Lar Familiaris

Говорят, что утро добрым не бывает. И чаще всего, это про меня. Я прирождённая сова: привык вставать поздно, да вот только работа заставляет подниматься аж в шесть утра. Ничего не поделать, такова селяви! Разумеется, просыпаюсь я тяжело и долго, и из дома выхожу ещё не вполне адекватным человеком. Но этим утром, со мной всё было хорошо. Я проснулся не в шесть, но в семь тридцать. Самочувствие было отличное, и настроение тоже, как ни странно. Хотя накануне мы с моей девушкой хорошо так поцапались. Довольно заурядное дело, но тут вроде бы конфликт не на пустом месте был. Обычно после такого погано ещё пару дней... Но тут я проснулся, и увидел её спящей. Миленькое, довольное жизнью лицо. Что-то хорошее во сне видит, не иначе! Само собой, будить её я не стал. В общем и целом, мои утренние действия отработаны до автоматизма. Встать. Одеться. Немного расчесать волосы, почистить зубы. Одеться для работы, и выйти из дома. Завтракать я привык уже там... Только сегодня я не поеду на работу! Ибо, во-первых, воскресенье, а во-вторых, скоро Новый год. Нет. Я не на работу поеду, а к своей матушке. За салатами для праздника. Напялил куртку, сунул в карманы кошелёк и телефон. Всё, готово! Выхожу. И сразу встаю перед сложным выбором. Можно либо дойти до маршруток пешком через дворы, либо проехать на метро. Чуть подумав, я выбрал первое. Не хочется поездки тратить. Иду. На улице никого нет, кроме пары дворников и редких собачников. Утро тридцать первого — тихое время. Это вчера весь день и вечер толпы людей бродили, закупались. А сегодня тишина! Дошёл. Сажусь в маршрутку, протягиваю водителю сотку. В салоне всего-то пять человек, и приходится ждать ещё минут десять, чтобы хоть кто-то набрался. Наконец, едем. Я достаю свой плеер, и под тяжёлый агрессивный рок направляюсь из Москвы в область. Мне нравится, как под ритмичное тяжёлое звучание за окнами проносятся всяческие здания. Склады, жилые дома, кафешки... Мы совсем не стоим в пробках. Впрочем, я уже не в первый раз так еду, и ничего удивительного тут нет. В тридцать первого, особенно в выходной день, ездоков мало. Час спустя, я прибываю в свой родной город. Иду по столь же безлюдным улицам. Поворот, другой... Захожу в подъезд где живёт моя матушка. Вообще-то мы с ней не в самых лучших отношениях, но Новый год — это святое. Я обожаю её салаты, и у нас священный договор. Она готовит и на себя и на меня (а заодно на мою подругу жизни, в прошлый и этот годы). А я оплачиваю все ингредиенты. Звоню в дверь родной квартирки. Не открывает. Не слышит? Телевизор громко? Вообще-то она должна сейчас в поте лица работать, доделывать свои кулинарные шедевры. Ещё звонок... Наконец, она открывает дверь. Заспанная, недовольная, в сером домашнем халате. — Кирилл? — удивляется она. — Ты чего это? — Вообще-то я за салатами. А что, ты их ещё не делала? — удивляюсь я. — Не делала? Салатами? — удивляется мама. — Я делала, но... — Ты их ночью... Ладно, фиг с ним! — Ну, проходи... — приглашает меня мама внутрь. У нас с ней множество разногласий: на почве религии, на почве политики, на почве взглядов на жизнь. И коль скоро сдерживаться в спорах ни я ни она не умеем, жизнь под одной крышей нам противопоказана. Однако... С чего она такая рассеянная? — А я догадывалась, что ты приедешь, — сообщила она, уходя на кухню. — Конечно, приеду! Мы же договаривались. — Но ты же вчера сам сказал, что в этом году обойдёшься. — С чего бы... Мам, я тебе вчера даже не звонил. — Ха! — Вообще-то я