Все встречи с тобой

Порш ожидал, что Кинн ещё припомнит ему инцидент с костюмом, причём в самое ближайшее время. Однако вскоре понял, что ошибся. Кинн будто вовсе забыл о случившемся. К огромному изумлению Порша, тот больше не пытался даже раздеть его взглядом или прибегнуть к какой-нибудь хитроумной уловке, чтобы поддразнить. Вот только Порш всё равно был уверен, что Кинн не отказался от своих намерений насчёт него. Просто казалось... Казалось, Кинн чего-то терпеливо ждал. Это ожидание Порш инстинктивно чувствовал в каждом обращённом к нему взгляде, в самых нейтральных и незначительных словах. За последнее время между ними установились довольно странные отношения, внешне напоминающие дружеские. Они больше не вступали в споры и препирательства, старательно избегая острых ситуаций. Но в то же время не сблизились ни на шаг. Кинн не стремился вовлечь Порша в разговоры или остаться с ним наедине, а сам Порш и подавно не делал этого. И всё же он чувствовал, что, несмотря на внешнюю стабильность, что-то неуклонно меняется. Изменения эти происходили внутри него самого, наполняя душу нешуточной тревогой. Порш с отчаянием осознавал, что заболел Кинном. Проклиная его мысленно, Порш одновременно с этим не мог думать о ком-то или о чём-то, кроме Кинна. Стоило выйти из спальни, как Порш тут же непроизвольно искал его взглядом и, если не находил, начинал нервничать и не мог сосредоточиться на общении с другими людьми. Собираясь на семейный завтрак, обед или ужин, Порш подсознательно готовился к встрече с Кинном. Выбирая, проснувшись, одежду в своём гардеробе, Порш с раздражением ловил себя на мысли, что одевается вовсе не для себя, а для Кинна. Иногда, развивая свои навыки самообороны или просто упражняясь в тренажёрном зале, Порш с беспокойством задавал себе вопрос: для чего он делает всё это, прежде всего? И тут же гнал от себя подобные мысли, боясь признаться самому себе в том, в чём совсем не хотелось признаваться. А ещё Кинн с каждым днём удивлял его всё больше. Казалось, это уже совсем не тот чрезмерно самоуверенный парень, которого знал Порш. Куда подевались присущие Кинну высокомерие, властность? Эти черты, до боли знакомые Поршу, проявлялись теперь редко. Кинн был всё время бодр, деятелен и непривычно оживлён. С охраной по-прежнему держался строго, но с более близким кругом телохранителей – почти по-приятельски. В голове у Порша крутились десятки вопросов, и лишь огромным усилием воли он заставлял себя сдерживаться, чтобы не забросать ими Кинна. Порш изо всех сил пытался делать вид, что все эти перемены не вызывают у него ни малейшего интереса, и в то же время прекрасно сознавал, что ужасно заинтересован.

⊰❤⊱

Кинн долго ломал голову, почему один из тех, кто отвечал за легальную часть их бизнеса, назначил встречу не в каком-нибудь ресторане, а на заброшенной стройке, которая уже несколько лет велась в примыкающей к Бангкоку местности. Кинну и раньше приходилось бывать в этом месте, унылом, угрюмом и полным страшных тайн. Строители появлялись на своём объекте от случая к случаю, поэтому большую часть времени стройка пустовала, что делало её излюбленным местом для встреч тех, кому хотелось скрыть свои чёрные делишки от глаз обывателей. Несмотря на сомнения и колебания, Кинн всё-таки поехал. Перед выездом что-то подсказало ему прихватить с собой больше телохранителей, и он не стал противиться интуиции, которая его редко подводила. Увы, сомневался Кинн не напрасно. На стройке он обнаружил связанного Порша, который даже с кляпом во рту попытался предупредить его об опасности, грозившей им всем. Не прошло и минуты, как Кинн выяснил, что это за опасность: Таван, уперев в его спину дуло пистолета, объявил, что рассчитается с ним и Поршем за всё, в чём они якобы виноваты. Головорезы, явившиеся