Все встречи с тобой

Кан был мафиози с определёнными традициями. Он ждал своего часа с огромным терпением. И если проявит твёрдость, то приобретёт неограниченную власть. Закурив, Кан огляделся и скривился. После недавней перестрелки всё в его доме вызывало отвращение. Впрочем, он готов был мириться с временными неудобствами, готов был ждать столько, сколько потребуется. Однако сегодня терпение давалось ему тяжело – слишком долго пришлось таить в своей душе чёрный яд. К счастью, ждать оставалось уже совсем немного, скоро ожидание закончится, и месть наконец-то свершится. Они должны были вернуться с минуты на минуту. Его люди, которым он поручил доставить ему желанный приз. Да, скоро Нампын будет у него в руках. Она, разумеется, испугается. Отрешённая от мира красавица, похищенная драконом из высокой башни. Похищенная у другого дракона. Месть... Вернее, возмездие. Ради достижения этой цели Кан был готов на всё. Был готов даже использовать для этого Нампын. Он поморщился при этой мысли, но твёрдо решил, что ни за что не отступится. Брак с Нампын будет венцом возмездия. Но наивысшим наслаждением станет тот момент, когда Корн узнает об этом. Кан улыбнулся, выдыхая сигаретный дым и представляя, как увидит в глазах Корна отчаяние. Такое же унижение испытывал когда-то и он, Кан... Тут послышался звук шагов, и Кан едва не бросился из своего кабинета во двор дома – ему хотелось как можно быстрее увидеть свою невесту. Минуту спустя дверь открылась, но вместо красавицы Нампын порог комнаты переступили его люди, привлечённые им для её похищения. Все семеро в смущении поглядывали на босса, и ни один из них не произносил ни слова. - Где она? Где Нампын? - прорычал Кан. - Босс, её слишком хорошо охраняют. Даже армии не хватило бы, чтобы её выкрасть, - проворчал один из семерых. - Мы её почти схватили, - добавил другой. - Но тут появился этот чёртов Чан и... Мы, конечно, в него выстрелили, он в нас тоже выстрелил, но телохранители госпожи Нампын успели увести её. И тут же на звук выстрелов в сад выбежала ещё куча охраны. Нам повезло, что мы сумели унести ноги. Кан в ярости сжал кулаки. Неужели Корн снова одержал верх? А ведь победа, казалось, была так близка... Пройдясь по своему кабинету, Кан повернулся к стоявшей перед ним семёрке: - Болваны! Мне следовало бы вас пристрелить! Те в молчании переглянулись. - Но вы не стоите того, чтобы тратить на вас пули! - заорал Кан. - Убирайтесь отсюда! И если кто-нибудь из вас проговорится... Тогда не ждите пощады. Всех убью! Как только дверь закрылась, он повернулся к фотографии Нампын, стоявшей в рамке на его столе. - Я сам похищу тебя, - Кан стиснул зубы, обращаясь к фотографии. - Пора проникнуть к тебе в башню, придумав очередной предлог.

⊰❤⊱

Кинн тяжело привалился к стене рядом с дверью в спальню матери Порша. Кинн не знал, как теперь смотреть Поршу в глаза. Оказалось, что этот дом, куда отец доставил свою сестру, Порша и Порче, чтобы защитить их, никакой защиты не гарантировал – ведь именно здесь мать Порша едва не похитили. И самое ужасное в том, что ей по-прежнему грозила опасность... Кинн отстранился от стены. Немного помедлив, отворил дверь, осторожно переступил порог и замер, ошеломлённый открывшейся картиной. Освещённый тусклым светом бра, Порш сидел на полу, привалившись к кровати плечом. Он спал и во сне сжимал руку матери, которая спала ещё крепче из-за воздействия снотворного. Стараясь ступать как можно тише, Кинн приблизился к кровати. Теперь он увидел, что у