Не страшно уснуть, страшно не проснуться

- Кисэ, ты опять? – раздался недовольный голос Аомине. Синеволосый подошел и вручную выключил телевизор. - Я же говорил, нечего сто раз одно и то же смотреть. - А вдруг ученые уже нашли лекарство? – Рета выглядел крайне серьезным. - Вдруг заражение удалось остановить? - Думаешь, если бы это можно было остановить, то полпланеты сейчас тряслись бы за свои шкуры, не имея возможности шелохнуться? А лекарство? Брось, даже если оно и появится, то первым его получат политики, - парень принялся загибать пальцы, - потом владельцы крупных корпораций и фирм, ну, у кого денег хватит, потом те, кто победнее – звезды эстрады и кино… Ты улавливаешь ход моих мыслей? Уже почти месяц, а точнее, двадцать дней, как мир с оцепенением наблюдает распространение вируса, вызванного распространением бактерий, которые изначально должны были лечить рак на поздних стадиях. В одной из химических лабораторий Западной Европы произошел огромнейший выброс токсина, и с тех пор газовое облако грязно-серой опухолью расползается по земной поверхности. Информация мгновенно просочилась в прессу, были запрещены перелеты и закрыты границы – никто не желал заразиться раньше времени. Спустя неделю появились первые выжившие – как оказалось, те, кто не погиб в первые пять дней после заражения, имеют некий иммунитет. Их было мало, очень мало, один на несколько тысяч. Вирус же продолжал распространяться, несмотря на все усилия властей, но теперь появился крохотный шанс с помощью уцелевших создать вакцину, и мир застыл в ожидании чуда. Либо неминуемой гибели. - Иногда я тебя просто не переношу, зачем быть таким пессимистом? – блондин закатил глаза, давая понять, где у него уже сидят подобные изречения, и постарался, чтобы его голос прозвучал как можно бодрее.- По прогнозам, оно будет здесь только через три дня, у нас полно времени! - Для чего? – скептический взгляд. - Сейчас даже на улицу не выйти, чтобы мяч покидать, нас закрыли здесь, как в камерах. - Ну, знаешь, - обиженно протянул Кисэ, и Аомине мысленно похлопал себя по плечу: он точно знал, что от грустных мыслей, как ни странно, блондина может отвлечь только незаслуженная обида. - Если уж моя квартира кажется тебе камерой, так и валил бы к себе, пока возможность была, зачем остался? - А как бы я иначе тебя доставал? – ухмыльнулся тот, подошел к окну и распахнул его настежь. С четырнадцатого этажа открывался прекрасный вид на, пусть и кажущийся пустынным, город. Солнце еще и не думало клониться к закату, заливая дома и улицы ярким, искрящимся светом, - Какой прекрасный денек. А не сделать ли его еще прекраснее, избавив тебя от моего присутствия? - Дурак, - пробурчал Рета, встал и мягко обнял синеволосого сзади, уткнувшись носом ему между лопатками. Конечно, он не поверил ни единому слову этого притворщика. - Не знаю, как ты, а я уже сто лет хочу посмотреть тот новый фильм про парня и монстров, где он убегал, а они его догоняли, а он пря-ятался… - Стой, стой, стой, под это определение подходит абсолютно любой ужастик из последних, - расплылся в улыбке Аомине, все же ему больше нравилось, когда Кисэ не забивает себе голову грустными мыслями. - Пошли, будем искать твоих монстров. И он первым направился к ноутбуку, стоящему на столике перед диваном. - Единственный монстр здесь – это ты, - ехидно прошептал парень в ответ. - Мм, я сделаю вид, что ничего не слышал, за два, нет, три бутерброда! - Ах, ты..! - Да, я идеал, - развел руками Ао и тут же был вынужден отбивать атаку блондина, попытавшегося внезапно напасть на него и защекотать. - Аха-ха, нет, ты не пройдешь, смертный! К концу уже подходил третий фильм, какая-то мелодрама. Еще днем Кисэ в последний момент передумал, и потенциальных монстров на экране заменили попеременно то плачущие, то целующиеся парочки. Дайки тихонько посапывал, откинувшись на спинку дивана, Рета, до последнего боровшийся со сном, все же проиграл ему и прикорнул, положив голову на плечо любимого. Внезапно врезавшийся в стекла порыв ветра был настолько силен, что рамы громко хлопнули, разбудив парней. Аомине проснулся мгновенно, встал, чтобы закрыть окно, и увидел, как небо над вечерним городом очень быстро затягивает грязно-зеленая туча. Понимание пришло мгновенно. Началось. Кисэ лениво тер лицо, не с силах подняться на ноги. - Что там? Молчание. - Аомине? – теперь уже в голосе сквозило беспокойство. Остатки сна слетели с него, стоило ему