Семнадцать слов

«Я всегда буду рядом, даже если ты попросишь меня уйти. Я стану для тебя мечом и щитом» Знаете все эти слухи о заговорах правительства, о том, что есть специальные школы, где подготавливают настоящих убийц? Хенджину бы правда хотелось, как и обычным людям судачить об этом во дворе и на форумах о конспирологии, но жизнь распорядилась иначе. Хван стоит на коленях, ровно посередине комнаты, на обозначенном красным крестиком месте. Сзади звук шагов, а затем тишина. Такая, что хочется уши руками закрыть или крикнуть что есть мочи, чтобы это прекратилось. Их готовят ко всему, даже вот к такой вещи, как тишина. Комната сделана специально для тренировок разума и одновременно с тем использовалась в качестве места для наказания. Хенджин сегодня не на тренировке. И затихшие шаги позади означают только одно — скоро будет первый удар. Первый из семнадцати. Наказание за каждое сказанное слово, повезло, что не за букву, иначе Хван не был бы уверен, что смог бы пережить наказание. Первый удар. Тишину рассекает звук плети. Хенджин стоит молча, недвижно. Тридцать ударов без мольбы о пощаде и без намека на желание упасть. Первое чему учат в их школе — это тренировка тела, чтобы оно могло вынести максимально возможную боль. Поэтому пытать таких бойцов обычными способами абсолютно бесполезно. Второй удар. Отсечение мысли от разума, распределение каждой отдельной детали так, чтобы задание чётко формировалось в голове без лишних вопросов и ненужных сомнений. Каждый их шаг обязан быть ровным, направленным на определенную клетку, будто кто-то подвинул фигурку на шахматной доске. Хенджин привык двигаться так, чтобы ни у кого вокруг не было никаких шансов проследить его путь. Третий удар. Безликость. Никто не должен помнить твоего голоса, взгляда, цвета глаз или волос, никаких отличительных черт. Ты — призрак. Ещё один прохожий на улице, попутчик в метро и тот самый однокурсник, которых вокруг ещё сотня. Хенджин научился быть хамелеоном. Кто-то описывал его как стройного милого юношу с доброй улыбкой, такие переводят бабушек через дорогу. У кого-то было ощущение, что он похож на того самого продавца из продуктовой лавки. Самые внимательные могли сказать, что он похож на знаменитость, настолько был красив. Но никто не вспомнит о родинке под глазом, шраме у самой брови или росте. Он все и никто. Четвертый удар. Правило десяти секунд. Главное, чему при стрельбе. Три, чтобы прицелиться, одна, чтобы нажать на спусковой крючок, пять, чтобы уйти, одна в запасе. Для пули в висок. Хенджин мог сделать четыре точных быстрых выстрела, подняться, сложить оружие и исчезнуть навсегда. У него был рекорд по скорости среди коллег. Пятый удар. Рукопашный бой. Изучение строения человеческого тела, пожалуй самый сложный из всех уроков. Четкое понимание каким образом в той или иной ситуации стоит поступить с целью, при определенных условиях. Знать, как масса тела, количество жира и пережитые ранее травмы, могут повлиять на точность удара. Без этого знания, ни один из них не смог бы уложить громилу на тридцать килограмм тяжелее чем он сам. Разница в знаниях нивелирует разницу в массе. Хенджин смог уложить двух охранников, бывших бойцов ММА. Всего-то нужно было сделать правильный кувырок, под нужным углом совершить удар с зажатыми в кулаке ключами, а после ловко и неожиданно скользнуть так, чтобы второй противник даже не успел понять произошедшего. Дальше в дело вступает нож. Быстро, бесшумно, но очень кроваво. Шестой удар. Цель никогда не должна знать, что она цель. Часто крупные наркобароны, держатели власти и подобные люди, понимают, что так или иначе за ними могут прийти. Вопрос как, кто и когда. Каждый из них подготавливается к непредвиденным ситуациям выходя из дома, предпринимает меры предосторожности для защиты жилища, во время сделок сидят среди своих телохранителей. Но есть мгновение, когда никто из них не догадывается, что является целью, момент рассчитываемый при знании влияния определенной еды на организм. Прозвучит ужасно и банально, но во время диареи, никто из них не думает о том, что ему сейчас выстрелят в голову. Хенджин знает десять самых тривиальных способов с четко выверенным таймингом, чтобы заставить человека уединиться с одной мыслью об облегчении. Седьмой удар. Химия. Это легче, чем анатомия, но