Порша следы слёз на лице. Тот так испугался за безопасность своей мамы... Сердце Кинна пронзила вина, ещё более острая, чем та, что обожгла, когда Порш закрыл его от пуль своим телом. Собравшись с духом, Кинн наклонился и, прикоснувшись к руке Порша, прошептал: - Порш... Тот вздрогнул и мгновенно открыл глаза. Несколько секунд он в молчании смотрел на Кинна – смотрел так, словно видел впервые. Потом облегчённо выдохнул и обнял его. Кинн обнял Порша в ответ и крепко прижал к себе. Внезапно отстранившись, Порш посмотрел ему в глаза. - Как хорошо, что с тобой всё в порядке, - судорожно сглотнув, сказал он. - Ты нашёл гадов, пытавшихся похитить мою маму? Кинн, тебя так долго не было, и я уж подумал... - Я нашёл Вегаса, - со вздохом ответил Кинн. - Вот только, судя по всему, он здесь ни при чём. Вегас даже предложил свою помощь. Порш с удивлением воззрился на него. - Вы же враги... - Нас сделали врагами, - Кинн пожал плечами. - После того, что произошло недавно, Вегас многое переосмыслил. Надеюсь. Впрочем, доверять ему я, в любом случае, не собираюсь. Порш вдруг нахмурился, и Кинн понял, что того тревожит. - Да, всё верно, - подтвердил его тревоги Кинн. - Тот, кто затеял с нами эту игру, – гораздо хитрее, чем Вегас. - Ты кого-то подозреваешь? - торопливо спросил Порш. - Может, догадываешься?.. - Порш, таких мразей очень много, - невесело усмехнулся Кинн. - И любой из них из-за долга перед нашей семьёй или ещё из-за чего-то с радостью навредит нам. Я всю жизнь провёл среди этих людей и прекрасно их знаю. Я и сам почти ничем от них не отличаюсь. Тут он вдруг отодвинулся от Порша. Кинн впервые осознал, как сильно Порш пачкается, оставаясь рядом с ним. А ведь Порш – его любимый человек, которого следовало беречь. И ни Поршу, ни его матери и брату ничто не угрожало бы, если б они не являлись частью преступной семьи. Кинн в ярости стиснул зубы. Он не может отпустить Порша, как недавно и заявил тому прямо в лицо. Но что может, так это... спрятать Порша от врагов так, что никто не найдёт. Не найдёт ни Порша, ни его маму, ни его брата. В конце концов, Кинн ещё в день появления в этом доме Порша, подробно расспросил своего отца о том, как удавалось многие годы скрывать эту часть семьи. Благодаря тому разговору, Кинн знал, что справится с подобной задачей даже ещё лучше, чем отец. “Видимо, мы сможем встречаться всё же лишь по выходным”, - бесцветно подумал Кинн. - Я уверен, что мы найдём выход, - тем временем, убеждённо произнёс Порш. - Скажи только, с чего начать. - С чего начать? - Кинн вздохнул, проведя по своим волосам ладонью. - У нашей семьи множество врагов, Порш. Похоже, мне придётся вспомнить их всех поимённо. К сожалению, на это уйдёт слишком много времени. А времени, возможно, нет. Никто не может сказать, когда затеявший всё это подонок нанесёт новый удар.

⊰❤⊱

Порш тупо смотрел на Кима. - Нет, - тяжело сглотнув, сказал он в итоге. - Это не предложение, - угрюмо бросил Ким. - Отец и Кинн уже всё решили, а я сопровожу Порче, тебя и тётю в пункт назначения. Собирай вещи. - Где Кинн? - требовательно спросил Порш. - А как ты думаешь? - ответил вопросом на вопрос Ким, помрачнев ещё сильнее. И, больше ничего не сказав, свалил из спальни. Порш рассеянно закрыл за ним дверь. Значит, это прощание Кинна? Самый щедрый, самый бескорыстный прощальный дар – независимость и безопасность. Возвращение всего того, что Порш ценил раньше больше всего и считал уже навсегда потерянным. Тактичное, достойное прощание. Или плата