недо(трах)(сказ)анность

«В воздухе все еще витали альфьи феромоны. Антон незаметно прикрыл глаза, и его длинные пушистые ресницы затрепетали, а сзади все намокло. Тело снова предало — он почти ненавидел этого брюнета, который теперь сидел напротив него в кабинете». Это раньше Арс бы подумал: с хера ли там у Антона сзади все намокло, обосрался, что ли? Еще месяц назад бы он так подумал, но таких ошибок больше не совершает, потому как знает, что такое омегаверс, течки, феромоны, альфы, омеги, гаммы-хуямбды и все прочие прелести женской фантазии о мужиках, которые в их влажных фантазиях не только ебутся на офисных столах, но еще и рожают деток. Арс бы и рад этого не знать, но… «Его голубые, как море, глаза смотрели на омегу безотрывно, пробуждая в бедрах жар, а во всем теле — первобытные инстинкты. — Ты весь красный. Ты заболел? Принести тебе аспирин? — спросил брюнет, и Антон смущенно промямлил: — Н-нет, спасибо, я в порядке». Арс закатывает свои голубые, как море, глаза: во-первых, он никогда бы не спросил у Антона, заболел ли тот. Потому что когда Антон заболевает, то соплями покрывается весь кабинет, настолько это очевидно. Во-вторых, Антон никогда не мямлит — максимум бубнит, и это больше похоже на ворчание мопса, чем на смущенное бормотание. В-третьих, Нине, этой милой девушке в юбке-карандаше и блузке школьницы, давно пора перестать сочинять про сослуживцев фанфики — так называется это извращение — или хотя бы делать это в свободное от работы время. Или нужно было всего лишь нормально выключить один раз компьютер, чтобы теперь не страдали так жертвы ее фантазии. Арс скоро окосеет, если будет постоянно смотреть на Антона, который в реальности ни хера не напротив, а сбоку, сидит за своим компом и смотрит то на Арса, то на Нину, тоже пытаясь понять, чем она сейчас занята: печатает отчет или сцену, где Арсений и Антон сосутся, как последние мрази в туалете? Арс с удовольствием бы вычеркнул из памяти день, когда Нина ушла раньше них с Антоном, вся опаздывающая на встречу с подружками, забыв выключить комп, и когда Антон полез за ее ручкой, потому что его закончилась — вечно у него все заканчивается! — и двинул случайно мышкой, то… — Ебать, — сказал тогда Антон, и Арс понял, что тот стоит у компа уже минут пять и моргает на экран с черными строчками открытого документа. Это потом они оба поняли, что это не док, а опубликованный на специальном сайте рассказ, но тогда Арс спросил: — