Один день в Аду.

Один день в Аду. — Ну вот почему, я вас спрашиваю, почему, я все должен делать сам? — вопрос был отправлен в пустоту и поэтому звучал риторически. — Черт номер 816. Ты куда тащишь грешника? — крик обращён к черту средних лет, довольно упитанному с набольшими крепкими рожками и с длинным хвостом, в котором отчётливо были видны седые волоски. Зад черта был круглый, упругий, на котором четко светились цифры 816, через плечо черта был перекинут грешник. — В котёл второй линии, по смертному греху: чревоугодие, Ваша честь. — черт перекинул худое тело грешника на другое плечо. — Идиот. Где ты видел худых по греху: чревоугодие? — я начал уже выходить из себя. — На нем бирка, что я могу сделать. Куда послали, туда и несу. — черт свалил с плеча грешника показывая большую зеленую бирку на ноге грешника. — Опять перепутали в делопроизводстве, их самих бы сдать на седьмую линию — тщеславие, пусть бы покипели недельку, а то сами напутают, а черти вечно виноваты. Ладно неси, но восьмую, будет как невыясненный грешник, потом разберемся. Лимиты еще позволяют туда отправлять. Только обязательно внести его в реестр невыясненных грешников, а то опять потеряем и объяснительную потом пиши за вас. Черт, подхватив грешника бросился бежать в противоположную строну, смешно виляя упругим задом и помахивая хвостом, который при каждом неуклюжем скачке бил кончиком по лицу грешника. Грешник на плече отворачивался, но вновь получал по лицу. А я стоял и смотрел удаляющейся парочке. Ой, извините, я не представился. И так меня зовут… Впрочем мое имя вам ничего не даст. До и у чертей оно не принято. Тогда так: Старший черт № 121, отделения распределения грешников, филиала № 2 центрального управления. Да, вот так. В мои немногие 153 три года я уже Старший черт. Наверно мне просто везет. Я без знакомств, без связей попал сюда просто с улицы и за какие-то 20 лет стал старшим чертом. Конечно пришлось и потрудится и кое кому жопу полизать. Не без этого, и выражение «жопу полизать» имеет не переносное значение, а совершенно прямое. Есть у нас один начальник, любитель таких утех. Так вот, пришлось ему на праздник приятное сделать пару раз или не пару, уже не помню, но зато теперь я старший черт в приличном отделе с хорошей зарплатой. Правда повторить сие действо не желаю, даже с учетом повышения. Но сейчас я не об этом. Сейчас у нас конец квартала, мать его ети, а распределитель забит грешниками до отказа. Всегда у них так. То по одному грешнику в день выдают, а как конец квартала гонят как сумасшедшие, дополнительные котлы ставить приходится, а это перерасход топлива, за это тоже по головке не погладят. Вот так и работаем. — 602, ты что здесь без дела болтаешься? Если нет работы, то я добавлю. — в данном случае я обращаюсь к довольно солидному черту, отмотавшему не один десяток лет в нашем отделе. -Тачку ищу. Сперли гады. Только что была и нет. Ну ничего отставить нельзя. — черт метался по территории заглядывая под списанные котлы, кучи угля и баки с мазутом. — Посмотри на четвертой линии, сегодня том аншлаг. Впрочем, как и всегда, любовь к деньгам, основной грех во все времена. Договорить я не успел. Меня прервали. Убью гада, если что-то не экстренное. Маленький. Худеньких чертенок бежал в нашу сторону и орал благим матом: — Старший черт 121, помогите, там наш 4 отдел подрался с 3 отделом. Дело плохо. Могут половину пекла спалить. А если до Сатаны дойдет, можем и без премии остаться и без рогов, как в прошлый раз. Блин, с этим третьим отделом у нас постоянные терки. Третий отдел у нас чистюли, не любят руки в дерьме