по зову Тавана, надолго заняли телохранителей Кинна, а потом и вовсе отделили их от него. - В чём именно виноват перед тобой Порш? Разве вы вообще знакомы? - обратился к Тавану Кинн. Пушка между лопаток не очень-то способствовала вдумчивому диалогу, но он понимал, что главное сейчас – это сохранять хладнокровие. - Он виноват не меньше, чем ты, а то и больше! - вновь раздался голос Тавана, который Кинн едва узнавал. Голос был неприятный, истерически-визгливый. - Он позарился на чужое. И поплатится за это, - продолжил Таван, резко развернув Кинна к себе лицом и толкнув вперёд, чтобы удобнее было целиться. - А всё ты, Кинн! Ты фактически не скрываешь своего отношения к этому ублюдку, из-за чего Вегас решил... Так что тебе, Кинн, я отстрелю кое-что, чем ты думал, когда так увлёкся кем-то! - Тогда тебе нужно поднять пушку повыше, - спокойно заметил Кинн, глядя ему в глаза, - и целиться мне в голову. - Ты ещё шутишь? - взвился Таван. Кинн усиленно размышлял. Должен быть какой-то способ унять этого душевнобольного. В том, что Таван ненормальный, Кинн уже не сомневался. Тот жаждал его смерти и смерти Порша. Рука Тавана дрожала, его палец плясал на курке пистолета. В любую минуту мог прогреметь выстрел. Кинн со странной отстранённостью слушал обвинительные речи Тавана. Невероятно, что когда-то Кинн считал этого парня милым. Сейчас его черты были искажены до неузнаваемости. Злобная усмешка судорогой свела лицо Тавана. Он действительно выглядел безумным. - ...и начну я, пожалуй, с него, - с кривой улыбкой заявил Таван в конце своего обвинительного акта и направил пистолет в сторону связанного Порша. Мысль, что Таван может убить Порша, заставила Кинна похолодеть. - Нет! Не смей. Не трогай его. Порш вовсе не стоит у тебя на пути, поверь, - Кинн старался, чтобы его голос звучал как можно убедительнее. - У тебя нет причин убивать его. - Нет причин? - зашипел Таван. - Ты что, прослушал всё, что я сказал? Он отнимает у меня Вегаса! Таван задыхался от бессильной ненависти. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не нажать на курок. - Вегас сблизился с Поршем, только чтобы использовать его как рычаг давления на меня. Таван, ты же сам так сказал. Или твоя логика уже совсем не работает? А зрение? Нужно быть тем ещё ревнивым слепцом, чтобы не видеть, что Порш воспринимает Вегаса в качестве друга, не более. Впрочем, тут я тебя могу даже понять – некоторое время назад я тоже слепо ревновал, - Кинн, отчаянно рискуя, жёстко рубил фразы, надеясь, что до Тавана так дойдёт лучше. Кроме того, Кинн старался переключить его внимание с Порша на себя. И... удалось! - Тогда почему Вегас охладел ко мне?! - крайне эмоционально выкрикнул Таван и с силой толкнул Кинна в грудь пистолетом. Падать Кинн умел, поэтому он не только сгруппировался при падении, но и успел схватить тяжёлый кирпич, которым, поднявшись, запустил в Тавана. Выбив из его рук пушку, Кинн вытащил свой собственный пистолет и, держа Тавана под прицелом, развязал Порша. - Вызови подмогу, - шепнул Кинн ему. Порш, немедля, достал свой телефон. Таван же, воспользовавшись тем, что Кинн отвернулся, подобрал своё оружие и выстрелил в него. Кинн не почувствовал особенной боли, его просто обожгло изнутри. Он упал, а Порш, его прекрасный Порш, рванул к нему. Таван оттолкнул Порша, и тот, потеряв равновесие, рухнул в проём между плит, оставленный рабочими, по всей видимости, чтобы поднимать через него объёмный груз. Кинн успел выстрелить в Тавана, доползти до проёма и увидеть, как парень, который стал для него самым любимым человеком, лежит на холодных камнях. Больше Кинн не видел ничего. Плиты, каменные блоки, серое небо – всё стянулось вокруг него и навалилось, чтобы задушить, раздавить, смять и не оставить ничего от прежнего Кинна...