серьёзно! Тут моя родительница буквально выбегает из кухни в комнату, и оттуда выносит телефон. — А это что? — она копается в... Но тут трубка звонит у меня. Некая «Юлианочка», которую я оставил в кровати, по мне соскучилась... — Ты где? — вопрошает она возмущённо. — За салатами поехал, — отвечаю я. — А предупредить не судьба? Я же перепугалась вся! — Юль, вообще-то я каждый... Погоди, это уже подозрительно! — Вот именно! После вчерашнего — особенно. Ты ведь... — Юль, я сейчас серьёзно спрошу. Очень серьёзно. Какое сегодня число? — Первое! — Января? — Ну да! Кирилл, что там... — Я скоро вернусь, поговорим. Кладу трубку. — Мама, сегодня первое? — спрашиваю я. — Да, а что... — Ладно. Ничего. Извиняюсь. Я запутался. Так что там с салатами? — неловко улыбаюсь я. — А... Да, сейчас принесу. Я их уже в контейнеры убрала... Я жду, стараясь выглядеть спокойно. А на самом деле у меня в голове буря эмоций, и крик: «АААААААААААА! Что происходит?». Нет сомнений — сегодня действительно первое число. Слишком уж мало людей я видел, слишком мало машин. Но я решительно ничего не помню про число тридцать первое. И это значит... В общем, это вот ни разу не хороший признак. Будто день из жизни вон! Складываю контейнеры в рюкзак, отправляюсь на остановку. Полчаса жду маршрутку, потом ещё дорога... Юля мне пишет, беспокоится. Стараюсь отвечать весело и задорно. Как приеду — тогда и будет серьёзный разговор. Уж она-то должна о чём-то знать... Юля — девушка с очень милым лицом. Чуть полноватая, немного широкобёдерная, но не крупная. Она не мой идеал, но всё-таки была достаточно привлекательна и интересна, чтобы в неё влюбиться. Наверное, тут именно личико свою роль сыграло. Ну и её интерес ко мне тоже. Ей очень понравились мои длинные волосы, и то, что я за ними реально ухаживаю. Впрочем, это всё было только самым-самым началом отношений, поводом переступить через дружбу, и стать чуточку ближе. А дальше уже начались свои проблемы и вызовы... Когда я вернулся, Юля кинулась мне на шею. У неё такая привычка приветствовать моё возвращение, когда за меня беспокоилась. — Ну и зачем? — возмутилась она. — Мы же вчера... — Юль! Успокойся немного, и убери салаты. На! — я протянул ей рюкзак. Приняв его с подчёркнутым достоинством, она отправилась разгружать контейнеры в холодильник. — Значит, вчерашнее всё-таки было шуткой? — спросила она, закончи со своим важным делом. — Вот ту... Юль, я тебе одну странную вещь скажу, только ты не пугайся и не обижайся. А лучше, пойдем, сядем... — Что случилось? — сходу обеспокоилась девушка, и резко подскочила ко мне. — Тебя побили? — Нет... — Ты решил... — Ничего я не решил! — уже чуть прикрикиваю. — Юль, я вчерашний день вообще не помню! Совсем! Словно его не было. Я потому и поехал за салатами — думал, сегодня тридцать первое. — Да ладно! — усмехнулась моя подруга жизни. — Ты что, даже на телефон не посмотрел? — Посмотрел один раз, когда проснулся. Но дату не увидел. Это как раз не так странно, она же мелкая. Но я ничего не помню! Вообще! Может... Может мы вчера сильно напились? Спросил, а сам думаю: а с чего тогда такое хорошее самочувствие? — Нет! Мы всего бутылку шампанского на двоих выпили. — Может, ты меня по голове стукнула? — хотя нет, она не способна. — Или я сам приложился? — Ничего такого не было. Знаешь... Я не могу понять, шутка это или нет. Как и вчера... Я тебе поверила только к вечеру. Думала, ты надо мной издеваешься! А теперь... — Юль! Послушай... Это ведь не мелочи! Целый день из жизни вон! У меня