марать, не то, что мы. Они у нас по сбору проклятий и просьб к Дьяволу. Чистая у них работа — заявочки собрали, внесли в реестр грешников и только отслеживай, кто поступил, а кто еще по земле топчется. А мы вечно на передовой, каждый день ЧП и все разрулить надо и не всегда законными методами. Сколько раз было, что самим не справляемся и подмогу звать надо, бывало даже к ангелам обращались, и все во благо общего дела. Только вот не ценит никто, все норовят под зад пнуть. Вот так и живем. О чем это я? Да, в прошлый раз вышло не очень хорошо. Передрались тогда знатно. Два ведра выбитых зубов собрали, чан рогов и даже несколько десятков хвостов. Но если зубы и хвосты сами себе повыбивали и по вырывали, то рога подшибал сам начальник, так сказать собственноручно: наш любимый, незабвенный, обожаемый, неподражаемый Сатана. Слава богу, не забыл не один из это регалий. Блин, вот опять, вспомнил Бога, услышат, выкинут из отдела, как пить дать. Пока я придавался мимолетным размышлениям, чертенок продолжал орать. — Передрались. Подумать только из — за простой тачки. Третий отдел хотел себе взять, у них, видите ли, столько бумаг накопилось, что в отдел не зайти, решили просьбы к Дьяволу частично спалить, вот им тачка и потребовалась. А у нас грешники все пребывают, решили на тачках развозить, эта было последняя. Вот значит драка из-за нее и началась. Завтра конец квартала, все торопятся. Всем домой надо, а кто грешников распределять будет. Я? А если все завтра на больничный пойдут, что делать? А грешники все прибывают. — Хватит орать, идем. — я пошел с строну выдачи грешников, старый черт поплелся за мной, что-то бормоча себе под нос, о том, что раньше и грешников было меньше, и черти были спокойней, и зарплата выше. Чертенок, прыгая вокруг меня, все не унимался. — Грешники все прибывают и прибывают. Их уже столько, что до ночи не разобрать, бирки полетали, кого куда отправлять не понять. Грешников разбирают, бирки цепляют кому куда. У одних не одной. А у других по три бирки. Ужас. Решили на тачки грузить и развозить, а тачек не хватает. Вот и подрались. А один что удумал. Чтоб не работать бирки со своей линии, с третей, что за прелюбодеяние, прямо с грешников жрет. А потом в кучу как невыясненных бросает. Что делать то? Завтра последний день. Не успеем. Вдруг опять отправят на порку? Мне свой зад жалко, другой не выдадут. Меня начал раздражать, этот маленький паникёр. Ну не успеем. Ну и ладно. Что нам сделают? Самое худшее, выгонят, но за такое обычно не выгоняют. Значит весь отдел просто выпорют и премии лишат. Пороли и не раз и даже не два, да и, наверное, уже и не три. Ладно, раз десять уже. Встанем на коленочки рядком, мордой в пол, жопы к верху, хвосты в сторону, что перед начальственным взором не маячили и получаем удовольствие по полной. Толстый ремень с колючей проволокой проходится по оттопыренным жопам чертей как родной, только свист стоит. А в голове у каждого черта только одна мысль и есть, чтоб его жопа начальству не понравилась. Бывало и такое: как-то приглянулась жопка одного молодого черта начальнику, нашему любимому, незабвенному, обожаемому, неподражаемому Сатане. Спустил он штаны и поимел бедолагу при всем честном народе, да так в раж вошел. Что еще парочку чертей, что рядом стояли осчастливил. Зато остальным повезло, без порки остались. Как говорится нет худа, без добра. Вот мы и пришли на распределительный пункт, бог ты мой, ну вот, я опять, точно вышибут, если бога буду вспоминать. Тогда лучше так. Белочка моя чернобыльская, что здесь творится. На транспортере, что грешников подает