за услуги. Пощёчина. Порш выругался. Отчаяние подступило неожиданно. Оно сотрясало его тело, а душу заполняла мучительная пустота. И безнадёжность. Каким же наивным идиотом он был всего несколько коротких недель назад, поддавшись дурацким, ненужным опасениям! Как могло его волновать, что кто-то будет предписывать, как ему жить? Порш жаждал независимости, не понимая, что независимость – это всего лишь синоним одиночества. Не понимал он и того, что быть чьим-то парнем – гораздо приятнее, чем быть чем-то отдельным и свободным. Порш стал любовником Кинна, стал частью его жизни. Эта жизнь, пусть опасная, словно вывернутая наизнанку, с серой моралью, а иногда пугающая, обладала для Порша своей ценностью и являлась, несомненно, более приемлемой, чем то бездумное и во многом однообразное существование, какое он вёл, путешествуя по всему миру. Кинн стал его партнёром, его любовником и другом. В действительности Кинн никогда не требовал, чтобы он, Порш, сдался ему. Кинн никогда не хотел управлять им. Но всё же их отношения были похожи на то, будто Кинн одной рукой удерживал его в своей полной опасности жизни, а другой – отталкивал. Когда, например, долго тянул с тем, чтобы приобщить к делам семьи. Или вот как сейчас – когда возникла брешь в безопасности дома. Но ведь и Порш поступал точно так же – притягивал и одновременно отталкивал. Эта мысль так поразила его, что он обессиленно рухнул на постель. Неужели и со всеми остальными он вёл себя аналогично? Ещё даже до Кинна? Порш стал припоминать, сколько раз использовал секс как игру и спорт, прекрасно понимая, что его сердце в этом не участвует, и он может отступить, как только об этом догадаются? Порш так прочно себя защитил, что неудивительно, что и он, и Кинн испытывали чувства близости и сходства. Возможно, Кинн видел в нём собственное отражение – Порш вёл себя как преступный босс, создавший для сердца подобие тюрьмы своими страхами. Для Кинна же тюрьмой являлся семейный бизнес, поэтому он не станет удерживать в этом заключении тех, у кого есть шанс выбраться. Существовала вероятность, что Кинн надеется на то... на то, что Порш сам захочет остаться с ним в тюрьме навсегда. А Порш этого не понимал. Не понимал того, что Кинн хочет, чтобы Порш пришёл к нему как тот, кто знает, что может уйти в любой момент, когда пожелает, но который больше всего хочет остаться. Кинн хотел свободы, которую в его жизни может дать только любовь. И если Порш хочет продолжить серию своих идиотских поступков, то должен последовать за Кимом и покинуть этот дом. Тогда он с успехом подтвердит глубинный страх Кинна, что его нельзя полюбить.

⊰❤⊱

Сообщение от Вегаса застало Порша за допросом оставшейся в доме охраны – допросом по поводу того, куда исчезли Кинн и его отец. Чертыхнувшись, Порш прервался и прочёл: “Без лишних предисловий пересылаю тебе текст письма моего отца нашему дяде”. Порш нахмурился и кликнул по ссылке. А там... “Корн! К тому времени, когда ты прочтёшь это, Нампын станет моей женой. Конечно, ты попытаешься нас найти, попытаешься вырвать её из моих рук. Что ж, я очень на это надеюсь. Потому что в таком случае я убью тебя, брат, убью на её глазах. Находясь на пути к вечным мукам, ты будешь знать: я всю оставшуюся жизнь посвящу тому, чтобы твои сыновья расплачивались за твои поступки. Тебе придётся смириться с этим, Корн. Как ты себя чувствуешь, сознавая свою беспомощность?” - Мама... - прохрипел Порш и, рванув к её спальне, на ходу приказал охране обыскать весь дом.

