[КВЕСТ] О моем перерождении в качестве подземелья в этом дивном новом мире!

У девчонки было бледное кунье лицо с острым подбородком и выступающими буграми скул, раздутый как у объевшейся лягушки живот и совершенно безобразно окрашенная в розовый шевелюра. Глазки на этом лице были маленькие и черные как пара поблескивающих на свету жестких панцирей жуков-носорогов, нос казалось кривил куда-то влево, а тонкие полоски губ стоило бы хотя бы накрасить. Вся она была какой-то несоизмеримо ничтожной на этом огромной мраморной платформе старинного резного алтаря посреди вековой тишины зимнего леса. Ничтожной и абсолютно не соответствующей. Ариадна Сизокрылая, в миру более известная как Анька Попугаева, нахмурилась, недовольно поджав губы. Солнце неуклонно катилось к закату, а подельники опаздывали на дело всей её жизни. Может и не стоило искать этих дурачков на сомнительных форумах, вот только жертв нужно было три, а особенная из них вообще одна только девчонка. Остальные требовались скорее для массы и брались количеством, а не качеством. Девчонка тихо постанывала, начиная медленно приходить в себя, а саму Попугаеву обуревали самые дурные предчувствия. Что-то во всем этом было неуловимо не так. То ли жертва, то ли место, а то ли и сама Анька. Несмотря на всю дурость происходящего, ведьмой она была самой что ни на есть всамделишной и уже пятой по счету в роду. И интуицию имела соответствующую, отточенную годами тренировок и побегов из-под надзора строгой полубезумной Ба. Что бы она сказала, увидь все творящееся вокруг непотребство, Анна предпочитала не думать. Ба благополучно отбыла за грань уже как три года назад и не спешила слать любимой (потому как единственной успешно выжившей из всего их выводка) внучке письма. А потому и на мнение о ритуале не имела никаких прав. Впрочем, будь она жива, может и не было бы никакого ритуала вовсе. Может, и ее, Аньки-Ариадны в этом промерзшем лесу сегодня бы не было. Может и девчонка на камне не валялась бы распластавшимся кулем киселя. Привычно задавив сорняки совести в своей голове, Анна сверилась с часами на новеньком смартфоне и удрученно царапнула экран точеным белым ногтем. Начинать придется самой. Впрочем ей не впервой, с детства все сама да сама. Курей резать - Анька. Могилы копать безымянные - тоже Анька. Иглы под окошко противной Глафире Петровне подсовывать - опять она. Пятеро их было сначала - правильное число, сильное. И девочки были сильные. Пока не начали жрать друг друга как пауки в банке. Пять было, а осталась одна Анька. Она в этой бешеной гонке, можно сказать, успешно выбила себе венец эволюции. - Первая сестрица по лесу бродила, да любимого искала. А как нашла, так и пропала. Были у любимого желтые глаза и клыки из серебра, а шерсть белая как полная луна - начала мурлыкать Анька. Эту песню она когда-то в теперь уже таком недостижимо далеком детстве начала сочинять сама, стоя перед первым из четырех крепких дубовых гробов. Аленка - светлая как солнечный зайчик и звонкая как ручей, такая нелепая в своем желании быть хорошей сестрой - выбыла из гонки первой, удачно отвалившись взамуж. Её Анька помнила хуже всего, размытым желтым пятном на черной ткани их семейного полотна. Что там с ней было дальше Аньку особо и не интересовало. Из лап таких тварей как Аленкин жених еще никто не уходил. Анька ей, кажется, даже немного завидовала. Из их пятерки только Аленка, такая наивно светлая, что хотелось плюнуть ей в лицо старой кровью, одна и смогла сбежать от Ба без особых потерь. Иринке повезло меньше. У Иринки не было ни золотой косы до колен, ни улыбки теплой как парное молоко. У нее были глаза как ружейные дула, лицо снулой рыбы и шепот речки-матушки в голове. Она почти не умела говорить, но пела Ане колыбельные на чужом неправильном языке и с выражением до отвратительного блаженным часами пялилась в зеркала, шепча отражению какие-то свои блаженные секреты. Отражение улыбалось в ответ безглазым лицом и целовало ей ледяные худые руки. Иринка смеялась ломко как тонкий весенний лед и бледнела с каждым днем все больше и больше, пока однажды не исчезла совсем, растворившись где-то в тумане над рекой. Ба ее даже не искала. Особых надежд, как потом узнала Анька из чужого пьяного рта, на Иринку у нее никогда не было. Машка, естественно, была следующей. Из всей пятерки на взгляд неискушенного зрителя она показалась бы самой нормальной. У Маши были теплые ловкие руки, язык острый как раскаленная игла, дерзкая стрижка под ноль и желание выбиться в люди. Она улыбалась широко и открыто, плевала Ба ядом точно в правый (то синий, то карий) глаз и водила понятную только ей дружбу со всеми воронами их небольшой вымирающей деревни. Те носили ей битое стекло и ржавые гвозди, осколки костей и куски гниющей плоти. Своего голоперого бескрылого птенца они опекали с остервенением мало понятным людям. А Машка смеялась, колола руки тонкой костяной иглой и шила себе оперение. Ба неизменно находила его недоделанное из раза в раз и сжигала в печи, гоняла птиц, запирала Машку в подвале без еды и воды, чтоб подумала о своем поведении. Машка была фавориткой старухи и позволялось ей многое. Аню за подобное уже давно бы подали на ужин без хлеба. А Машка только скалилась в ответ, растягивая губы так, что было видно все несчетное количество маленьких острых зубов, едва помещающихся у нее во рту. Она хохотала страхе прямо в лицо каркающим смехом и начинала своё шитье с самого