⊰❤⊱

- ... и доктора сказали, что ранение серьёзно, но вы выживете, господин Кинн... - ...ты повёл себя по-дурацки! И ты знаешь, что я прав!.. - ...Кинн... - ...следовало продумать последовательность действий лучше, Кинн... - ...Кинн... - ...поэтому на твоём месте я бы повёл себя аналогично... - ...Кинн... - ...Кинн... - ...Кинн... Кинн... Кинн... Кинну показалось, что один из голосов – самый тихий и в то же время самый настойчивый – доносится откуда-то издалека, но, открыв глаза, он понял, что человек, которому принадлежит этот голос, находится так близко, что можно протянуть руку и дотронуться до его лица. Именно так Кинн и поступил, совершенно не думая о том, что скажет по этому поводу Порш. Да тот ничего и не сказал, только прижал его руку к своей щеке и долго держал. - Кинн?.. - позвал Порш, когда глаза Кинна стали закрываться под воздействием лекарств. - Надо было чуть не умереть, чтобы ты обратился ко мне так ласково? - слабо усмехнулся Кинн. Вместо ответа Порш склонился над ним и поцеловал. - Даже так? - искренне удивился Кинн. - Особо не обольщайся, - Порш сел обратно на стул у кровати и принял наигранно неприступный вид. - Я просто решил, что после того, как мы оба чуть не откинулись... мы имеем право делать, что хотим. И – с тем, с кем хотим. - Мы всегда имели это право, Порш, - с улыбкой поправил его Кинн. - Ну... - Порш вздохнул. - Я слишком долго злился на тебя, признаю. Я уже даже не помню, с чего вообще зародилась эта злость, но все наши сердитые пикировки лишь подпитывали её. А теперь... стоило бы, наверное, поблагодарить твоего бывшего – если б он, конечно, ещё был жив, – за то, что создал опасную ситуацию, которая многое для меня прояснила. У меня в голове знатно так прочистилось, Кинн, и я... В общем, больше я на тебя не злюсь. А вспоминая то, что ты предлагал мне ещё тогда, в Лондоне: встречаться время от времени и... Я не против такого развития событий. Кинн, я целую вечность ни с кем не спал. И просто уже на стенку готов лезть. Всё это являлось не совсем тем, что хотел услышать Кинн, но, взвесив все “за” и “против”, он решил, что это какой-никакой сдвиг в их отношениях. Да что там, настоящий прогресс! “Пусть только снова окажется в моих руках, я быстро заставлю его понять, что “время от времени” для нас недостаточно, - уверенно подумал Кинн. - Ты будешь моим, Порш. Нет, ты уже мой. Просто пока пасуешь перед серьёзными отношениями, страшишься увязнуть в том, чего не понимаешь. Но ты поймёшь. И перестанешь бояться”. - Вот как? Значит, уже долгое время хочешь меня одного? - всё же не удержался от подколки он. - Значит, - проворчал Порш. Спустя несколько минут Кинн уснул, а Порш, глядя на него, вновь вспомнил тот ужасный момент, когда Таван выстрелил. Сказать, что Порш испугался – ничего не сказать. У него внутри всё будто оборвалось от страха, от безумной тревоги за Кинна. Порш и представить раньше не мог, что его так шокирует сама возможность потерять Кинна. Самоуверенного, рискового Кинна, который не боялся никого в преступном мире. Который спокойно разъезжал на своих дорогих машинах, не всегда беря с собой даже минимум охраны. Который постоянно был заметен в любом обществе – красивый, опасно-привлекательный, непослушная прядка волос то и дело спадала ему на лоб, на губах играла ухмылка, – Кинн и не думал вести себя более осторожно. “Нахальный волк, убеждённый, что всегда сумеет всех перехитрить, что всё схвачено, всё под контролем”, - раздражённо думал Порш. Он слышал иногда, как Кинн расписывает отцу свои операции – смелые, продуманные. Порш неизменно отмечал его победный, гордый взгляд и довольную улыбку. Порш подозревал, что Кинну не особо нравится быть частью мафии, однако тот определённо привык к опасности, привык жить на грани. “Блять...” - Порш всё ещё никак не мог уложить в голове мысль, что Кинн рискнул своей жизнью, чтобы освободить его. И ведь Кинн сделал это так легко, так обыденно... Но только ли потому, что привык разрешать все проблемы, невероятно рискуя? “Он разучился отступать, - неожиданно понял Порш. - И именно этим Вегас может воспользоваться”.