⊰❤⊱

Порш едва не рухнул с мотоцикла от радости, когда заметил в ночной тьме какой-то огонёк, маячивший впереди. Приблизившись к нему, Порш сразу же понял, что это и есть заброшенный дом, о котором сообщил Вегас, когда ответил на звонок. Дом казался ужасно старым, и было ясно, что в нём давно уже никто не жил. Подъехав к воротам, Порш слез с мотоцикла и, оставив тот валяться, подбежал к дверям. Распахнув их, переступил порог и в ужасе оцепенел. Его мама сидела на ветхом стуле, и мерцающий свет лампы, стоявшей на столе, окрашивал её кожу в зловещие оттенки. Длинные волосы с застрявшими в прядях листочками и травинками разметались по спине и по плечам, а одна бретелька красивого платья сползла с плеча. Кисти её рук были перетянуты шёлковым шнуром, но локте алела ссадина, а на подбородке отчётливо проступал синяк. Господин Кан же явно в чём-то убеждал её. Когда дверь распахнулась, Нампын сильно вздрогнула, а Кан резко обернулся; при этом в глаза сразу же бросились свежие царапины, оставленные на его лице ногтями. Рука Кана метнулась к пистолету, засунутому за пояс, но в следующее мгновение он узнал Порша и замер в удивлении – было совершенно очевидно, что глава побочной семьи никак не ожидал увидеть его. - А, это ты, Порш, - проворчал Кан с усмешкой. - Кто бы мог подумать... - Вы! Что вы делаете?! - вскричал Порш. - Отпустите её! - Порш... мой Порш... - тихий голос матери пронзил сердце Порша. Он впервые за много лет услышал её голос. Неужели похищение настолько взбудоражило её, что она возродилась, как феникс из пепла? Неужели благодаря дяде Кану, наконец, случилось то, чего не могли добиться лучшие доктора мира? Нампын вскочила на ноги и сделала движение в сторону сына, но Кан преградил ей дорогу. - Не так быстро, моя дорогая, - спокойно проговорил он. - Мы пока ещё не готовы принимать поздравления даже от твоего старшего сына. - Вы с ума сошли! Вы не можете на ней жениться! - прошипел Порш, сжимая кулаки. - Вы не можете... - Сначала я намерен сделать её своей, - снисходительно разъяснил Кан. - По правде говоря, я бы уже справился с этим, если бы не некоторое недопонимание между нами. Он поднёс ладонь к своей расцарапанной щеке. - Я не выйду за тебя, Кан, - ровно сказала Нампын, после чего снова посмотрела на своего сына. - Порш... - Тебе не стоит беспокоиться о Порше, Нампын, - усмехнулся Кан. - Он получит всё, что пожелает, за своё соучастие в моём плане. Порш уставился на него в полном недоумении. “Какого хрена?.. - думал он. - Неужели этот мудак рассчитывает на меня? Он что, полагает, что я могу одобрить его ужасный план?” - О, Порш... - прошептала Нампын. - Ты знал о его замысле заранее? - Нет, мама. Конечно, нет, - растерянно пробормотал Порш, испытывая благоговение от самого факта разговора с ней и одновременно лихорадочно размышляя о той ситуации, в которой они оказались. - Мама, он лжёт. Не верь ему. - Естественно, Порш ничего не знал, куда ему, - хохотнув, подтвердил Кан. - Это именно я всё придумал. Увы, я не учёл лишь одного... Не знал, что Порш так глуп. Не думал, что он влюбится в Кинна. Это непредвиденное обстоятельство чертовски усложнило задачу. Я надеялся, что Вегас сможет помешать этому и переманить его на нашу сторону, но... Что уж тут скажешь, мой старший сын в очередной раз меня подвёл. Порш сделал глубокий вдох, вспомнив о хладнокровии Кинна в сложных ситуациях. Немного успокоившись, Порш сказал: - Послушайте, дядя, вы должны прекратить это дерьмо немедленно. Позвольте моей маме уйти со мной. Не знаю, какой демон в вас вселился и толкнул на этот безумный шаг, но... - Корн – вот этот демон! - вдруг агрессивно перебил его Кан. - При чём здесь он? - не понял Порш. - Почему вы его ненавидите? Какое отношение он имеет ко всей этой ситуации? - Какое отношение? - Кан зло рассмеялся. - Ты действительно хочешь это узнать, Порш? Ну, слушай... Его рассказ занял минут десять. Но даже спустя ещё пять минут Порш всё равно не мог в полной мере осознать услышанное. - Нет, я не верю... - в шоке выдохнул