23:59

Как бы не было жаль подвыпившим участникам - предновогодний корпоратив подошёл к концу. Выпроводив сотрудников, шеф обвёл взглядом бардак, царивший в просторном холле арендуемого под офис помещения. Что ж, как говорится: любишь кататься - люби и саночки возить. Вволю повеселившись сегодня, завтра им предстояло до начала рабочего дня вернуть первоначальный порядок. Лампочка замигала, сигнализируя, что всё под контролем, когда он закрыл главные двери офиса. В футуристической "стекляшке" офисного здания в центре города оставалось всё меньше освещённых окон. Предновогодняя суета города ощущалась даже в одиннадцать вечера, но основные пробки, к счастью, уже рассосались, так что из центра удалось выехать меньше чем за полчаса. Время близилось к полуночи, и уже нестерпимо хотелось попасть домой: снять галстук-удавку, классический костюм тройку; закрыв глаза, насладиться тишиной. Завтра нужно закончить пораньше, чтобы успеть домой к четырём, - думал он, выезжая на прямой участок, ведущий на окраину. Там ждал небольшой, но свой дом. Ради приезда отца он даже поставил в гостиной небольшую ёлку. Они не виделись уже несколько месяцев. Он скучал. С тех пор, как ушла мать, они очень сблизились с отцом: она, наплевав на сына-подростка и мужа, поддалась мимолётной страсти и упорхнула в объятия более молодого, сладко напевшего в уши. Крепус не простил, когда она, нагулявшись, приползла на порог, вымаливая прощение. И Дилюк не простил. Их семья стала меньше, но крепче. Беда сплотила, напомнив о ценности пресловутых семейных уз. С тех пор прошло больше десяти лет, но связь сына и отца не ослабла. Даже не смотря на то, что он съехал из отчего дома. Купил свой, открыл небольшую фирму с прицелом на дальнейшее расширение. В праздники, наконец, будет возможность не по телефону, как обычно, а лицом к лицу поговорить с отцом: рассказать о делах, спросить совета. Не новый, но вполне добротный джип шуршал колёсами по слякоти на дороге. Жёлтые пятна уличных фонарей освещали жалкие остатки грязных сугробов на обочине: зима пришла ненадолго и сменилась оттепелью, не дождавшись главного праздника года. В зеркале заднего вида быстро приближался слепящий "дальний". Дилюк, цыкнув, сильнее прижался к обочине, пропуская торопыгу. Обгоняя, заниженный чёрный седан выехал на встречку и резко начал сбрасывать скорость, "гуляя" по трассе. От него в разные стороны разлетелись два тёмных силуэта... Мотоцикл улетел куда-то в сторону, скрывшись в кювете. На лобовое джипа с глухим ударом и хрустом трескающегося стекла, с широко раскинутыми руками приземлилось тело мотоциклиста, через секунду отброшенное инерцией от резкого торможения обратно на дорогу. Перекатившись несколько раз, оно безвольно обмякло. Машинально заглушив двигатель и дёрнув ручник, Дилюк, как зачарованный смотрел на медленно заполняющуюся красным паутину трещин перед глазами. Наклонился и поднял с пола перед пассажирским креслом улетевшую сумку. Вынул начатую пачку и несколько раз щёлкнул зажигалкой, так и не взяв сигарету в рот. Нужно было делать какие-нибудь простые, понятные, обыденные действия. Вернуть привычный ход вещей. Исключить из них кровь и всё повторяющийся в ушах глухой удар. Он опустил глаза и бессмысленно смотрел на мигающее двоеточие, разделяющее зеленоватые цифры. 23:59 : : : : 0:00 - Брат, ты как? Аварийку включи. - Стук костяшками пальцев в окно вывел из оцепенения. Стекло съехало вниз до упора. - Тебе помощь нужна? Я ехал следом за мотоциклистом, когда его этот уёбок сбил. Брат, эй, ты не виноват, - мужчина похлопал по плечу, заглядывая в лицо. - Ты слышишь? - Он замолчал, прикуривая дешёвую крепкую сигарету, обдав неприятным горьким дымом. Дилюк стоял около распахнутой двери на нетвёрдых ногах. Адреналин растворялся, оставляя слабость и пустоту. Нечастые в это время машины медленно проезжали мимо. Некоторые парковались на обочинах по обеим сторонам дороги: люди выходили, прикладывали телефоны к уху, что-то возбуждённо в них говорили. Кто-то уже расставлял светоотражающие треугольники, обозначая место ДТП. Чёрный седан торчал в опоре фонаря. Дилюк только мельком кинул туда взгляд. О нём думать вообще не хотелось. Гнев родил жестокую мысль: собаке - собачья смерть. Он медленно шёл вперед, туда, где молча стояли несколько человек. Один, сидевший на корточках над телом, убрал руку от шеи лежавшего и, отвернувшись, отошёл. Нервно задрожал огонёк долгой затяжки. На сетчатке как будто отпечатался ужас в глазу, который лишь на мгновение появился перед Дилюком. Теперь он, лишённый всех эмоций, смотрел вверх, в чёрную неизведанную Пустоту. Грязь и кровь по-своему окрасили длинные тёмные волосы, небрежными рваными мазками обрамлявшие творение смерти. Они как будто нарочно ничего не скрывали, чтобы все видели законченную картину: правая сторона лица была раздроблена и перемолота - чудовищная театральная маска. Левая половина - до: молодой, красивый. Правая - после... Последним штрихом редкие снежинки ложились на кожу. Тепло жизни ушло и невесомым кристаллам больше ничего не угрожало. Где твой шлем, парень? Почему ты был без шлема? - Бессильная ярость, судорожные попытки непринятия вопили в душе. - Ты сам виноват! От кого ты бежал так стремительно, что забыл об опасности? Или к кому спешил, презрев риски? Нет больше ни пункта А, ни пункта Б. Только безымянный тридцатый километр дороги. И время. 