что-то с головой! — Это уж точно! — Не смешно! Я серьёзно. — Я уже догадалась. Кирилл... Ты не помнишь, как вчера... — Я ничего не помню! — уже до крика сорвался. — Вообще! Совсем! Как дыра чёрная! Словно и не было тридцать первого! — Так, успокойся. Пойдём, я тебе чаю сделаю. С конфетками. Я тяжко вздохнул, и отправился следом за Юлей. Пожалуй, тут её чайный фетиш даже мог сработать. Мне реально нужно было успокоиться. Сама себя Юля называла моей невестой, чем изрядно так злила мою матушку. Но вообще-то, она имела на это полное право. Мы уже полгода как договорились, что в будущем поженимся. Ей это было важно, а мне... Мне не очень, но вроде бы и можно. Тем более каких-то бешеных дорогостоящих празднеств она устраивать не собиралась. Хотела сделать это летом. Расписаться, а потом поехать в лес, и устроить там безумный шашлычный пикник для её и моих друзей. Без всякой родни и родителей. Чем, к слову, ещё сильнее злила мою матушку. Но меня, признаюсь, такой сценарий прельщал куда сильнее обычной свадьбы. Да и дешевле бы обошёлся на целый порядок. С Юлей мы познакомились довольно давно, но долгое время почти не общались. Может и дружили, но только в самом широкой трактовке слова дружба. А потом... В общем, чем-то приглянулись друг другу, были одиноки... На самом деле, она стала для меня первой серьёзной. Я был для неё, кажется, третьим. Описать наши отношения трудно. В них много всего сочеталось, совпадало... Но одну вещь указать точно стоит. Я понравился ей во многом именно из-за моей, так сказать, женственности. И из-за внешнего вида (волосы были самой яркой, но не единственной чертой), ибо стиль мой был тогда... Весьма метросексуальным что ли. И из-за мягкого, неконфликтного характера. Я не привык командовать, всегда старался идти на компромиссы, всё обсуждать... И вот какое дело... Юльку по поводу этого самого характера из края в край кидало. Сперва ей безумно нравилось. Потом она стала жаловаться, что я не проявляю инициативу, и вообще весь такой нерешительный, а парню быть таким обязательно надо. Чтобы, значит, взять и сделать, несмотря ни на что, пока она, невинная дева, во всём сомневаться будет. Вскоре она всё-таки получила эту уверенность и решительность. На новой моей работе, в коллективе мужиков-инженеров старой закалки, я много чего набрался. Но теперь уже наоборот, она начала капать на мозги: «Ах, ты не тот! Ах, я с другим встречаться начинала! Ты был таким милым, таким нежным! А теперь — грязный мужлан!». В общем, это и была суть нашей перепалки в тридцатого числа. В очередной раз, просто тут куда более откровенно всё стало. И я понял, что моя невеста попросту сама не знает, чего хочет. Ну ладно, я стал чуть меньше внимания внешности уделять, хотя мужики на работе всё равно из-за неё надо мной смеются. Но вот характер... Все её претензии ровно про то, чего раньше не хватало! В конце концов я ей сказал: «Определись уже, дура тупая!», а она мне... В общем, ответила в тон, а потом немного поплакала. Дурной вышел вечер. Но чтобы следующий день из памяти выпал? Ну, уж нет! Такого раньше не было! Мы расселись за чаем. Правда, это не было эдаким типичным чаепитием, а скорее напоминало очень упрощенную версию чайной церемонии. Юля торжественно разлила зеленоватую прозрачную жидкость по чашкам. А я в этом время сидел молча, дабы не нарушать торжественности. Будь она японкой в кимоно, всё выглядело бы ещё круче. Но, к сожалению или счастью, ничего азиатского в её внешности нет. Скорее уж светлые волосы