сложнее, чем рукопашный бой. Точное знание дозировок и действий различных наркотических и не только веществ, может помочь рассчитать дальнейшие шаги. Выстроить их четко, так чтобы нигде по дороге не споткнуться. Хенджин умел подмешивать заранее подготовленные порошки, спрятанные в кольцах, подвесках, заколках и даже ногтях. Но также он был обязан уметь приготовить нечто на ходу, из имеющихся под рукой ингредиентов. Этому пришлось учится даже дольше, чем заучиванию болевых точек в теле. Порой один правильно добавленный кусочек сахара, мог решить дальнейшее развитие событий. Восьмой удар. Никто не знает тебя и ты не должен никого знать. Эмоции присущие обычным людям должны уйти в подсознание и никогда оттуда не показываться. Иначе вы будете и правда готовы уничтожить целый синдикат ради мести за домашнее животное. Это происходит как раз из-за постоянного контроля своих чувств и мыслей. Если извечно хладнокровного человека, который находился всю свою жизнь под толщей воды, резко выдернуть наверх, то он умрет от кессонки. А в случае убийцы, он просто сделает то, что умеет лучше всего. Потому даже друг для друга они становятся безликими масками, не имеющими прошлого, будущего и настоящего. У них нет имён, только номер и символ выбитый на основании шеи, увидеть его можно только с использованием ультрафиолета. Так они могут подтвердить свою причастность к организации в случае необходимости. Девятый удар. Иммунитет. Их готовят с самого детства, потому приучают организм ко все возможным влияниям извне. У них не может быть аллергии, никто не станет чесать нос во время миссии или ронять слёзы при выстреле. Им в еду добавляют яды и различные примеси, распыляют в коридорах вещества, способные навредить обычному человеку. Каждый из них знает на вкус самые распространенные яды, может определить их наличие в пище или на предметах. В такие моменты они больше похожи на компьютеры, сканирующие местность на предмет заражения, нежели на обычных людей. Десятый удар. Знания. Иногда, чтобы узнать больше информации о цели нужно как можно более искусно подобрать себе собеседника. Умение поддержать любой разговор порой оказывается куда эффективнее, чем грубая угроза пистолетом. Мужчины обожают болтать о своей работе, особенно если правильно подтолкнуть, указать вектор движения словам. Хенджин множество раз заводил разговоры о трудности работы с ценными бумагами, ведь уму не постижимо, как одно единственное слово может уронить акции компании. Или о том, как тяжело устраивать свой бордель, ведь нужно найти нужных людей в гос структурах, которые будут закрывать глаза на не совсем легальный бизнес. Хван умел разговорить кого угодно, даже его. Одиннадцатый удар. Языки. Наверное стоило отнести это к знаниям, но это, по мнению Хенджина, всё же другая область. Овладеть языками достаточно тяжело, особенно, когда нужно знать один или два, а минимум пять. Хван говорил помимо корейского на русском, китайском, японском, тайском, арабском и английском. Нужно умело маневрировать, чтобы не запутаться и не потерять мысль, как свою, так и собеседника. Иногда подобное помогало в банальных вещах по типу поиска нужных мест в другой стране. Так Хенджин нашёл подпольный клуб в Китае, в который можно было попасть, только идя по нужному следу из хитро сплетённых подсказок. Конечно, они были на китайском. Двенадцатый удар. Хенджин чувствует, как кровь начинает впитываться в его штаны, но парень всё также молча принимает наказание, позволяя ударам плети ложится ровными линиями на его спине. Его мысли скованы, как и руки. Хван сосредоточен на дыхании, но не на своём. На его. Короткий перерыв и один небольшой шаг вперёд. Хенджин знает, что можно прочесть в глазах мужчины позади него и это заставляет сжать зубы сильнее. Тринадцатый удар. Молчание. Никто никогда не должен узнать об организации. Высокопоставленные люди вкладывают огромные деньги в так называемую подпольную войну. Хенджин не знает, кто именно создаёт такие школы, для кого они выполняют заказы и где находится штаб. Детали любых заданий остаются строго в голове, которая на случай плена, закроет самостоятельно все доступы к информации. Или если успеет, это сделает сам наёмник, главное вовремя проанализировать ситуацию и проглотить таблетку или порошок. Свой гарант молчания