затор, весь проем забили. Где чья нога, рука не понять, кому голова принадлежит загадка, все вперемешку. Около транспортера обломки злополучной тачки грустят под ногами чертей, что бьются не на жизнь, а насмерть. Наш четвёртый отдел успешно, в количестве 9 чертей, с зелеными цифрами на задницах успешно обороняется от 12 чертей 3 отдела с красными цифрами. По округе поля боя разбросаны оборванные хвосты, куски шерсти, зубы, а кое где изрядно помятые грешники. Причем, к моему великому негодованию, некоторые пытаются уползти в неизвестном направлении. Только мне еще недостачи на моем участке не хватало! Плати за них. Сейчас, только пятачок подотру. — Ну вот, что я вам говорил. — добил меня чертенок. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ. — я орал так, что у самого уши закладывало. — Совсем нюх потеряли, злыдни писюкатые, список потеряли, кого бояться надо??? — орал я уже чуть тише, ведь горло у меня не лужёное. — Третий отдел свободен. Вечером докладная о вашем поведении будет лежать на столе Сатаны и поверьте правды там будет не много. Быстро гребем ушами в камыши. — Я был расстроен, чертовски расстроен. Думал скоро пойду домой, книгу почитаю. Ладно, ладно, не читаю я книг. Ну молодую грешницу за сиськи подергаю, за жопу толстую подержусь, а здесь пожалуйста, работенка привалила. Черти нашего 4 — распределительного отдела, жались в кучку. Ожидая разноса с моей стороны. — Что вы, пельмени контуженные, флюрограммы лупоглазые, ушлепки майонезные натворили. Кто теперь эту кучу грешников разбирать будет? А если пропал кто то, я с вас шкуры спущу. Вы что здесь курите, что такой погром устроили? Если работы нет, так я вам ее организую или сошлю в дальние отделы, там хоть от начальства подальше, только к людям поближе. Я с людьми черт долго не живет. Отвечаю, сам там работал, еле ноги унес. — я немного помолчал, переводя дух. — Вы кому, в драке, проиграть вздумали, кому? Сраному 3 отделу. И вообще, что они здесь делали. На нашем участке, эти жопы ушастые? За точкой пришли? — я строго посмотрел на чертенка, что все еще ошивался рядом. — Нет. Они пришли поржать над нами, что у нас завал с грешниками. Это они, суки унитазные их до последнего дня у себя в плановом продержали, а нам в последний день скинули. Вот драка и началась. — говорил старый уставший черт. Ему давно пара быть на пенсии, но такие как он сами не уходят, держатся до последнего. Пока копыта не откинут. — Вот. Вот. Так всегда. У них и премия и почет, а мы всегда крайние и в дерьме. — загалдели остальные черти, раздражая меня еще больше. — Так, я все понял. Вечная война с третьим отделом продолжается, а вы собаки блохастые, метнулись кабанчиком, грешников разбирать. Раскидайте их по линиям, без разбору, главное пристроить, без бирок всех, как невыясненных определите. Главное, чтоб здесь никого не осталось. Завтра перенаправим, если что, по сути, какая разница кто, где муки вечные коротать будет. Вы смотрите извращенцев отслеживайте, они с радужными бирками, их сразу в клетки. А то однажды один слишком активный попался, половину чертей поимел пока на вечные муки отправили, мазут добывать. Да видно умелец, что надо оказался, ему черти еще лет 10 передачи передавали. У нас и такое бывает. Я огляделся, вокруг царил хаос и разгром. Тут явно требовалась уборка, оставлять так нельзя, если это увидит наша уборщица — мадам Виолетта, смесь осьминога и дракона, порка на ковре у Сатаны нам покажется походом в Детский Мир. Весь все знают, что самый страшный в любом коллективе не директор или хозяин, а именно уборщица. Ведь только она может ЛЮБОМУ запретить идти, если пол помыт. Был у нас один бесстрашный пробежавший по вымытому полу со срочной бумажкой. Как итог, полная потеря реальности, заикание, помутнение рассудка и так по мелочи: раздробленная челюсть, перелом рук, ног, оторванное копыто, выбитый глаз и что — то там еще. Сначала решили добить из жалости, а потом подумали и поняли принесет он еще пользу нашей конторе. Устроили в паспортный стол, загранпаспорта оформлять. Знаете прижился, на хорошем счету и даже в самодейдельности танцует, потому как хорошему танцору уже ничего не мешает, после встречи с нашей мадам Виолеттой. Ну. Вот опять я отвлекся и ударился в воспоминания. -А вам. — указал я на старого черта, что пришел со мной и чертенка — Здесь все убрать. И не уходить никому, пока не скажу, что рабочий день закончен. Надеюсь, вы меня поняли. Ну, вот, так всегда, я вечно крайний. У меня и рогов то толком нет и силы малы, а работать надо как все. Где справедливость? Маленького любой может обидеть! И не пожалеет никто, не приголубит. — голосил маленький паскудник, завывая так, что ушам становилось больно. Один здоровенный черт с огромными рогами и достоинством, что не скрывала даже длиннющая шесть, услышав завывания чертёнка, сказал. -Давай, я тебя пожалею. — и вперся взглядом в маленькое визжащее недоразумение. Вмиг заткнувшийся чертенок уставился на черта, что стоял перед ним, с трудом проглотив ком в горле. — Не надо, лучше я поработаю. — и умчался разбирать завал из грешников. Я усмехнулся, оценив по достоинству мотивацию к работе. Надо будет использовать при случае. Черти в ускоренном темпе разбирали грешников, раскидывая их по кучам в соответствии с их грехами: гордыня, чревоугодие, прелюбодеяние, любовь к деньгам, гнев, уныние, тщеславие. Каждый из грешников, в зависимости от греха, направлялся на с соответствующие муки, но как и везде у нас царил хаос, бардак, беззаконие и взяточничество, что вы хотите это же Ад. А грешников с каждым днем все прибавляется, а штаты, как были триста лет тому назад утверждены, так и не менялись. Вилы в жопу этому начальству, что не видит наши объемы. Как хорошо было в средневековье, пару грешников в месяц и все. Вот тогда и был порядок: он и по всем реестрам проведен, и котел то у него личный, и чертей на одного грешника больше десятка, красота. А сейчас, что грешников куча, снабжение никакое, уже котлы из дама приносим, что б хоть как-то работать. А наш любимый, незабвенный, обожаемый, неподражаемый Сатана еще норовит чертей сократить. А все для чего? Премию себе любимому выписать в конце года. А ты здесь как хочешь, так и корячься с грешниками, в пору самому с вилами у котла стоять. Да… нервишки чувствую сдают, пару грешников домой взять поразвлечься, что ли? Ладно еще работы вагон. Раздумывая о превратностях судьбы, я дошел до отдела вечных мук. Жопа Вельзевула, что здесь творилось, даже у нас такого бардака нет. Не думал, что такое увижу, вылези мои глаза, но вижу. В котлах сидят черти в пересмешку с грешниками, неподалеку на толстом брюхе одного из грешников черти играют в очко, спиртное льется рекой, а под одним из перевернутых котлов возня и по обилию торчащих из-под него ног и хвостов они там не в прятки играют. Вилы на манер оружия стоят в пирамидке, а рядом на из мученического столба с крючьями организовали мангал и жарят шашлыки. Толстый черт — смотритель, аккуратно устроившись на импровизированном кресле из грешников листает порно журнал и тихонько потягивает трубку кальяна. Я стоял в немой сцене, как в спектакле «Ревизор» и наблюдал за творившимся вокруг хаосом, мы там значит жопы