⊰❤⊱

- Серьёзно, Порш? - Кинн прервал упражнение и поднялся с тренажёра. - Ты не понимаешь, почему я пока не могу призвать Вегаса к ответу? В глазах Порша вспыхнуло раздражение. - Не разговаривай со мной таким снисходительным тоном, Кинн! - сердито выдал он, следуя за ним к другому тренажёру. - Я, в конце концов, тоже часть основной семьи, как и ты. Кинн быстро сменил тактику и смягчил тон: - Может, тогда будешь и таким же разумным, как я? Ты не умеешь вести дела семьи, не умеешь даже разговаривать на языке мафии. Неудивительно, что ты не видел за поступками Вегаса того, что в действительности за ними стояло. Не слышал в его словах то, что он на самом деле говорил. - Так научи меня, - неожиданно предложил Порш. - Что? - Кинн в удивлении поднял брови. - Я сказал, научи меня, - повторил Порш. - Меня бесит то, что из-за таких уёбков, как Вегас, я не могу распоряжаться своей собственной жизнью. Даже с телохранителями я ограничен в передвижениях. Три долбанные попытки накачать меня наркотой! Не говоря уж об истории с Таваном! А ты, когда Вегас к нам заявляется, так спокоен и делаешь вид, что он тут вообще ни при чём. Я тоже так хочу. Хочу быть хитрым и чётко понимать, когда наступил подходящий момент для мести. Кинн прислонился спиной к тренажёру, вытирая полотенцем лоб. - То, что предстоит сделать, – это не шутки, - серьёзно сказал он. - Ты говоришь так, словно я этого не понимаю, - Порш остановился напротив него и скрестил руки на груди. - Кинн, это мне хотят навредить, меня хотят использовать, чтобы потом можно было подкинуть моё изломанное тело основной семье в качестве пощёчины от побочной семьи. Я хочу научиться противостоять нашим врагам. - Тебе ничему не надо учиться, - усмехнулся Кинн. - Рассерженный Порш способен дать более решительный отпор, чем толпа размахивающих оружием безумцев. Волнение от быстрого выздоровления Кинна и его возвращения из больницы, которое поначалу сковывало Порша, прошло, и теперь к нему вернулась кипучая энергия. - Хватит насмехаться надо мной, Кинн! - запальчиво осадил его Порш. - И хватит уже недооценивать меня. Можешь не верить, но у меня есть внутренний стержень, который не даст мне сломаться, что бы ни случилось. Кинн схватил его за руку и, несмотря на сопротивление, привлёк к себе. - Я прекрасно знаю, что у тебя сильный внутренний стержень, Порш, - вкрадчиво произнёс Кинн, поглаживая пальцами его шею. - Наряду с массой других физических достоинств. - Кинн, ты... ты пытаешься отвлечь меня от темы разговора, - запротестовал Порш, стараясь не терять боевой настрой. Кинну теперь удивительно легко удавалось воздействовать на тайные струны его души, усмирять его недовольство. Иногда Порш не знал, злиться ему или улыбаться после слов Кинна. - Конечно, пытаюсь, - между тем, спокойно подтвердил Кинн. - Я всегда буду использовать всевозможные уловки, чтобы добиться тебя. Порш несильно толкнул его в грудь, и Кинн отступил на шаг. - Да будь ты серьёзнее! - напустился на него Порш. - Я не желаю, чтобы меня трепали по пёрышкам, как птенца, а потом отправляли на своё место – на жёрдочку в клетке. Нет, Кинн, я хочу принимать участие в осуществлении твоего плана. Не беспокойся, я не буду помехой. Кинн вздохнул, ничего не ответив. Порш нервно прикусил изнутри щёку. Молчание Кинна оскорбляло его. Сжав кулаки, Порш пытался сохранять самообладание. Ему хотелось по привычке ударить Кинна, но он сдерживал себя. Его удар сейчас, в отличие от недавнего времени, был бы равносилен прикосновению шёлка к камню. Всё потому, что за желанием ударить на самом деле таилось совсем другое желание. И теперь, когда