Стань моим котом!

Было всего лишь девять утра, а Минхо уже был на ногах, и он решил позвать к себе Феликса, так как у него был серьёзный разговор. Несчастный парень был вынужден выбраться из мягкой постели и объятий любимого Чанбина, чтобы поболтать со своим близким другом. Ли с сияющим на утренних и согревающих лучах солнца юным парнем, поначалу молчал, сидя на мягком серовато-голубом ковре из сукна, но вот Феликс зашуршал на своём месте. —Ну так зачем ты позвал меня в такую рань? Может мы лучше на кухню пойдём, чем будем молча на полу сидеть? Минхо рассеянно кивнул, его взгляд и руки дрожали, но казалось, что это происходило лишь от сильных потоков сверкающего алого солнца. Войдя в светлую кухню, брюнет молча поставил гладкий глянцевый чайник кипеть, а сам бросил в две кружки сахару и черный душистый чай с черникой и мёдом. В помещении сладко запахло, и ощущался терпкий, густой и приторный аромат мёда. Заварив обоим чай, одну кружку Ли отдал Феликсу, а свою нервно держал в руках, делая спешные глотки. — Ну так... Для чего ты позвал меня ни свет, ни заря? Случилось что? — поинтересовался кремовый мальчик. Он скучающе провёл взглядом по дну кружки и опустил голову на руку, прикрыв веки. Ли отпил ещё душистого чаю и шмыгнул носом. — Не то чтобы случилось, но... Моя интуиция говорит мне, что с Ханом что-то неладно... Его обещали выписать сегодня, но мне до сих пор никто так и не звонил и ничего не сообщал. Не знаю, что мне слушать: свою интуицию или логику. — Со вздохом поднявшись, Хо вперился взглядом в окно, безучастно наблюдая за полётом шустрых ласточек. Его терзали боль и сомнения. — Вот что я тебе скажу: доверяй своему нутру и больше ничему, ведь только оно подскажет тебе наверняка. — Ликс со скрипом поднялся и по-дружески обнял своего товарища, заставляя того немного успокоиться и принять совет. — А вообще, если уж пиздец как волнуешься за своего ненаглядного Хана, можно и наведаться к нему. Пока Минхо преваривал предложение друга, то Ли с хмыканьем промурлыкал: — Кстати, поговаривают, у влюблённых есть особая связь, и партнёр морально может испытывать чувства своего человека. Хо благодарно кивнул доброму и позитивному Феликсу, который постарался разбавить напряжённую атмосферу, и у него это получилось, тепло обнял своего близкого друга. Тот смущённо фыркнул. — Ну ладно-ладно, не стоит благодарности. Навестим твоего сокровенного Джисона часика в три-четыре, а сейчас давай поиграем в приставку, — хихикнув, Ликс с Минхо вернулись в зал и принялись рубиться в какой-то интересный и захватывающий боевик.

🙌

Хан сонно потирал глаза. Сейчас ему снова придётся есть эту ужасную кашу! Но ради своего любимого он был готов её скушать, ведь сегодня ему выписываться. В палату вошёл Джонхван и задумчивым взглядом оценил обстановку. — Я тебе тут кашу принёс. Держи. — Протянув тарелку с содержимым в руки блондину, врач принялся слишком любопытно осматривать стены комнатки, которые ничем не выделялись, кроме как радужными детскими рисунками, да разными наградами врачей. Джисон зачерпнул ложку каши, и с настороженностью понял, что сегодня она немного отличалась по вкусу: была какая-то горькая, даже слишком. Он подумал, что ему показалось спросонья, поэтому попробовал ещё. Но и сейчас каша на вкус не изменилась: так же горчит. — Что это сегодня с едой? Туда как будто гору молотого перца шибанули, — недовольно проворчал Хан и посмотрел на Джонхвана. Тот каким-то странным и даже пугающим взглядом пробежал по всему телу парня и развернулся назад к какой-то большой грамоте. — Чушь, тебе скорее всего просто кажется. Ешь давай и оставь тарелку, мне нужно будет отнести её в столовую. — Сегодня брюнет говорил с пациентом как-то слишком холодно и держался в стороне. Джисон решил не обращать на это внимания, но его всё же смутило поведение Джонхвана. — Хорошо, как скажешь... Покончив с едой, бельчонок завалился на бок от каши, которую он еле как в себя запихнул. Пролежав так несколько минут, он почувствовал, что его живот скручивает, и голова пульсирует слабой болью. Может, голлюцинации? Но прошло столько же времени, а симптомы только усилились... Разум Хана помутнел, он мелко затрясся от страха. Почему ему опять стало плохо? Что не так? Но он не знал этого, ведь его мозг уже подёрнулся самой непроглядной пеленой тьмы.

🖐️

— Что, как это не можете выписать? Как это ему стало хуже?! — накинулся на Уджина Минхо. Сразу после того, как он вошёл в стены этой больницы, ему сообщили, что его парню поплохело, и он останется здесь на неопределённый срок. Более того, он лежит без сознания, не подавая признаков того, что скоро очнётся. Ли готов был всё крушить вокруг от волнения и отчаяния. Что с ним случилось в последний день здесь?! Как он умудрился... Феликс пытался его успокоить, и всячески поглаживал парня по голове, и держал обеими руками за талию. — Увы, Минхо, мне бы и самому хотелось узнать. По словам Джонхвана, сегодня Хан ел только кашу, и через несколько часов ему стало ужасно плохо. Пока мы точно не знаем, что с ним, но обязательно его обследуем, и всё тебе сообщим. Хорошо? — Уджин по-дружески похлопал кошатника по плечу, и развернулся, чтобы уйти и продолжить заниматься своей работой. — Нет, Джисон, как же так... Я ведь очень ждал тебя. Так соскучился по тебе, и весь исстрадался от тревоги. Почему ты опять заставляешь меня переживать?! — Завыл от отчаяния Минхо, и, была бы его воля, он бы здесь всё нахрен сломал и разрушил, если бы верный и добрый друг Ликс не взял его подмышку и не увёл на улицу, где оба глядели на вечереющее малиновое небо и багровое солцне, котрое спешило утонуть в блестящей воде. Первые маленькие звёздочки загорелись на темно-розовом полотне, освещая землю. Они одиноко высились наверху, казалось, что эти светящиеся точки были самыми одинокими во всей вселенной. — Не убивайся ты так, Хо... Поправится твой Хан, вернётся домой, и будет у вас снова любовь, уют и покой. Просто дождись его, слышишь? — тихо и ласково прошептал Ли. Он пытался приободрить друга, но видел, что сделать это почти невозможно. Но надежды не терял. Минхо всхлипнул, из его глаз заструились водопадом маленькие капли-бусинки, которые испарялись, ударяясь о темный асфальт. — Я не могу, Феликс, понимаешь, не могу я так! Он ведь обещал мне... Я так по нему скучал, а теперь, когда он мог бы быть сейчас со мной, прижиматься ко мне своим тёплым телом, целовать в щёку сильно-сильно.. Но он лежит в больнице. Ли убито оглядел своими помутневшими и покрасневшими глазами печальное небо со звёздами и тупо пошёл к себе домой, и казалось, что он был самым несчастным человеком во всем мире, которого убило горе. Он так ждал Хана. Но ему стало хуже. Большие громадные слёзы наворачивались на глаза, и из них можно было бы создать целое море. Когда же Джисона наконец выпишут, и ничто не помешает им быть каждую секунду своей жизни вместе?