рвем, завтра конец квартала, а они здесь развлекаются. Хотел бы я так работать как они здесь отдыхают. -108, что вас происходит? — от увиденного, мой голос пропал и вопрос я задал тоненьким фальцетом. — Мазут не поставили, угля уже два квартала нет. А дрова использовать нельзя, борьба за сохранность окружающей среды, мать ее. Экологи набегут, такой штраф вкатят, что хвост собственный продашь. Вот так-то. — чёрт посмотрел на мой бледный пяточек и молча пихнул мне в руку кружку. Я так же молча глотну из нее. Жидкость обожгла горло и провалилась в желудок. Я икнул, выпустив пар из ноздрей и спросил: — Что это? — Прекрасный напиток, не правда ли? Специально разработан нашей лабораторией как замена Фанте, для молодежи и студенчества. Сейчас запустят рекламную акцию. Импортозамещение, слыхал? Будет назваться Джепс. По составу очень близок к моче бабуина плюс немного подсластителя, усилителя вкуса и прочей дряни, впрочем, как и всегда. Понравился? — черт оставался все так же спокоен, наблюдая как компания чертей, что лупила под зад старого грешника, а когда тот не угадывал кто дал пендель, целовал в засос молодого чертенка, привязанного к большой колоде. Чертёнок верещал и матерился, но по его довольной роже было видно, что занятие ему нравится. Оторвав взгляд от веселящихся чертей, смотритель спросил: — Ты сейчас к нему? — и указал пальцем вниз. — К самому! — Да. — сказал я, не отрывая взгляда от чертенка на колоде, который от поцелуев размяк и перешел в стадию эйфории, собрав взгляд к переносице и пуская носом пузыри. — иду на доклад. — Послушай, 121 поговори с ним. Ну что за безобразие, когда поставки нам возобновят, сам понимаешь с такой работой одни сплошные недостачи. То грешники разбегутся, то черти сожрут кого ни будь, а недавно случай был, когда грешников один черт себе на дачу забрал, картошку копать. Устал я платить недостачи и премии соответственно никакой. От постоянных порок, шкура на заднице, как мореный дуб стала, не заю как до пенсии доработать. — черт вздохнул и заискивающе посмотрев мне в глаза спросил — Поговоришь? — Не обещаю. У меня свои разборки с третьим отделом. Но если придется, к слову, скажу. — Ну и на этом, спасибо. Хотя у нас не благодарят. — черт — смотритель мне улыбнулся и почесал копытом хвост. Я пошел в сторону лифта. Ну у меня сегодня и денек. Еще к самому Сатане идти, не люблю я это. Но люблю, не люблю, а идти надо. У нас как в любом другом Аду. Кто первый настучал, тот и прав, поэтому шевели копытами 121. Лифт спустил меня прямо в приемную к любимому, незабвенному, обожаемому, неподражаемому Сатане. Как и полагается большому боссу, у него была секретарша, но какая… Сама Лилит. Да. Да. Первая жена дурака Адама. Именно из-за него она здесь, божественная Лилит. Лилит обладала всеми достоинствами Женщины. Да, именно Женщины, с большой буквы: фигурой достойной кисти Рафаэля, красивейшими бедрами, налитой грудью, с губами, что просили поцелуя и копной волос обрамлявшими ее фигуру, как рама потрет. И это чудо имело только один недостаток, из-за которого Адам отказался от этой женщины и попросил другую у Бога — Создателя — это ум. Лилит чертовски умна, настолько, что временами ее боится сам Сатана. Но за ту вечность, что Лилит провела в Аду она изменилась, и если приглядеться, ее зрачки давно слали вертикальными, как у кошки, а вместо ласкового язычка, змеиное жало и клыки значительно удлинились, да так что ее улыбка заставляет стыть кровь в жилах. А ее прекрасный маникюр мог располосовать самую дубленую кожу без всякого труда. Не женщина, а мечта любого демона. Но Лилит холодна, как мрамор, как лет Арктики, как Луна, что светит нам в ночи. Однажды преданная Адамом, она затаила злобу на весь род человеческий, а злая женщина — это то, что — то, скажу я вам. Поэтому с ней надо держать ухо востро. — Прекрасная Лилит! — я поклонился.