Кинн вернулся домой полностью оклемавшимся от ранения, Порш надеялся, что они смогут, наконец, провести время вместе так, как им обоим давно хотелось. Впрочем, это совершенно не означало, что Порш собирался позволить Кинну взвалить лишь на себя одного план мести Вегасу. - Хорошо, - в итоге услышал Порш ответ Кинна. - Однако имей в виду, что любая ошибка может стать роковой. Порш поспешно кивнул. - Даже самые тщательно продуманные планы порой срываются, - добавил Кинн, устроившись на сиденье тренажёра. - Что-то идёт не так, и... - И всё летит в ебеня, - продолжил за него Порш. - Точно, - хмыкнул Кинн. - Окей, я понял, - заверил Порш. - Очень на это надеюсь, - сказал Кинн и, схватив за запястье, снова привлёк его к себе. Порш мгновенно потерял равновесие и упал ему на колени. Локоть Порша ткнулся во что-то мягкое, а голова – во что-то твёрдое. Кинн не сдержал смешка. - Это моя голова, - бросил Порш, потирая лоб. - А это мой подбородок, - с весельем отозвался Кинн. - И моё плечо. - Так тебе и надо, - пробормотал Порш, неожиданно растерявшись. Он попытался вывернуться и подняться с колен Кинна, но тот, дав ему выпрямиться, крепко прижал его к себе. - Кинн, - в голосе Порша прозвучало возражение. Кинн сжимал его запястья словно тисками, и Порш хотел бы, опять же, по привычке рассердиться, хотел бы вести себя так, будто его принуждают. Но не мог. Больше не мог. При этой мысли он слегка расслабился. А Кинн, глядя ему в глаза, усмехнулся тихо и многозначительно. - Вот мой плохой парень. Мой Порш. - Я не твой парень, - Порш нахмурился. - Не обманывай себя. Ты мой, - не отрывая от него жаркого взгляда, возразил Кинн. Порш тут же вновь напрягся, и Кинн снова усмехнулся. - Всегда нужно учитывать деликатность твоей гордости, не так ли? - спросил он. - Не больше, чем твоей, - парировал Порш. - Задет, - притворно оскорбился Кинн. Всё ещё обнимая Порша, Кинн скользнул губами по его шее. Порш не сделал попытки отстраниться, но вдруг сказал: - Кинн, сначала я хочу прояснить кое-что между нами. - Что же? - Кинн поднял на него взгляд. - Пока мы будем спать вместе... У тебя. Буду. Только я, - раздельно проговорил Порш. - Никаких других любовников, понял меня? - Разумеется, - удивлённо ответил Кинн. - Как ты вообще умудрился предположить, будто я стану... - Я вижу тебя насквозь, Кинн, - резко перебил его Порш. Затем, чуть замешкавшись, но, тем не менее, даже не пытаясь изобразить раскаяние, признался: - Я копался в твоём телефоне. У тебя там целый гарем! Порш выпалил это и тут же пожалел – его ревность стала очевидной. К тому же... он с трудом удерживался, чтобы не предъявить к Кинну ещё кучу требований. Нечего было и надеяться, что тот не заметит этого. И Порш действительно увидел усмешку на его губах. - Ревнуешь? - спросил Кинн. - Чтобы я ревновал тебя к твоим смазливым мальчикам? - Порш театрально закатил глаза в лучших традициях Танкхуна, после чего с силой хлопнул по плечам Кинна ладонями, призывая к серьёзности. - Имей в виду, если засеку кого-то из них в радиусе трёх метров от тебя, то тоже заведу кого-то ещё. Возможно, у меня даже будет несколько парней одновременно. И не говори мне, что ты это осуждаешь. Нельзя иметь один набор правил для себя и другой – для всего остального мира. Порш замолчал. Чутьё настойчиво твердило ему: только что он снова слажал. Но, сколько ни думал, так и не понял, где. - Ты всё ещё думаешь обо мне хуже, чем я есть, - Кинн прищурился, поймав его взгляд. - Порш, никаких других парней для меня больше не существует. И гарема тоже. Кроме того, я и раньше никогда не спал с несколькими парнями одновременно. - Мне