Друг и друг.

– В последнее время ты мало пишешь, Кадзуха, – как-то внезапно говорит Венти, пока жуёт желе с кусочками яблока собственного приготовления; Кадзуха тоже пробовал и, как оказалось, он не любит желе. – Это из-за расставания с Томо? Каэдэхара роняет карандаш из рук и он падает на пол с еле слышимым треском, а Венти даже жевать перестает. Художнику остаётся только выдохнуть - говорил же такие вопросы ему не задавать, но гитаристу всё равно; Венти похож на ребёнка, который одно и то же спрашивать будет десять раз подряд, пока не получит ответа на свой вопрос. Но, конечно.. Кадзуха будет молчать до последнего (до нервного срыва) от воспоминаний о своём бывшем парне. Кадзуха нашёл своё хобби сразу после расставания - рисование. Он рисовал всё, что видел; людей в метро, людей в универе, людей на пляже, своих выдуманных персонажей или из игр, деревья, что шатались от ветра.. Ему было всё равно, что рисовать, в сумке всегда лежал блокнот для скетчей и пара наточенных канцелярским ножом простых и цветных карандашей. Каэдэхара был бедным студентом, поэтому рисовал портреты на заказ; делал это дома, полностью скоцентрированный, а получал деньги.. Ну, просто деньги. На жили-были хватало. Венти вздыхает и убирает грязный контейнер в рюкзак, после чего наклоняется и поднимает упавший карандаш, со стуком возвращая его на стол. Каэдэхара только выдыхает громко и раздражённо, потирая свои заспанные усталые глаза испачканными в грифеле пальцы. Венти на это смеётся - теперь парень похож на какую-то панду. – Иди умойся хоть, художник, – Венти достал из своего рюкзака две коробочки яблочного сока - одну себе, а другую для Кадзухи. Второй только кивает и молча встаёт, не без грохота, со своего стула, направляясь к туалетам. В универе ближе к вечеру было очень тихо, только преподаватели сидели в своих кабинетах и готовились к следующему рабочему дню. Кадзуха толкает дверь в туалет и тут же видит низкорослого парня (так ему показалось, но на деле они одного роста) , который сопровождает красноглазого вопросительным взглядом. Названный парень, видимо, новенький студент, с мокрыми от воды руками стоял около раковин, явно собираясь уходить отсюда, но Кадзуха перегородил ему путь (не специально) и изучающе оглядывал парня со смешной причёской. – Я тебя раньше здесь не видел, – спокойно говорит Каэдэхара, всё же отходя от двери в коридор. Он подходит к раковине и включает воду, наклоняясь, чтобы промыть лицо холодной водой. – Новенький? Парень кивает и как-то неловко смеётся, отрывая сухое полотенце, после чего вытирает руки и кидает салфетку в урну. – Меня Скарамучча зовут. Я должен был прийти сюда завтра, но мне позволили осмотреть университет, чтобы не заблудиться одному, – говорит названный Скарамучча и спиной упирается в холодную стену, наблюдая за Кадзухой. – Ты на каком факультете? Я на художника здесь, ну, знаешь, портреты.. – Я тоже, – Кадзуха наконец выпрямляется и подходит к Скарамучче почти вплотную - ещё шаг и они будут носами сталкиваться, обжигая друг друга дыханием - но он останавливается в шаге от парня, отрывая пару салфеток и вытирая своё лицо от лишней влаги. – Меня зовут Кадзуха. И мне нужен натурщик. *** С момента знакомства Кадзухи и Скарамуччи прошло чуть меньше трёх недель, может, две с половиной, но сблизились они действительно сильно. Кадзухе Скар понравился сразу, как они встретились в туалете, именно поэтому он того постоянно рисовал в своём блокноте в тайне от своего новоиспечённого друга и ходил за ним везде хвостиком. Скарамучче это внимание нравилось - он не получал столько понимания в своей семье, а потому был очень благодарен Каэдэхаре. По вторникам и четвергам они закрывались в одном из кабинетов для рисования и Скарамучча мог раздеться до гола, чтобы позировать для нового рисунка Кадзухи. Каэдэхара не один раз говорил, что тело Скары безумно красивое, поэтому и рисовал его постоянно.. А если заглянуть в другой скетчбук алоглазого, то можно будет увидеть непросто скетчи с ним и голым Скарамуччей. Ещё через неделю они начали ночевать у Кадзухи в съемной квартире. У Скарамуччи в чужом доме появился свой комфортный уголок, куда он всегда мой прийти, как сказал ему сам Каэдэхара, получить неловкий поцелуй в щеку или самые тёплые объятия. Скарамучча не считал себя.. Другом Кадзухи. Друзья не целуются, друзья не рисуют друг друга нагими, друзья не обнимаются