- Вы как всегда обворожительны. Лилит смерила меня изучающим взглядом и улыбнулась. Ее зубы сверкнули так, что я понял — следующий раз надо приходить в памперсе. И вообще, пора их уже перед приемной выдавать, будь у меня психика послабей Мадам Виолетте удирать за мной не один час. Я все понимаю. Мы, конечно, в Аду, но надо же знать разумные пределы, такое чудовище держать в приемной. Если выйду от начальства сегодня живым и вменяемым, подам заявку в профсоюз о замене секретаря, должны они защищать своих работников от постоянного стресса. За что, блин, взносы платим. Дармоеды. Привыкли за наши бабки в раю отдыхать. Ладно бы на Мальдивы поехали или в Ниццу, а то в Рай. Им райского наслаждения хочется за наши деньги, жрали бы Баунти, гады, в Раю цены за отдых адские. А нам сунут раз в год вилы сувенирные на день всех святых и все. Вот и весь профсоюз. Блин, опять я отвлекся. Что за день то такой? — По поводу драки пришел? — спросила Лилит. — Я, что опоздал? — мое сердце ухнулось куда — то в пятки, все я пропал, если уйду от Сатаны с поротым задом, значит повезло. — Нет. — Лилит чуть помолчала. — Приходил старший черт 3 отдела. Но я его поцеловала и теперь пару недель он будет слегка невменяем. Так что ты мне должен. Дружочек. — Лилит подошла ко мне и провела своими ногтями по щеке, мягко, почти невесомо, но этого было достаточно чтоб на моей щеке остались глубокие, кровоточащие раны. Господи! -взмолился я в душе — спасибо, что пятачок не тронула. Проведи она чуть выше и все я без пяточка, без работы и вообще никто. Какой я черт без пятачка. — Конечно, конечно, я твой должник, бормотал я, пятясь в кабинет Сатаны. — Все что в моих силах, дорогая. — И споткнувшись о порог я завалился в кабинет к любимому, незабвенному, обожаемому, неподражаемому Сатане, задницей вперед. Упс. Приехали. Кабинет Сатаны поражал воображение. Большой, просторный с уходящими ввысь готическими окнами, весь в темном мраморе и золоте. Стены украшены картинами художников, изображающих вечные муки, а посредине кабинета массивный стол красного дерева с витыми ножками. Объемное кожаное кресло с большими подлокотниками завершало общую картину кабинета. Все дорого, изыскано и очень пафосно. Сам же любимый, незабвенный, обожаемый, неподражаемый Сатана выделялся ярким пятном на этом темном и мрачном фоне. Высокий, худощавый с небольшой аккуратной козлиной бородкой и внушительными рогами был одет специфично, я бы сказал весьма. Милая плющевая белая пижама была украшена розовыми единорогами мультяшного вида. Шорты пижамы едва прикрывали пятую точку, являя миру длинные, кривые и обильно покрытые волосами ноги. На ногах тапки в виде мордочки зайца с большими ушами и косящими в разные стороны глазами. На руках милый рыжий котенок и большим алым бантом. Как говорится, картина маслом. Сатана прохаживался по кабинету смешно шлёпая тапками и поглаживая котенка, сидящего у него на руках, а в моменты, когда котёнок начинал мило урчать лицо Сатаны озаряла улыбка, улыбка внушающая страх всему человечеству. Вся это картина приводила в ужас и оцепенение. В такие моменты я всегда терялся, а мысли прыгали как белки в лесу. В созерцании немой картины прошло минуты три, я молчал, впившись взглядом в ноги, покрытые черно — рыжей волосней, да еще и растущей кустиками. Никогда не думал, что у него такие