он и осёкся, переведя взгляд на залитое слезами лицо матери. И Порш понял сейчас одно: надо оградить её от ужасных откровений Кана. Вот только было уже поздно. - Всё так и было, - между тем, кивнул Кан. - Корн убил твоего отца, Порш. А потом просто обставил всё так хитро, что многие детали дошли до меня лишь тогда, когда вы все к нам вернулись. И ещё... я искренне люблю Нампын, пойми. Порш невольно поёжился от его признания. - Не надо... - Порш покосился на маму и заметил, что та с горечью смотрела на Кана. - Не надо? - переспросил Кан. - Не надо рассказывать правду? Впрочем, я уже всё рассказал. А теперь я хочу отомстить Корну, но не пулей. Пуля – это было бы слишком быстро и слишком милосердно. Я хочу, чтобы он прошёл через тот ад, который достался мне, чтобы он познал бессилие, угнетавшее меня и Нампын все эти годы, пока она находилась в его власти, пусть физически и была далеко. Нампын приглушённо всхлипнула, и сердце Порша сжалось. - Не слушай его, мама, - ласково обратился он к ней. - Порш, - в свою очередь, обратился к нему Кан. - Корн убил твоего отца и довёл до сумрачного состояния твою мать. Я заставлю его заплатить за это. - Отыгравшись на ней? - ощетинился Порш, кивнув на маму. - Да, к несчастью, - с сожалением признал Кан. - Но ничего не поделаешь. Нампын – лучшее оружие против Корна, и я намерен воспользоваться этим оружием. Порш попытался подобрать какие-то разумные фразы, которые смогли бы остановить Кана. - Прекратите. Вот просто... прекратите. Мама вас не простит, - рискнул Порш. - Нампын лучше находиться подальше от Корна, - невпопад отозвался Кан. Воззвать к его разуму не получилось. Порш понял, что никто Кана не остановит. Никто не помешает ему исполнить задуманное. Собравшись с духом, Порш молниеносно достал свой пистолет и направил дуло на Кана. Рука подрагивала. - Я не позволю вам забрать её, - предупредил Порш, глядя дяде в глаза. Кан смотрел на него с ухмылкой. - Парень, а ты уже убивал? Уверен, что сможешь нажать на спусковой крючок своей пушки? Думаешь, что сможешь убить меня? Порш стиснул зубы и ещё крепче сжал в своих руках пистолет. - Не сомневайтесь! - запальчиво бросил он. - Я сделаю то, что должен. - Порш, давай-ка лучше ко мне, - неожиданно и вполне миролюбиво предложил Кан. - Переходи на мою сторону. Или что, продолжишь жить в доме убийцы своего отца и спать с сыном этого убийцы? Давай же, опусти оружие. - Нет, - отрезал Порш. - Значит, - Кан разочарованно покачал головой, - несмотря на всё услышанное, ты на стороне Корна? На стороне основной семьи? - Нет, - Порш прищурился, не спуская с него взгляда и представляя перед собой мишень. Кан громко выругался и двинулся в его сторону. - Никогда не смогу понять, чем Кинн сумел заслужить такую преданность! - воскликнул Кан, приблизившись к Поршу на несколько шагов. Пушка дрогнула в руках Порша. - Мама, подойди ко мне, - бросив на неё быстрый взгляд, попросил он. - Она никуда не пойдёт, - раздражённо заявил Кан. - Я уже объяснил тебе, почему всё будет так, как я решил. Порш прицелился. - Да вы просто нарываетесь, чтобы я... - Выстрелил? - закончил за него Кан и издевательски хмыкнул. - Ты не выстрелишь, Порш. А я... Я слишком долго ждал возможности отомстить. И не собираюсь упускать свой шанс теперь. Он приблизился к Поршу ещё на несколько шагов. Его глаза сверкали, и Порш снова подумал о том, что никто не сможет остановить этого человека. Однако ради спасения мамы придётся нажать на этот проклятый спусковой крючок. Кан подошёл уже совсем близко. Усмехнувшись, он проговорил: - Ты собираешься убить меня на глазах у своей матери? На секунду прикрыв глаза, Порш надавил на курок. Но в тот же миг Кан, этот опытный в перестрелках мафиози, выбросил вперёд руку и перехватил пушку. Пружина сработала, но удар пришёлся по пальцу Кана, и выстрела не последовало. Порш вцепился в пистолет, пытаясь снова выстрелить, но Кан вырвал оружие у него из рук и в гневе закричал: - Ты всё же нажал на крючок, паршивец! Ты готов убить меня ради своего распутного