тоже приблизиться к окну. - Но... они же обещали только через три дня… Блондин был похож сейчас на обманутого в лучших чувствах ребенка – на глаза навернулись слезы, губы дрожат, кулаки судорожно сжаты. Он так бы и стоял, не в силах отвести взгляд от совсем уже темного неба, если бы синеволосый не увел его в спальню. Только в этой комнате были тяжелые бархатные шторы, обычно не пропускающие внутрь лучи солнца, а сейчас – почти сюрреалистический ужас, творившийся снаружи. Он обнял мелко дрожащего Рету и только потянулся к светильнику, как его остановили. - Нет. Не надо. - Хорошо. - Прости... - За что? Успокойся, я же здесь, с тобой. - Ты, наверное, совсем не боишься, ты ведь сильный, а я... – тут его голос сорвался, он тихо всхлипнул. - ... не думал, что все случится так рано. Но я ни о чем не жалею, ты – лучшее, что случилось в моей жизни, я рад, что… - Мы не умрем, - зло перебил его Дайки, усадил парня к себе на колени и попытался в полумраке взглянуть ему в глаза. - Я тоже боюсь до чертиков, но не смей даже думать об этом, ты понял меня? - Да, - прошептал Рета, приблизил свое лицо к лицу Аомине и коснулся его губ. Он всегда вселял в него уверенность если не в своих, то хоть в его силах. Аомине провел языком по нижней губе Кисэ, втянул ее и с легким нажимом провел по ней зубами, заставляя юношу почувствовать разгорающееся желание. Руки нежно гладили спину блондина под футболкой, проходясь по выступающим позвонкам от ребер до копчика. Спустя пару минут такой ласки Рета сам стянул с себя футболку и красноречиво потерся пахом о живот Аомине, вовлекая того в новый поцелуй. Теперь два гибких сильных тела сплелись на кровати, Ао стянул с себя майку, чтобы быть еще ближе к Кисэ – кожа к коже, губы к губам, даже дыхание, казалось, одно на двоих. Домашние штаны вместе с бельем полетели куда-то на пол, Дайки пришлось на несколько секунд прерваться, чтобы в полумраке найти на тумбочке тюбик со смазкой, и сейчас он испытывал почти физическую боль из-за отсутствия контакта с тем, кто стал ему дороже всего. Эти руки сводили его с ума, глаза цвета солнца могли в мгновение ока заставить его пережить просто невероятную гамму чувств, от ярости до щемящей нежности, а эта венка на шее... В моменты их близости она бьется так часто и соблазнительно, что просто нет сил сдержаться и не пройтись по ней языком, что синеволосый и делает, прижимая к кровати так доверчиво раскрывшегося под ним возлюбленного, осторожно вводя в него пока только один палец. Он не хочет спешить, хочет доставить наслаждение каждым движением и поцелуем. Когда Кисэ начинает негромко скулить, требовательно подмахивая в такт пальцам, Аомине склоняется над ним и плавно входит. Начинает размеренно двигаться, получая в награду протяжные страстные стоны, вырывающиеся из соблазнительного рта, который так и хочется… - Ао... мине... – вдруг хрипло произносит Рета, поднимая на него затуманенные страстью глаза, но в голосе слышалось... отчаяние? – Не будь таким нежным! Мне страшно... что ты прощаешься… - Заткнись, - прорычал синеволосый, и продолжил, отмеряя каждое слово резким грубым толчком. - Не. Смей. Даже. Думать. Об. Этом. Кисэ только сильнее впился в плечи парня и глухо застонал, прикусив губу. О, да, так ему нравится больше, так он сильнее чувствует его, и боль – не такая уж и большая плата за затуманенное сознание. Аомине наклоняется и кусает за шею, наверняка оставляя следы, но Рета только сильнее выгибается навстречу, и в живот ему упирается пульсирующий от возбуждения член, который синеволосый сжимает и начинает водить рукой вверх-вниз, понимая, что сам уже находится на грани. Капля пота стекает по виску, Кисэ почти кричит, когда их обоих накрывает волна оргазма. Они ложатся рядом, тяжело дыша, Аомине целует Кисэ, снова – нежно. Он помнит, что где-то недалеко должны быть влажные салфетки, перспектива идти в душ, как и спать грязными, совершенно не привлекала. Все еще немного трясущимися пальцами он помогает любовнику убрать с тела все смываемые следы совсем недавно творимого здесь непотребства. Блондин накрывает их одеялом и утыкается в плечо Дайки, говорить нечего и незачем, они понимают друг друга без слов, и ответным признанием служит рука, аккуратно притянувшая его поближе. И уже почти не страшно. Утром обеспокоенный взгляд темно-синих глаз находит светло-карие глаза и теплеет. На лице появляется неуверенная улыбка. Похоже, судьба подарила им еще один день.