соблазнительные ноги. А может мне свалить по-тихому в туман и черт с этим третьим отделом. Все равно нам премии не видать за квартал, работу то завалили, так что зря я, наверное, сюда приперся, как вдруг…. — Ну долго ты будешь на мои ноги пялится, что понравились? Зачем пришел? Я бухнулся на колени, уткнувшись пятачком в пол. Господи. Помоги. Только бы у него было хорошее настроение. Так еще пожить хочется. Какой я дурак, что сюда приперся, вот смотритель, молодец сидит себе кальян курит за чертями наблюдает. А моя жопа вечно порота. Но вслух я, конечно, сказал совсем другое. — Любимый, незабвенный, обожаемый, неподражаемый Сатана, прости, что отвлекаю от созерцания бытия жизни и смерти. Беда у нас, сами решить не можем, может твой ум разрешит проблему. Завал у нас нынче с грешниками, не справляемся. В последний день считай месячную норму нам выдали. А все третий отдел, волокиту разводит, у себя грешников придерживают, а нам все в последний момент разгребай. Уж не первый год с ними мучаемся. Наши жопы в ход идут, а им почет и уважение. Где справедливость? — А где ты хотел справедливость увидеть, в Аду? Что-то ты заговариваешься, мил человек, а не казачек ли ты засланный? — Сатана замолчал, спуская с рук милого котенка. — Ты видно забыл с кем разговариваешь, и кто стоит перед тобой? — Сатана топнул ногой в смешной тапке. А все-таки ноги у него чертовски хороши- мысль промелькнула сама собой и растаяла, как сигаретный дымок. — О чем я только думаю? — Ты думаешь я не знаю, что у меня в Аду творится? Или про 3 отдел не знаю. Все знаю. Я даже знаю, что старший черт 3 отдела ко мне приходил. Только Лилит ко мне не пустила. Из-за тебя засранца, дышит она к тебе не ровно, нравишься ты ей, и что только нашла? — он посмотрел на меня, проведя взглядом от вполне приличных рогов по спине и остановил взгляд на ягодицах, так как я все еще стоял на коленях мордой в пол. — Хотя местами, ты очень ничего…- взгляд все так же буравил мою пятую точку. Господи, спаси и сохрани. Не дай мне сегодня здесь загнуться. Только мне сейчас любви нашего любимого, незабвенного, обожаемого, неподражаемого не хватало. Выберусь живым, свечку поставлю. Вот те крест поставлю. Я мысленно представил как захожу в церковь и поежился. Что за мысли сегодня посещают меня, может сглазил кто? Сатана шагнул в мою сторону взявшись за резинку пижамных шорт. Все. Кабздец. Приплыли. Вот говорили мне брать с собой вазелин, как к начальству иду. Так нет же пренебрегаю техникой безопасности, думаю, что пронесет, а вот и не пронесло. Инструкции по технике безопасности в каждом отделе висят, только кто их читает, и самое гласное, выполняет. Пригодился, ой как бы сейчас пригодился бы вазелин, и жопка сказала бы спасибо. А сейчас будут драть на сухую. Но случилось, чудо. Сатана, пройдя по кругу, счастливым образом миновав меня уселся в кресло, снова взяв на рука рыжего котенка. — Я все, что в аду делается знаю. Только сделать сейчас ничего не могу. Вот год закроем, отчетность сдадим. Вот тогда и разберемся. — он немного успокоился — На меня то же начальство давит и по рогам не погладят за срыв поставки грешников. У каждого свои проблемы. А еще смотрителю передай, подкину я им и угля, и котлов подкину, пусть не хнычет. Только пусть за чертями своими приглядит, а то и так весь ад гудит, что грешников не по целевому назначению использует. А теперь вали, а то не сдержусь, уж больно у тебя задница аппетитная. Просить дважды не пришлось. Я стартанул с места со сверх звуковой скоростью, благополучно миновав приемную с Лилит и спокойно вздохнул, только тогда, когда