you’re mine / ты моя

Когда Уэнсдей сказала, что покажет бывшей подружке Энид, что у них нет ни единого шанса когда-нибудь снова быть вместе, она не совсем это имела в виду. В данный момент они находились на площади, сидя за одним из многочисленных столов, разбросанных вокруг. Напротив пары соседок сидели Йоко, Дивина и Бьянка. Девушки сблизились после событий, связанных с Пилигримом Которого-нельзя-называть. Несколькими столами ниже сидела бывшая Энид, она представлялась школьной стае и знакомилась со всеми волками. Но все девушки заметили, что внимание ее бывшей не было на 100% приковано к стае, нет. Ее бывшая постоянно посылала тоскующие взгляды в сторону светловолосого оборотня. Если бы вы спросили Энид пару часов назад, чувствует ли она головокружение от такого внимания, она бы сразу ответила «да». Однако Аддамс уже завладела всем ее существом, и теперь она чувствовала лишь ужас. Не за себя, а за свою бедную невзрачную бывшую, которая понятия не имеет, кто такая Уэнсдей Аддамс и на что она способна. — Она уже седьмой раз смотрит на тебя, обычно я люблю щенячьи глазки, но сейчас она выглядит просто жалко. — Дивина была первой, кто прокомментировал ситуацию. Йоко хмыкнула в знак согласия. — Я не знаю, заложен ли у нее нос или что, но позвольте мне сказать вам следующее. Уэнсдей буквально пахнет тобой. — Я думаю, она просто отрицает это. Если бы Уэнсдей смотрела на меня так, как она смотрит на твою бывшую, я бы уже была далеко отсюда. — Бьянка вставила свои два цента. Незаметно для девочек, Энид и Уэнсдей держались за руки под столом, и каждый комментарий заставлял дочь Аддамсов крепче сжимать руку своей девушки. Энид теперь была крутым полностью трансформированным оборотнем, но это не означало, что ее кости были сделаны из стали. Люди, которые говорили, что волки сложены как танк, явно никогда не имели ревнивой и собственнической девушки. — Еще один взгляд, и эта шавка потеряет способность видеть, — пробормотала Аддамс, явно расстроенная, несмотря на стоическое выражение лица. — Детка, просто успокойся. Я сомневаюсь, что она попытается что-то сделать. Мы расстались год назад! Держу пари, она даже не думает обо мне больше. — Энид изо всех сил старалась успокоить девушку, пока та не совершила еще одно преступление. — Невозможно, — сказала Аддамс. — Ты незабываема, все, кого ты встречаешь, запоминают тебя навсегда. Уэнсдей сделала паузу, переваривая то, как Энид только что назвала ее. — Ты только что назвала меня таким отвратительным, слишком часто используемым, клишированным, домашним именем? — Мне жаль… — Блондинка-оборотень извинилась, осознав свою ошибку. — Ты можешь называть меня так снова. — Челюсть Энид отвисла в недоумении, а затем она улыбнулась так широко, как только могла. Уэнсдей дала ей разрешение называть ее деткой! Сидящие напротив них друзья не могли удержаться от того, чтобы не скривиться от отвратительно очаровательной сцены, свидетелями которой они только что стали. Бьянка бросила взгляд на почти забытую бывшую и не смогла сдержать забавную улыбку, появившуюся на ее губах. — Не смотрите сейчас, но твоя прошлая любовница наконец-то заметила черную тень на твоем боку. И, судя по ее сморщенному носику, она, скорее всего, тоже ее учуяла. Йоко небрежно взглянула на волчий стол и издала свист. — Похоже, она идет сюда. — Хорошо. Ей нужно донести до её несуществующего мозга, что Энид занята, и у нее нет ни единого шанса. — Уэнсдей жаждала крови, а это никогда не было хорошо. — Черт, девочка. — Дивина одобряюще кивнула более низкой девушке, несмотря на ее слова. — Энид, как ты? — Бывшая наконец-то появилась. Прежде чем Энид успела открыть рот, чтобы заикнуться об ответе, Уэнсдей ответила за нее. — У нее все замечательно. — Я не тебя спрашивала. — Девушка подняла бровь на Аддамс, глядя на нее сверху вниз. — Похоже, что я забочусь о том, чего ты хочешь? — спросила Уэнсдей, прежде чем встать и посмотреть бывшей Энид прямо в глаза. — Послушай, Энид теперь моя, и если ты до сих пор не можешь этого понять, несмотря на то, что я провела последний час, прижавшись к ней, то я, по крайней мере, надеялась, что ты почувствовала на мне ее запах. — Прости…? — Может быть, я слишком доверилась тебе в этом вопросе. Ты, очевидно, плохое оправдание оборотня, если у тебя даже нет усиленных органов чувств? — Уэнсдей не дала бедняжке ответить, сразу же принявшись за дело. Чем скорее эта девушка поймет, что Энид принадлежит ей, тем скорее они смогут вернуться в свою комнату чтобы уединиться. — Энид, ты просто позволишь этой девушке оскорблять меня? Какое право она имеет говорить мне, что я жалкое подобие оборотня? Или, может быть, она не знает, что это ТЫ не можешь превращаться…? Группа друзей не могла сдержать коллективного сожаления, которое они испытывали к девушке, несмотря на то, что она сама навлекла на себя это. — Я хочу, чтобы ты знала, что Энид уже превратилась, хочешь знать, как это произошло? — И как же? — Энид трансформировалась, чтобы спасти меня. Интересно, не правда ли? Ее волк так отчаянно хотел защитить меня, что выбрал тот самый момент, когда я была в опасности, чтобы выйти наружу, чтобы защитить меня. — Что? Я… Бывшая Энид посмотрела в ее сторону, надеясь, что Уэнсдей просто лжет, но ее надежды рухнули, когда светловолосый оборотень лишь извиняюще улыбнулся ей, а затем взяла и переплела ее пальцы с пальцами брюнетки. Ее бывшая, наконец, признала свое поражение и ушла, поджав хвост. — Хорошее избавление. — Аддамс пробормотала себе под нос, заняв место рядом с подругой. — Напомни мне никогда больше не вставать между Уэнсдей и ее волком, — пробормотала Йоко двум другим девушкам, которые кивнули головой в знак согласия. — Энид — моя, и кто посмеет нарушить это, того ждет мир боли. Тихое хныканье было единственным вкладом Энид в разговор. Ее мысли были заняты тем, как привлекательна ее девушка-гот и как ей повезло, что она может называть Уэнсдей своей. Энид Синклер принадлежит Уэнсдей Аддамс, но пусть будет известно, что Уэнсдей Аддамс тоже принадлежит Энид Синклер.