всё равно, - резко сдал назад Порш. - Какое мне дело... Что было до меня и будет после меня – плевать. Меня волнует лишь то, как всё обстоит при мне. - Ты – мой. А я – твой, - отчеканил Кинн. - Зачем мне нужны другие, если у меня есть ты? Сердце Порша предательски дрогнуло. - Отпусти меня, - отведя взгляд в сторону, он попытался подняться с колен Кинна. - Почему? - Кинн прижал Порша к себе крепче и поцеловал его долгим, страстным поцелуем, заставившим дыхание участиться. - Тебе нужны правила, Порш? Хорошо. Вот эти правила. Я буду хранить верность тебе. Ты будешь хранить верность мне. Никаких других парней. Всё ясно? - Предельно. А как насчёт девушек? - спросил Порш нарочито беспечно, прекрасно сознавая, что это уже откровенная провокация. - Никаких других людей, Порш, - процедил Кинн сквозь зубы, начиная терять терпение. - Это была шутка, придурок. Просто шутка, - Порш в очередной раз попытался вывернуться из его рук. - Отпусти меня. - Судя по всему, нам ещё о многом предстоит договориться, - наклонив голову, Кинн опять начал целовать его и целовал до тех пор, пока Порш не начал отвечать на поцелуи с не меньшей активностью. - Хотя есть кое-что, что уже ясно нам обоим: нам всегда будет хорошо в постели. Проведённую с тобой ночь невозможно забыть. Порш закрыл глаза и вздохнул. - А я не желаю вспоминать о той ночи. Я был слишком... - Распалённым? - Кинн тихо рассмеялся. - Окей, давай не будем вспоминать о той ночи. Давай просто переживём её вновь. Нет, не так. Я хочу много таких ночей для нас. И даже – ещё лучше, чем первая. Перестань только закрываться от меня, Порш. - Что ты имеешь в виду? - не понял тот. - Думай обо мне, - мягко попросил его Кинн. - У нас есть чувственное влечение друг к другу, о котором многие могут лишь мечтать. Более того – нам ничто не мешает стать прекрасной парой и всегда быть вместе. Мы можем обрести друг в друге ту свободу, которую никогда не обретём, будучи частью мафиозной семьи. Будь честен сам с собой, Порш, признай это – и у нас всё будет в порядке. - Замечательная речь, но ты напрасно стараешься, - напряжённо проговорил Порш. - Мне не нужны серьёзные отношения. - Порш. - Нет, Кинн, - отрезал тот. - Что, всё должно быть только по-твоему и никак иначе? Я с этим не согласен. На кой хрен всё усложнять? “Чёрт, - подумал Кинн. - Похоже, если ему что-нибудь втемяшится в голову, спорить бесполезно. Гораздо проще будет воздействовать не словами, а действиями. Порш либо осознает всё сам рано или поздно, либо не осознает вообще”. И не пытаясь переубедить Порша, Кинн просто запечатал его рот новым поцелуем. Какое-то время Порш оставался напряжённым, но Кинн не обратил на это внимания. Его губы блуждали по лицу и шее Порша, а ладони, скользнув вниз по спине, легли на ягодицы. - Порш... - шептал Кинн. - Я так хотел снова прикоснуться к тебе... И Порш, простонав, наконец, расслабился. Торжествующе улыбнувшись, Кинн приподнял его и посадил на край сиденья тренажёра. Совсем не ласково. Не сдержав хохота, Порш обнял его за шею. Руки Кинна, выдернув подол рубашки из-под пояса брюк и проникнув под неё, стали ласкать обнажённую кожу Порша. - Твоя одежда тебе идёт, - с поддразниванием протянул Кинн. - Но я подхожу тебе больше. - Заткнись, - Порш увлёк его в очередной поцелуй. - В жизни мы с тобой любим её самые необычные стороны, - выдохнул Кинн ему в губы после поцелуя. - Да-да, это у нас общее. А теперь – заткнись, - Порш снова хохотнул и начал раздевать его. - Есть и кое-что ещё, что у нас общее, - Кинн ловко стянул с Порша брюки. - Нечто более... интересное. - Возможно, - Порш скинул с себя