лифт меня выплюнул практически к ногам черта — смотрителя. Тот все так же сидел и посасывал трубку кальяна. Увидев мой помятый вид, все так же молча подал в руки кружку полную Джепса. Я выпил в полном молчании, икнул и выпустил пар из ноздрей. Меня отпустило. Да насыщенный день попался. Надо бы к своим вернуться, подбодрить их что ли. А может и не стоит. Ладно посмотрю по обстоятельствам. Я перевел уже совсем хмельной взгляд на черта- смотрителя. Он молча смотрел на меня, но глаза смотрели уже не равнодушно, а скорей тоскливо. — Поговорил я, поговорил. Обещал вам с поставками помочь. Но велел передать что б ты за своими чертями смотрел, и куда ни попадя грешников своих не отправлял. Понял? Смотритель заметно повеселел, еще налил нам по кружке Джепса и мы дружно выпили. — Ну удружил. — он немного помолчал. — Сам то я боюсь к нему идти. — черт указал пальцем вниз. — Уж сколько наших пошли на ковер и не вернулись. Так что я не рискую. Мне до пенсии совсем немного осталось, всего пару десяток лет и все. Живи наслаждайся. Мы выпили еще по одной. В голове уже прилично шумело, а из ноздрей струйкой выходил пар. — А за услугу я тебя отблагодарю. — черт щелкнул пальцами и ко мне подошла сукуб — редкое явление в нашем Аду. Давненько я таких не видел. Я то черт не маленький, а смотритель выше меня на голову, так вот она выше смотрителя на две головы. Так что по общим расчетам я дышал ей, мягко говоря, в ее огромный бюст. Хотя бюстом это назвать сложно, на нем можно вековые деревья рубить или подковы выпрямлять. Ну и соответственная ширина плеч и бедер, а лицо такое, что если она в зеркала взглянет, то оно точно потрескается. Да такой красотой мир точно не спасти. Короче подарок судьбы, а не женщина. Стою, смотрю и мыслей в голове никаких. Он страха мозг отключился и покинул меня со словами: «я в этом деле не участвую, как закончите позовете». Как-то так. — Ну что, этого что ль отблагодарить надо? — кивнуло это «прекрасное создание» на меня. От страха, под ложечкой засосала и я обратил свой взор на черта- смотрителя ища спасения, а тот стоял и открыто ржал надо мной, что вы хотите это же Ад. Вот и помогай чертям, чтоб тебе Билан в балетной пачке приснился и Джигурда на коньках! Не доживаясь пока меня придушит столь «прекрасное создание» я рванул с места. Да что за день то такой. Чувствую надо в спорт уходить, за сегодняшний день дважды спринтером себя почувствовал, а говорят у чертей жизнь спокойная. Вот побудьте в моей шкуре тогда узнаете. На шаг я перешел только ближе к своему 4 отделу. Уже заметно вечерело. Основная масса чертей уже разошлась по домам, осталась только дежурная служба, на случай ночной выдачи грешников. Дневная порция грешников благополучно перекочевала в другой отдел на вечные муки. Территория убрана и даже подметена. Старый черт с номером 816 с вечно воющим чертенком тащили мешки в сторону свалки. День закончен. Как же у нас здесь хорошо, как-то все по-домашнему, уютно и душевненько. Я привалился к старому конвейеру для грешников, что сейчас пустовал и не двигался. Глаза закрывались сами собой. -Насыщенный денек выдался — сказал я в пустоту. Ни к кому, не обращаясь и закрыл глаза. На мои плечи опустилось что то мягкое, я поспешно открыл глаза, дернувшись всем телом. Старый чёрт номер 816 укрыл меня пледом невесть откуда взявшись в нашем богом забытом месте. — Спи. Спи, сынок, завтра последний день квартал, еще намаешься. — старый черт был по-отечески добр ко мне и я, закрыв глаза окончательно погрузился в сон. Удар под зад быстро вывел меня из забытья. Ранее утро, последний день квартала…