23:59 . . Скорая, полиция, ДПСники. Формальности: опрос, осмотр, протокол, освидетельствование. Тело кладут на носилки и грузят в машину. Заберите и мою память! Так же хлопните дверью и увезите далеко, навсегда, чтобы забыть лицо этого глупца! . . 4:07 Тёмный дом понемногу оживал, встречая хозяина: тёплый свет согрел комнаты; ледяная вода на лице обожгла, ненадолго заставив мысли отвлечься. Мужчина стоял посреди гостиной, кажется не зная, что ему делать дальше. Потом, что-то для себя решив, небрежно бросил пиджак на кресло, расстегнул пуговицы жилета и в компании захваченной из бара бутылки виски сел прямо на пол кухни, опершись спиной о дверцу шкафа. Ослабил узел ненавистного галстука и залпом выпил - содержимое бокала огнём прошлось по горлу. Дилюк набрал короткое сообщение. Ответ пришёл сразу. Он закурил и, откинув голову, закрыл глаза - ждать оставалось недолго. В тишине звук открываемых ворот, смолкший двигатель, входная дверь, звякнувшие о тумбочку ключи. На пороге кухни, руки в карманах брюк, стоял парень. - Это называется "бухать в одно лицо". Не думал, что увижу это когда-нибудь в твоём исполнении, - он подошёл и, присев на корточки, показал экран своего мобильника. - Что это: "Когда будешь?". Для тебя это почти истерика. Протянутая рука отвела длинную с ядовитым синим градиентом чёлку, открывая правую сторону лица: так ненавистный обладателю шрам через веки на скулу. Пальцы прошлись по всей длине, ощупывая каждую неровность. - Кэйа, не закрывай его от меня. - Хорошо, - парень сам провёл рукой, пятернёй зачёсывая длинные волосы назад. Сел рядом на пол, устало вытянув ноги. - Люк, я слушаю... * Около двух лет назад старый друг со своей женой затащили Дилюка в какой-то клуб "обмыть" машину. Обижать отказом их не хотелось, тем более, что он занял им часть суммы и они в благодарность проставлялись. Расположившись в баре, они периодически оставляли его одного, уходя на танцпол. Оставалось сидеть, потягивая бокал вина. Вокруг суетились, смеялись люди. Два бармена развлекали посетителей небольшими представлениями, сопровождавшими приготовление коктейлей: подбрасываемые бутылки с виртуозной ловкостью закручивались и ловились, внося свой точно отмеренный вклад в сложный напиток. Всеобщее веселье, подкреплённое ритмичной музыкой, было заразительным. И Дилюк позволил себе ещё один бокал. Он дал знак и уже через несколько секунд ему повторили. Но бармен, как-будто в нерешительности, отошёл не сразу. Он задержал взгляд на "скучном" госте. Гость в ответ поднял глаза. С такой экзотической внешностью только тут и работать, - отметил про себя Дилюк. Смуглая кожа, крашеные яркие волосы, чёлкой закрывающие половину лица. Пронзительные синие глаза. Белая рубашка с вызывающе расстёгнутыми верхними пуговицами, заправленная в брюки, высокий пояс которых был больше похож на корсет. Красивый. Выделялся даже здесь. - Эй, смотри, кого мы встретили! - Изрядно выпившие и разгорячённые танцами, друзья атаковали его с двух сторон, подтаскивая для демонстрации пару малознакомых людей. Дилюк даже имена их не знал. - Это же здорово! Вдвойне веселее в такой компании, - подыграл он их восторженному настроению. - А мне, к сожалению, уже пора. Был рад встретиться. Стоя на ступенях заведения, он с наслаждением закурил и вслушивался в, теперь казавшиеся непривычно тихими, звуки ночного города. - Я хотел... Дилюк обернулся на голос. За спиной стоял тот самый бармен. Парень улыбнулся, но получилось... нервно. - Я... - слова давались тяжело - Слушай, я буду проклинать себя, если не попытаюсь. Попытка, - он засмеялся, тряхнув головой, - в данном случае - пытка! - И протянул сложенный листок с неровным краем. "Кэйа +7 ххх ххх хх хх" Дилюк молчал. Потом протянул руку и коснулся синих прядей. Парень сделал шаг назад, но вернулся, решив дать согласие: зачем начинать с тайн? И сам открыл изуродованную часть лица. - У меня два вопроса. Наше общение предполагается на платной основе? - Челюсти бармена зло сжались, делая скулы более отчётливыми. Он резко мотнул головой. - Хорошо. Такого рода развлечения меня не интересуют. И второй - у тебя линзы? - Что? Н-нет... Дилюк протянул разблокированный телефон. - Забей номер, я позвоню. И возвращайся уже. Холодно. * Это было два далёких года назад. Если бы за день до этого Дилюку сказали, что его подцепит бармен-экзот, он бы даже не посмеялся, а, скорее, оскорбился. Но жизнь непредсказуема. Нам не дано знать, где найдём, а где потеряем. В то же самое время в нескольких кварталах и тоже на кухне на полу сидел парнишка и переживал из-за ссоры. Он ещё не знал, что это не размолвка, исправляемая словами, а потеря: потеря фатальная, окончательная. Что нет больше ни пункта А, в котором они вспылили, и парень выскочил из дома, забыв шлем, ни пункта Б, в котором они смогли бы подобрать слова, чтобы всё поправить... Точкой в их истории осталось только время - 23:59