рубашку и подмигнул ему. Кинн провёл языком вниз по его шее к плечу и, когда Порш задрожал, укусил. - Ты в тот день, в Лондоне, отчасти не был самим собой, но только не в этом, - закончил свою мысль Кинн. Губы Порша изогнулись в соблазнительной улыбке. - Физические аспекты нашего взаимодействия были мне приятны. Я совершенно чётко помню, что ты очень хорошо, - он окинул Кинна быстрым взглядом, - оснащён для этого. Кинн с жаром поцеловал его живот, чуть прикусив кожу. - Как же меня ведёт от одного твоего присутствия рядом... - едва слышно прохрипел Кинн. - Скажи мне, что у тебя никогда не было так ни с кем другим, - вдруг потребовал Порш, зарываясь пальцами в его волосы и закрывая глаза. Голос Порша прозвучал резко и глухо, будто слова вырывались помимо воли, выдавая чувства, которые он не хотел выказывать. - Скажи мне то же самое, - с аналогичной требовательностью прошептал Кинн в ответ, слегка сжав его возбуждённый член через ткань боксеров. Выругавшись от переизбытка непрошеных эмоций, Порш признался: - В моей жизни не было никого, кто мог бы сравниться с тобой, Кинн. - Ты тоже возглавляешь мой топ-лист, - довольно улыбнувшись, сказал ему Кинн и приспустил с него боксеры. Тепло, которое Порш чувствовал, превратилось в жар, а сердце забилось так, что стало трудно дышать. Кожа горела, голова шла кругом, в висках оглушительно стучало. Волнение или, скорее, предвкушение потрясающего секса всколыхнуло всё внутри Порша. Кинн снова и снова целовал его, проникая языком в рот. И язык Кинна, и его рука на члене Порша двигались в одном ритме. Порш стонал, изгибался на сиденье тренажёра, пока у него не вырвался прерывистый возглас. Кинн поймал этот возглас удовольствия губами, а Порш схватился за его плечи, едва не упав. Рассмеявшись, Кинн тяжестью своего тела прижал Порша к сиденью тренажёра, не давая соскользнуть на пол. С растрёпанными волосами, с губами, распухшими от поцелуев, вид у Порша был дикий, сладострастный и эротичный... “Роскошен!” - с восхищением подумал Кинн. - Кинн... спальня... - едва вспомнив, где они находятся, выдал Порш. - Идём, - согласился Кинн. И, стоило им переступить порог его спальни, как всё остальное перестало существовать для обоих. Сжигавшее их желание тут же с ещё большей силой прорвалось наружу, охватив горячим пламенем. Они срывали с себя одежду и целовались так, словно завтра для них может и не наступить. Переплетясь руками и ногами, Кинн и Порш упали на кровать. Руки и губы блуждали по телам друг друга, даря, беря, принося наслаждение. В какой-то момент Порш приоткрыл зажмуренные от восторга глаза и изумлённо посмотрел на Кинна. Всё потому, что почувствовал странную нежность, проявляемую им. Нежность, когда в них обоих бушевало желание... Кинн тяжело дышал, его била дрожь, и всё же он ласкал Порша так, словно безумно дорожил им. Порш вновь зажмурился. Нежность Кинна, казалось, манила туда, откуда выхода нет. И пусть Порш знал, что выход есть всегда, он всё равно заблудился, потерял равновесие. Порш потерял и свою независимость, которая помогала ему всегда оставаться начеку. Его чувства наполнились Кинном, его вкусом, его запахом. Порш двигался в такт ласкам Кинна, а тот шептал его имя, проникая пальцами всё глубже и глубже в его тело. - Да-а-а... вот снова мой плохой парень... мой Порш... - хрипло прошептал Кинн, когда тот стал нетерпеливо подаваться ему навстречу. Жаркое желание Порша обратилось почти в ярость, получив подпитку от его смятённых эмоций. - Я не твой! - задыхаясь, Порш едва не вцепился руками в горло Кинна. - Мой, - Кинн прожёг его убийственным взглядом. Затем, поймав