во сне. Да, Скарамучча определенно влюблён в Каэдэхару Кадзуху. И наоборот - Кадзуха влюблён в Скарамуччу. Но оба молчат. Потому что Скарамучча боится, а Кадзуха не уверен, не хочет давать ложных надежд. Кадзуха заканчивает скетч и кивает, позволяя Скарамучче наконец расслабиться и одеться. Сегодня он вновь рисовал своего "друга" нагим, оправдывая это тем, что хочет лучше изучить мужскую анатомию - тогда зачем ему такая куча толстых книг и учебников дома? Скарамучча молчал весь день. Ему нравилось заниматься тем, что они делали, но.. Ему было неловко. Очень неловко, до скрипа зубов и огромной боли в сердце. – Всё нормально? – поинтересовался Кадзуха, подавая Скаре его футболку. – Молчишь весь день.. Это на тебя не похоже. Скарамучча постоянно разговаривал. Он мог кому-то просто съязвить и оскорбить, рассказать о том, как его бесит мать, поделиться своими переживаниями в виде монолога, а Кадзуха.. Хоть и был любителем поговорить, но перебивать своего "друга" он никогда не хотел. Хотелось слушать его больше, впитывать в себя всё, как губка, и улыбаться, когда слышал его голос. – У моего друга проблемы, – хмыкнул Скара, надевая на себя футболку. Кадзуха засмотрелся (снова) на голую спину "друга", но тут же расстроенно выдохнул, когда фарфоровая кожа скрылась под тканью. Хочется укусить кожу этого мальчика. – И какие у него проблемы? – Каэдэхара все-таки поднял свой взгляд в тёмные глаза Скарамуччи, но не без усилий, конечно. – На личном фронте.., – выдыхает парень, садясь напротив Кадзухи. Он не должен понять, что тот рассказывает про них двоих. – У моего друга есть.. Друг, который влюблён в него. Но боится рассказать о своих чувствах, потому что боится быть отвергнутым. Кадзуха нервно стучал пальцами по столу, замечая, что рука Скары тоже лежала на этом столе. Хотелось взять её в свою, аккуратно большим пальцем провести по тыльной стороне ладони и поцеловать аккуратно каждый пальчик, глядя в глаза Скарамуччи. Но Кадзуха сидел теперь неподвижно, потому что Скар был слишком близко к нему. – Ты не понимаешь меня, да? – Скарамучча вздыхает, одну ладонь перекладывая на горячую щеку Кадзухи, который теперь сидел с округленными от шока глазами. – Я о нас говорю, Кадзу. Каэдэхара хотел было ответить хоть что-то, но вместо слов последовал поцелуй со стороны Скары - он скорее просто коснулся своими губами чужих, мазнув ими аккуратно, и тут же отстранился, глядя ровно в глаза художника. Кадзуха не глупый, но сейчас в его голове мартышки стучали в тарелки. Потому что в шоке был. – Ты думаешь, что твои чувства ко мне невзаимны? – язык Кадзухи заплетался, ведь чужая ладонь всё ещё покоилась на его щеке. – Так глупо.. Каэдэхара начинает смеяться тихо, что вызывает улыбку у Скарамуччи - прежде он не слышал смеха своего "друга", поэтому это было.. слегка удивительным явлением. Этот смех заразителен, поистине прекрасен, поэтому Скара его подхватил и тоже начал хохотать, вторую руку перекладывая на плечо Кадзухи. Они не признались друг другу в симпатии, но по реакции всё и так было ясно - парни теперь точно встречаются. И это подтвердилось, когда на следующей ночевке Кадзуха по-настоящему поцеловал Скарамуччу. *** Кровать скрипит под напором двух тел, пока Кадзуха сжимает пальцами бедро Скарамуччи и плавно в нём двигается. С губ слетает громкий стон со стороны Скары и он спиной жмётся ближе к своему, теперь, парню и раздвигает ноги пошире, чтобы им было удобнее. На это действие художник свою руку перекладывает выше под колено Скары, помогая ему держать ногу навесу. Кадзуха заметно ускоряет свои движения бёдрами, стоны Скарамуччи становятся громче от постоянного ощущения упирающейся в простату головки чужого члена, но тут же это трение пропадает. Каэдэхара едва успевает свой член, прежде чем кончить внутрь парня, и доводит себя до пика уже рукой, двигая ею на твёрдом от перевозбуждения органе, изливается на спину Скарамуччи. Они оба тяжело дышат от утреннего секса; Кадзуха помогает Скаре перевернуться на другой бок, чтобы быть лицом к лицу. – Люблю тебя.., – хрипло говорит Скарамучча и аккуратно целует своего парня в губы, с громким чмоком отстраняясь. – И я люблю тебя.. Ах, я сейчас выкину этот телефон.. Скарамучча сначала не понял, о чем говорил Кадзуха, но, как только услышал звук будильника уже в десятый раз, тут же засмеялся, оставляя ещё один короткий поцелуй на кончике носа художника.