое сокровенное моё желание — найти друзей.       Вот так: откровение за откровение.       — Знаешь... У меня есть волшебное зелье, — совсем тихо проговорил Драко. Он засунул ладонь в карман и вытащил махонький пузырёк с оранжевым зельем «для бодрости», как сказал Санта-Клаус. — Тащи сюда кружку.       Восхищенная Гермиона подбежала к тумбочке.       — Стакан из-под какао подойдёт? — она глухо стукнула ёмкостью с трубочкой о пол.       — В самый раз, — ответил Драко, откупорил крышку и опрокинул флакон. Вероятно, на зелье или склянке тоже было заклинание, потому как ароматное снадобье всё лилось и лилось, пока не наполнило весь стакан. Драко подумал уж, что может случиться передозировка, но потом решил, что Самый Добрый Волшебник вряд ли бы рисковал жизнью ребёнка.       Спальню заполонил фантастический аромат цитрусов и ментола.       — Оно исполняет желание, — прошептал Драко, боясь разрушить доверительный миг. Но кто сказал, что он обманул Гермиону? Да и вообще... если что, это Санта... В конце концов, главное — поверить.       — Тогда... — Гермиона поднесла трубочку к губам. Девочка прикрыла глаза, смакуя каждый глоток, но очень быстро осушила стакан. — Безумно вкусно, — благоговейно заметила она.       Малфой сидел, широко раскрыв рот.       — А если бы я тебя отравил?       — Но не сделал же этого!       — Ты ненормально наивная.       — Самая обычная!       — Небось, в Пуффендуй отправилась бы. Нет, миллион процентов Гриффиндор!       — А?       Гермиона дотянулась до неведомой Драко штуки на стене и щёлкнула. Штука засветилась сотнями разноцветных огоньков.       — Ты владеешь магией? — едва сдержал чувства Драко.       — Нет, что ты, — засмеялась Гермиона, — разве ты никогда не видел гирлянды?       — Не знаю, — Драко растерянно почесал затылок.       — У тебя удивительные волосы, — мягко сказала Гермиона.       — У тебя тоже, — пожал плечами Драко, а взгляд его упал на окно. Там, за огромным стеклом, снова падал снег: сказочные белые пчёлы. Кажется, тот час в поместье был таким далёким. Будто минула не ночь, а целый год.       А ещё Малфой понял, что искренне волнуется за ворчуна-эльфа, а далеко в Уилтшире, быть может, не находят себе места родители. Хотя наверняка они просто спят.       — Тебе пора? — поняла Гермиона, и Драко кивнул и забрался на подоконник, отодвигая раму. У каждой сказки свой конец.       — Наверное, тебя давно ищут, — добавила Гермиона, а Драко постарался запомнить эту милую странную девчонку, отпечатывая её в памяти; но этого и не требовалось: Драко чувствовал, что с Гермионой жизнь свяжет их тугими крепкими нитями. Именно чувствовал: в восемь лет в полной мере не осознаешь таких сложных и загадочных понятий, как Судьба.       — Спасибо за желание, — неловко сказала Гермиона, разбивая хрупкое мгновение прощания.       — Будешь должна, — уголком губ улыбнулся Драко. — А теперь притворись, что спишь.       Гермиона, не ответив ни слова, плюхнулась лицом на кровать и накрылась одеялом.       Драко выглянул на улицу и спрыгнул на землю: первый этаж как-никак.       — Эй, ты что-то задержался, минуту ожидаю тебя! — Ушастикус остановил сани в саду, за углом дома. — Неужели не смог?       — Смог, ещё как смог, — Драко уселся в сани, потирая слегка продрогшие руки. — Постой, минуту, говоришь?       — Ну да. На соседней улице-то быстро было: один ребёнок на весь квартал почти. А что? — посерьёзнел Ушастикус, — тебе показалось, что меня не было дольше? Так это, наверное, действие пыльцы. Пока мы находимся внутри, время сжимается и течёт не так, как обычно.       Когда волшебные сани уже лавировали между старинными особняками и современными высотками, и Драко с Ушастикусом посетили не один дом, а на западе небо стало светлеть, тогда Драко решился задать очень важный вопрос:       — А плохие дети... получают подарки к Рождеству?       — Все без исключения, — улыбнулся Джорджии направил зачарованные поводья на восток, навстречу новому дню и зимнему декабрьскому ветру.       — Эй, Драко, мы прибыли, — потряс за плечо эльф, и Драко понял, что уснул, укрытый маленькой тёплой курточкой с остролистом.       — Куда? Новый дом? — Малфой протёр глаза и огляделся: они вернулись к поместью. За воротами всё также возвышался грозный, но такой сонный замок, убаюканный снегом и остатками звёзд.       — Ты же не думал, что Санта и впрямь оставляет детей из «плохого» списка у себя в рабстве? — хохотнул старый эльф, помогая Драко спуститься.       — Нет, но...       — Ну ты даёшь, парнишка! Ну-с, а мне пора. Будь здоров! — прокряхтел Ушастикус, а заколдованные сани уже взмыли ввысь и исчезли на фоне бледнеющего диска Луны.       — Спасибо, — тихо сказал Драко.       Под ботинками знакомо пружинил снег и трещал лёд, а лёгкие щедро наполнялись кислородом, обжигаясь трескучим морозным воздухом. Ворота, не обнаруженные домовиками за ночь, остались открытыми, а потому спустя минуту Драко уже вышагивал по сугробам двора. Видимо, в Уилтшире ночью разразилась метель. Полы тёплой мантии и пижамные штаны почти промокли и заиндевели, когда до Драко снизошло:       — Пресвятой Мерлин, я же забыл у неё шапку!