парня? Хочешь, чтобы он ни о чём не узнал? Какая защита! Тебе впору быть его телохранителем, а не любовником! Но разве ты не понимаешь, что я собираюсь сделать для тебя и твоей матери?! Кан вдруг размахнулся и с силой врезал Поршу кулаком в лицо. Порш охнул от боли, и в глазах у него потемнело. Но всё же, благодаря еженедельным спаррингам с Кинном, он сумел удержаться на ногах. В эти мгновения Порш, в самом деле, думал о Кинне, думал о том, что станет с Кинном, если он позволит Кану себя прикончить. Всё-таки умереть ради Кинна, спасая его шкуру, Порш всегда успеет. А вот выжить ради Кинна – это сложнее, это настоящий вызов. И пора бы привыкать именно к этому, раз почти уже заключил брак с мафией. Отступив на шаг, Порш попытался понять, как действовать дальше, но Кан, двигаясь с поразительной быстротой, снова его опередил. - Ты всё только портишь! - разъярённо обвинил Кан. - Боюсь, мне придётся тебя пристрелить! Печальная необходимость. Ужасная сцена для глаз твоей матери, однако ты не оставляешь мне выбора, Порш. Порш торопливо прикидывал варианты действий. Варианты не радовали. Он не сомневался, что Кан приведёт свою угрозу в исполнение – это было написано на его лице. - Порш, тебе не следовало вмешиваться в мою игру, - пристально глядя на него, продолжил Кан. - Нет! Порш! - Нампын попыталась освободиться от пут. - Если ты убьёшь моего сына, Кан, то тебя убью я! Кан не отреагировал. Он будто фильтровал всё, что она говорила, слыша только то, что его, более или менее, устраивало. Порш взглянул на маму и в отчаянии крикнул: - Мама, не сдавайся! Что бы со мной ни случилось, Кинн найдёт тебя! Ради памяти обо мне он найдёт тебя и спасёт! А ещё запомни, что никто не сможет ничего сделать с твоей душой! - Дядя вообще ничего не сможет ей сделать! - раздался яростный голос. Порш повернулся к двери и почувствовал, как его затапливает облегчение. - Кинн... - выдохнул он. В следующее мгновение Кан схватил Порша за волосы и, рывком притянув к себе, приставил к его горлу холодный ствол пистолета. Однако Порш уже ничего не боялся – ведь перед ним в дверном проёме стоял Кинн, и он был прекрасен и опасен. Определённо, ещё более прекрасен и опасен, чем обычно. В руке Кинн сжимал магнум, а глаза его сверкали гневом. - Не кажется ли тебе, дядя, что я подхожу для твоей мести гораздо лучше, чем Порш? - обманчиво спокойно поинтересовался Кинн и, глядя на Кана в упор, направил на него свой пистолет. - Хотя... Хочешь, заключим пари? Вот оно: сегодня я убью тебя за то, что ты сделал. - Попытаться тебе, конечно, никто не запрещает, - усмехнулся Кан. - Если только ты не боишься пожертвовать своим парнем, Кинн. Или его матерью. Так как же? Кем хочешь пожертвовать? Поршем или Нампын? В любом случае... ты проиграешь. Спасёшь Порша – он никогда тебя за это не простит. Спасёшь его мать – потеряешь Порша. Кинн промолчал, по-прежнему не отрывая от него цепкого взгляда. - Так что лучше опусти свою пушку, Кинн, - добавил Кан. - Или я застрелю Порша. Он дёрнул Порша за волосы, и тот скривился от боли. Но тут же вновь взглянул на Кинна и с мольбой в голосе произнёс: - Кинн, не слушай его. Иначе он убьёт тебя. А ты должен вызволить мою маму! - Какое благородство, Порш. Ты явно пока ещё недостаточно долго прожил в преступном мире, - насмешливо проговорил Кан. - Несколько минут назад ты пытался убить меня, а сейчас уже готов принести себя в жертву во имя любви к матери и к этому еблану, ублажающему тебя. Порш видел, как исказилось лицо Кинна и как согнулся его побелевший от напряжения палец, приложенный к спусковому крючку пушки. В следующую секунду Кан снова заговорил: - Так что же ты выбираешь, Кинн? Поторопись. Я бы предпочёл как можно быстрее покончить с этим делом. Мне не хочется заставлять Нампын слишком долго ждать. Тут Порш наконец-то осознал весь ужас положения Кинна. Порш знал, что есть только один способ покончить с этим: самому спровоцировать Кана выстрелить, чтобы тот больше не вынуждал Кинна мучиться адским выбором. Но только Порш