навевают мысль об обитателях севера Европы. Отпив в молчании по глоточку, мы начинаем разговор. Всё, теперь уже можно. — Ты, правда, ничего не помнишь? Ничегошеньки? — Правда. Я же говорю, день выпал совсем. — Кирилл, видишь ли... — она немного отвела взгляд. — Вчерашний день прошёл очень необычно. И мне сейчас неудобно рассказывать... — Давай уже. Она достала из кармана своего домашнего худи мобильный телефон, и открыла на нём фотографию. После чего без слов протянула мне. И я, сперва, даже не понял что это такое. Какая-то странная девушка, сидит на нашем диване, укрываясь нашим пледом. На ней знакомая чёрная юбка, и голубенькая... «Эй, это же Юлькина одежда!» — пришла ко мне первая догадка. Я присмотрелся получше... И вторая мысль шокировала меня куда сильнее. Это была не девушка, это был я! В колготках, ярко накрашенный (почему лицо-то сразу и не распознаешь), кажется на голове косички, или что-то вроде того. Плед мешает разобрать. Мне вдруг стало как-то тяжело дышать. Я одним махом допил чай. Ещё раз присмотрелся... На фото я очень даже искренне улыбался. Но при этом, было в нём что-то очень чуждое... Будто бы это и не я был, а кто-то другой в моём теле. — Понял теперь? — спросила Юля, аккуратно вынимая телефон из моих рук. — Ты меня наря... — Эй, на меня не вали! — резко парировала моя невеста. — Ты сам меня просил. Я тогда думала, что это шутка. — Так что вообще случилось? — Ну... Утром, ты встал очень рано... В общем, с её слов... Утром я встал очень рано. Насколько именно, она точно и не могла сказать. Однако к восьми часам, когда Юля проснулась, я уже долгое время был на ногах. Мытый-перемытый, пахнущий одним из её кремов, в симпатичной цветастой пижаме, которую она мне подарила, а я не носил (не из-за внешнего вида, просто она не очень удобная, а для пижамы это важно), и на голове у меня была странная нетипичная причёска из двух направленных назад хвостиков. Юля была весьма шокирована. Но ещё сильнее её удивило, что я приготовил ей завтрак. Я никогда не готовил завтраки. Ужин — это да, обед иногда. Но почему-то первый приём пищи... В общем, она сразу спросила: «Кто ты, и куда дел моего Кирилла?». А я не ответил, только немного посмеялся. Тут Юля вспомнила, что я вообще-то собирался ехать за салатами. Чем она, кстати, была весьма недовольна. Моя невеста считала, что мы и сами с усами! Если захотим, то очень даже неплохо их сделаем. Я опять посмеялся, и набрал мамин номер. Вежливо поздоровавшись, я сообщил своей родительнице, что в этом году не приеду. Мол, мы сами попробуем сделать. В этот момент у Юли совсем отпала челюсть. А я, едва она закончила с завтраком, начал суетиться и распоряжаться. Мол, картошка и морковка есть,майонеза хватит, а вот горошек и колбасу нужно бы купить... В общем, пока моя подруга жизни ходила в магазин, я поставил всё вариться, и вообще стал готовить. Правда получалось у меня не очень хорошо, и Юля присоединилась. Пока мы резали-мешали, она всё пыталась у меня выпытать, чего это на меня нашло. А я не отвечал. Наконец, с готовкой было покончено. На время, но покончено. Сваренные овощи остывали на балконе. И вот тогда я стал объяснять ей... И Юля подумала, что это такая мстительная шутка за вчерашний вечер. Честно говоря, я не могу её за такую точку зрения винить. В общем, её ненаглядный Кирилл заявил, что он на самом деле чувствует себя женщиной, и давно хотел бы начать жить именно так. И попросил у своей невесты выдать мне какое-нибудь платье. Она и выдала. Какое-то старое, уже