Хенджин, как и многие другие порошки, прячет в кольцах. Руки наиболее доступный вариант, редко при ошибке, сразу пропадает возможность дотянутся до мизинца и раскусить фальш камень. В зубах хранить подобное Хван не видит смысла, хотя многие выбирают именно этот способ самоликвидации. Четырнадцатый удар. Техника. Никто их них не был профессиональным программистом или хакером, но основы знали все. Обычно всё, что касалось компьютеров и любых защитных систем, отдавалось другому отделу и уже по их отчётам нужно было строить план. Запомнить комбинацию цифр, правильные шаги для разблокировки или отключения систем питания. Хенджин никогда не разбирался в этом и потому, был благодарен IT отделу за их работу. Он иногда даже не мог завести машину, без подсказок от хакеров. В новых автомобилях уже не так просто достать два проводочка и заставить их завести машину, но даже этого Хенджин не умел. Пятнадцатый удар. Ошибка. В их деле совершать ошибки — это не повод научиться и стать лучше. Один не верный шаг и жизнь будет отдана во имя правого дела. Хенджин совершил одну ошибку, позволил семнадцати словам сорваться с губ. Многих других в таком случае ждал бы совершенно другой исход, но по дыханию сзади Хван может определить серьёзность своих повреждений, но слабее удары не становятся. Ему хотят вбить под кожу отказ, отвадить раз и навсегда, запретить думать. Шестнадцатый удар. Связи. Хенджин не знает своих родителей и даже настоящего имени, только номер — сто сорок три. Очень символично, по его мнению, учитывая ошибку, которую он совершил. Любые родственные связи отрезаны, чаще всего они попадают в эти центры будучи ещё младенцами. Их забирают из роддомов, как отказников, из детдомов, если там не знали, что делать с ребёнком, который готов рушить всё вокруг себя. Иногда кто-то приходит из психиатрических больниц. Хенджин называл их смертниками. Обычно такие люди не возвращались с заданий. С одной стороны может показаться странным, вкладывать деньги в таких людей, но порой ситуация требует присутствия именно камикадзе. Семнадцатый удар. Последний на сегодня. Хенджина от боли уже подташнивало, но он привычно стойко переносил наказание. Нет ничего легче, чем отстаивать собственные убеждения, которые не удалось выбыть из головы Хвана даже ударами хлыста и слов. С точки зрения организации — это наверное непозволительная роскошь для сотрудника, иметь свою цель в жизни, но это никаким образом не влияло на продуктивность наёмника. Тем более, что все его действия даже помогали, ведь защита тоже часть их задания. — Опомнился? — голос мужчины звучит глухо. Из-за боли восприятие окружения слегка сбилось, но Хенджин поднялся и развернулся к Чану лицом. Тот выглядел сурово, во взгляде читался гнев на нерадивого подчинённого. — Если ты на самом деле хочешь от меня избавиться, хен, пошли на горячую точку, сделай смертником. Это в твоих полномочиях. Бан молчит, смотрит в уверенный и абсолютно спокойный взгляд напротив. Хенджин был одним из самых лучших, но и из самых опасных. Он запросто мог сам возглавить их «школу», но как он сказал, не видит в этом смысла, ведь Чан подходит на эту роль идеально. «Хён, ты всегда знаешь, что делать. Тебе доверяют, а меня боятся. Лучше этого тандема нельзя и представить». Чан согласен и не согласен одновременно. Это перечит всех их правилам, подводит к опасной черте, за которой только смерть. — Если кто-то узнает, если кто-то даже поймёт, — договорить ему не дают. — Никто не узнает и никто не поймёт, пока я закрываю глаза на их грехи, они закроют на мои, — Хенджин делает свой первый шаг навстречу. Спину жжёт уже невыносимо, а брюки мокрые от стекающей крови, но Хван упорно игнорирует все это, дожидаясь ответа. Он читает его во взгляде Чана, но хочет услышать, дать мужчине право выбирать самому участь для своего подчинённого. — Эмоции запрещены, — Бан не собирается так просто сдаваться. — Нельзя запретить то, чего нет, — голова Хенджина слегка наклоняется в сторону. Держать себя на ногах становится тяжелее с каждым произнесенным словом. Только сейчас Чан понимает настоящие правила игры и словно видит парня перед собой впервые. Хенджин всегда был умным, находчивым и хитрым, потому даже в такой ситуации нашел брешь, дающую им надежду. — Чувства запретить нельзя, без них мы были бы слепы.