приготовился предпринять попытку освободиться, чтобы заставить Кана действовать, как услышал глухой стук – Кинн бросил пистолет на пол. - Нет... - подавленно вырвалось у Порша. - Кинн, нет! Зачем ты сделал это, придурок?! - Порш, - Кинн посмотрел ему в глаза, - я не могу допустить, чтобы он... Кан вдруг расхохотался. - Должен признаться, что это проявление нежности меня несказанно изумляет, Кинн. Откуда такие глубокие чувства? Вот уж не думал, что ты снова позволишь себе так размякнуть. Случай с Таваном ничему тебя не научил? - Таван был мусором, - сухо ответил Кинн. Порш видел, что Кинн едва сдерживает свою ярость. Видел, как он ищет способ атаковать Кана, не подвергнув опасности никого другого. - Что ж, мне, в общем-то, плевать, - пожал плечами Кан. - Что до Порша, то... надолго ли он с тобой останется, мучаясь от осознания, что твой отец убил его отца? Кинн оторопел от этой новости лишь на пару секунд. Большего он не мог себе позволить. Не та ситуация, чтобы грузиться размышлениями о том, чего нельзя изменить. - Дядя, ты... - Кинн сделал шаг вперёд. Его лицо побледнело, но осталось решительным. Порш опять скривился от боли, когда ствол пистолета ещё глубже вонзился ему в горло. Кан, тем временем, принялся рассказывать Кинну о прошлом всё то, что уже рассказал Поршу. Это позволило Кинну попытаться найти какой-то выход. Он должен спасти Порша и его мать. Кинн внимательнее присмотрелся к дяде. Тот, в целом, сохранял спокойствие; нервничал он только в те минуты, когда говорил о Нампын. “Разговоры о ней – вот что выводит его на эмоции”, - понял Кинн. И решил воспользоваться этой слабостью противника – пусть даже Порш ужаснётся, услышав его слова. - Ты действительно любишь её, да? - презрительно усмехнувшись, уточнил Кинн у Кана. - Несчастный влюблённый, которого отвергли? Кан замер на мгновение, потом рассвирепел: - Нампын любит меня! - Тогда она должна отплатить тебе за все твои страдания, так? - провоцировал его Кинн. - Нампын ничего не должна! - орал Кан. - Она избавит меня от страданий по своей воле! Затем из его груди вырвался дикий вопль, и он, взмахнув пушкой, навёл её на Кинна. Этого момента Кинн и дожидался. Он бросился на своего дядю, а Порш вырвался из хватки и метнулся в сторону, заслоняя собой свою маму от возможных выстрелов. Кинн был моложе и сильнее Кана, но тот боролся с отчаянием сумасшедшего, и справиться с ним было не так-то просто – Кинн почти сразу же это понял. Он слышал крики Порша и видел искажённое ужасом лицо его матери. В какой-то момент Кинн изловчился и нанёс дяде сильнейший удар в челюсть. Кан попятился, но тут же снова бросился на племянника и ударил его ногой под рёбра. Раздался мерзкий хруст, и Кинна прорезала острая боль – удар пришёлся в ребро, которое уже однажды ему ломали в драке. Кинн отшатнулся; он пытался собраться с силами. Но тут дядя схватил лежавшую на полу доску и, размахивая ею, принялся теснить его. Отступая, Кинн зацепился ногой за ножку стола и, не удержавшись, рухнул на пол. Кан мгновенно взмахнул доской и нанёс Кинну удар в плечо. Затем, отбросив своё оружие, вцепился племяннику в горло. Оглушённый ударом, Кинн не сразу собрался с силами. Он задыхался и хрипел – дядя всё крепче сжимал его горло. “Ещё несколько секунд – и всё будет кончено”, - промелькнуло у Кинна в голове. Но тут он вспомнил о Порше, вспомнил о своей семье – и силы вернулись к нему. Собрав волю в кулак, Кинн согнул ногу в колене и нанёс дяде удар в пах. Кан взвыл от боли, и пальцы его разжались. Кинн попытался подняться на ноги, вот только вдруг почувствовал, как в щёку его упёрлось дуло пистолета. Как оказалось, дядя каким-то образом ухитрился подобрать пушку с пола. - Тебе конец, Кинн! - рявкнул Кан. - Тебе конец. Моя месть Корну начнётся с тебя! Кинн заметил краем глаза бледное лицо Порша. Кинн знал: Порш – это последнее, что он видит. Сейчас пистолетный выстрел подведёт итог его преступной жизни. Больше всего Кинн сожалел в этот миг о том, что так и не набрался смелости признаться Поршу в любви.