колени Порша, он раздвинул его ноги шире и расположился между ними. Только теперь, по угрожающе напряжённым скулам, Порш понял, что Кинн тоже на грани ярости. - Не старайся меня запугать, - колко высказался Порш, когда тот, ухватив за запястья, пригвоздил его к постели. - Ты совсем меня не слышишь. Но, что ещё хуже, ты не слышишь себя, - сказал Кинн, понизив голос, и, прежде чем Порш успел сообразить, резко вошёл в него. Не вполне готовый, пребывающий в замешательстве от собственных противоречивых эмоций и всё ещё слегка раздражённый, Порш громко вскрикнул – неожиданное вторжение причинило ему боль. И потому... Поршу не должно было быть так хорошо. Прикосновения Кинна стали грубы и безжалостны. Его бёдра с силой ударяли по бёдрам Порша. И всё же... абсолютная уверенность, с которой Кинн действовал, полное отсутствие колебаний, крайняя самонадеянность, с которой он использовал тело Порша для собственного удовольствия, странным образом вызывали у Порша чувство восторга. - Д-да... да!.. - лихорадочно вырывалось у него помимо воли вперемешку со стонами. Тело Порша дрожало от блаженства. - Мой Порш... - снова повторил Кинн, прижавшись губами к его уху. Вскоре Порш окончательно потерялся в ощущениях. Кинн будто задался целью измучить его до предела, по-настоящему растерзать. Кинн дразнил Порша близким оргазмом, выходя из него и опять резко вставляя. Это отдавалось в голове Порша красочными фейерверками, било по оголённым нервам, скручивало в болезненном возбуждении. Его голос охрип от стонов, кожа стала невероятно чувствительной. Приглушённые стоны Кинна, его страстный шёпот и чуть ли не рычание, впрочем, являлись подтверждением, что Порш не один здесь совершенно и бесповоротно свихнулся. Наконец, нескольких особенно жёстких движений Кинна – и Порш, глухо ахнув, кончил. Его саркастический внутренний голос собрался было как-то это откомментировать, но обессиленно заглох, потому что даже его обладатель не мог пока вспомнить, как складывать слова в осмысленные фразы. Кинн, достигнув оргазма вслед за Поршем, рухнул рядом с ним на постель. Некоторое время они, обессиленные и запыхавшиеся, просто лежали в тишине, распалённые тем, что только что произошло. - Порш, - позвал Кинн, когда отдышался. Порш тихо вздохнул и закрыл глаза. Он догадывался, что Кинн хочет ему сказать. Снова. И вот что ответить? Ярость испарилась, но Порш по-прежнему пребывал в растерянности. Он никогда не хотел серьёзных отношений. И даже с Кинном не рассматривал такой вариант, когда в больнице предложил ему спать вместе. Однако то, как они вели себя сегодня, выходило далеко за рамки временной связи, на которой Порш настаивал, и в этом была не только вина Кинна. Внезапно почувствовав на своих губах поцелуй, Порш открыл глаза. Кинн склонился над ним и взял его лицо в свои ладони. Порш попытался было бороться, но Кинн был неумолим. Его губы и руки делали то, чего хотели... И чего хотел сам Порш. В конце концов, у него иссякло желание сопротивляться – и Кинну, и своим порывам. Поршу хотелось не только физической близости с Кинном. Пора было перестать лгать себе: он любит Кинна, он, чёрт подери, влюбился в Кинна с первого взгляда ещё тогда, во Вьетнаме! А теперь это чувство стало таким глубоким... и таким важным. Но признаться в этом Кинну... Нет, в этом никак нельзя признаваться, иначе власть Кинна над ним станет безграничной. “Можно одно – полностью отдаваться ему”, - решил Порш. Лишь подсознательно он понимал, что Кинн уже имеет над ним безграничную, безусловную и совершенно восхитительную власть, с которой никогда не будет сил бороться, сколько ни старайся.