начала. И однажды Ба просто не успела. Так, если Аленку украли, Иринка сгинула сама, то Машка, безумная, дикая как лесной пожар Машка, сбежала, своим победным криком выбив на прощание все стекла в доме. Ба по ней кажется даже плакала. Не каждый век найдешь такую удачную наследницу. Оставшаяся Оксана уходить по хорошему почему-то не хотела. Оксанка была маленькой и щуплой, вся какой-то помятой будто дворовый воробей, не сожранный котами исключительно из чувства брезгливости. На фоне сестёр она казалась откровенно невзрачной. Даже силы в ней, мертворожденной, почти не было. И как только дожила до финала? По жизни она брала больше мерзким характером, подлой змеиной натурой и отчаянным желанием выжить несмотря ни на что. Прекрасные, можно даже сказать, краеугольные качества для маленькой ведьмы. Может, из нее что и получилось бы в будущем. Вот только не для того Анька дрожащими руками краденой кровью мазала оконные рамы в полной луне. Не для того срывала с зеркал тяжелые темные покрывала. Не для того таскала к подвалу ломанные крылья в промышленных масштабах. Шансов у Оксанки, естественно, не было. Как пришла в этот мир, удушенная собственной пуповиной, так и ушла, болезная, повешенная на собственной крысиной косе. Её гроб в старухином саду единственный опустился в землю не порожним. - Так и живем, заинька, - протянула Анна-Ариадна почти ласково, аккуратно вскрывая кончиком ножа чужие запястья. Умирать этой девочке предстояло долго и со вкусом. Чтобы с каждым вздохом из неё по капле крови вытекала нерастраченная, закупоренная будто вино в бутылке, сила. А ужас умирающей станет неплохой взяткой для древнего алтаря. Можно сказать, подарком в уплату будущего тесного сотрудничества. Все же платформа была действительно старой и жутью иногда от нее веяло такой, какой Анька не чувствовала даже открывая дверь женишку ее первой сестрицы. - все мы крутимся как можем. Девчонка, успевшая очнуться, вяло дрыгалась в путах чужой воли. Окутанная нитями силы как толстая гусеница в серебристый кокон она могла лишь бешено вращать глазами да мычать в любовно вставленный в рот кляп. Анька дурой никогда себя не считала и давать жертве даже намек на сопротивление не собиралась. Не для того она ее искала последние три года. Вот как с похорон любимой бабули вышла, так и начала искать. Подходила, увы, далеко не всякая девица. И дело тут было даже не в приснопамятной девственности оной. Анька хотела силы. Аньке был нужен узел - человек, достаточно значимый для этого мира. Человек, на которого будто бусины в ожерелье, были нанизаны ключевые события той или иной линии реальности. Аньке была нужна Героиня. Вот только героини на то и героини, что так просто, одним чихом их не прибьешь. Так что искать пришлось не бабочку - куколку. - А ведь из тебя вышла бы просто прекрасная Путница, детка. Даже немного жаль, что вот так все закончится. Детку звали Женей Максимовой и умирала она действительно долго. Кровь текла из многочисленных порезов на ее теле по каплям будто осколки рубинов. На снегу это смотрелось как-то особенно трагично. Чертова психопатка, решившая сотворить из нее личную подушечку для иголок, не иначе, все вдохновенно вещала про какие-то линии судьбы, незадачливых героинь и свою нелегкую судьбу-злодейку, но Жене было решительно не до ее бредней. Она умирала. К сожалению, отдаваться этому занятию приходилось целиком и полностью и даже плюнуть в лицо маньячке напоследок не представлялось возможным - кляп изо рта у нее не достали даже в качестве последней воли осужденного. Ситуация выходила патовая. Очнулась она связанной чем-то очень крепким но абсолютно невидимым для ее глаза, с кляпом во рту посреди незнакомого леса. Лежать на ледяном мраморе было откровенно неудобно и Женя попрощалась бы со своими почками, если бы не приходилось прощаться со всем остальным, к ним прилагающимся, тоже. Выхода из сложившегося уравнения в котором её ласково и нежно уже успели поделить на ноль она решительно не находило. Что-то теплое и легкое как детское дыхание вытекало из нее вместе с каждой каплей крови. Думать становилось все тяжелее, мысли еле ворочались в голове, застывая будто мухи в мутном янтаре. В последний раз устало закрыв глаза женя почти ласково пожелала психопатке сдохнуть с огоньком, чтобы все удивились. Веки сами собой упали, будто придавленные бетонными плитами. Женя умерла, будто уснула. Женя умерла. Но могла ли такая мелочь стать финалом для настоящей Героини? Женя умерла. А потом вдруг проснулась. Вот и настало сделать первый и самый значимый выбор этой истории, уважаемый Игрок! Из предложенного списка ты можешь указать одни (1) наиболее понравившийся тебе вариант. Вариант, набравший наибольшее количество голосов станет победителем и получит возможность продолжить эту историю. [1] А потом вдруг проснулась, резко чихнув от окружающего ее зловония. Запашок вокруг стоял такой, что, видимо, встать и уйти хотелось даже трупам. [+ Стартовая Локация -Трясина-] [2] А потом вдруг проснулась, в раздражении пытаясь смахнуть рукой приземлившийся на лицо ветхий пергамент. [+ Стартовая Локация -Заброшенный Замок-] [3] А потом вдруг проснулась, яростно отплевываясь от так и норовящего влезть в рот песка. [+ Стартовая Локация -Скрытый Оазис-] [4] А потом вдруг проснулась, поежившись от пробирающего до самых костей холода. По ощущениям выходило градусов на пятьдесят, не меньше. [+ Стартовая Локация -Ледяная Пещера-]