ненужное. Ведь это тогда было как бы шуткой... День шёл. В чём-то самый обычный предпраздничный день, а в чём-то совершенно уникальный. Юля не очень детально рассказала мне про то, что я творил. Но понемногу она стала думать, что шутка-то зашла слишком далеко, и может на самом деле не совсем шутка. Я был другим. Движения, интонация... Даже голос будто бы чуть выше стал. Ну а потом наступил вечер, и настало время готовиться к самому празднику. Но накрывать стол — это так скучно! И я попросил у Юли... В общем, о том, чего я видел на фото. Ну и дальше Новый год мы встречали словно бы две девушки. В таком виде я даже говорил о себе как о женщине. И вёл себя... Романтично, но не в интимном смысле. Так моя невеста обозвала это поведение. Знаете, это как... Посидеть вдвоём под одним пледом, смотря какой-нибудь интересный (а в нашем случае ещё и страшный) фильм. Но без всяких поцелуев. Максимум лёгкие объятья. Ну а потом мы пошли спать... И самое странное, что Юля была этим всем довольна! Она ничего не понимала, но общение с этой моей женской стороной ей понравилось. Что ж, вольной — воля, а меня это всё вот ни разу не порадовало. И сразу заставило задуматься о всяких заболеваниях... психических, само собой. Весь остаток дня прошёл как обычно. Разве что в лёгком беспокойстве. Лёг спать я после полуночи. И никаких снов мне будто бы не снилось. Проснулся утром, и сразу же потянулся за телефоном. Семь утра... Третьего числа. Ха! И тут я уставился на свою руку. Ногти на руке всегда были ухожены, но теперь они... В общем, они были мягкого розового цвета. Сразу не заметишь, но... — Да ёб... — закричал я, чем разбудил свою подругу жизни. — Кирилл? — спросила она, пытаясь разлепить сонные глаза. — А кто ещё? — Ну, вчера ты попросил называть тебя Кариной. — И ногти накрасить тоже попросил? — Нет. Ты их сам накрасил. Я бы сделала аккуратнее, но ты хотел сам! Я вскочил с кровати, побежал в ванную, открыл холодную воду и сунул голову под душ. Это было чертовски неприятно, зато будто бы успокаивало. Прибавляло, как ни странно, чуточку хладнокровия. Со мной явно было что-то не так. Это очевидно. Вопрос был в том, что с этим делать? Вероятно, без специалиста мне не справиться... Но с другой стороны, меня ведь могут просто в психушку упрятать! Это уже настоящее раздвоение личности! — Ты просил... просила напомнить, — сообщила мне Юля. — Про записку. — Какую ещё записку? — В заметках, в телефоне. Я сразу же подорвался её читать... И едва взглянув на неё, стал заливаться безумным хохотом. Да... это было нечто! — Ты действительно с ума сошёл? — спросила обеспокоенная невеста. — Вчера ты намного адекватнее себя вёл. — Ага! С ума! Карина, значит! Взвесив телефон на руке, я с размаху запустил его в стену. Со всей силы, так что он прямо на части распался. Юля прямо так и попятилась назад, с опаской смотря на меня. А меня вдруг отпустило. Это было как приступ, я совершенно себя не контролировал. Это даже не ярость, не злость... Это будто какая-то стрёмная одержимость. — Всё, Юль. Мне уже лучше. Насколько это возможно. — Что там было-то? — Там? А... ничего важного. Поверь. Просто один случай из детства... Который никто кроме меня знать не мог. Очень постыдный случай. — И стоило из-за этого бить телефон? — Не стоило, но очень захотелось! Я не знаю что со мной, но, похоже, это надолго. Что мне делать? Но она лишь пожала плечами, и обняла меня. Кто знает, куда это всё приведёт... Но наличие рядом надёжного человека успокаивало. Хоть немного.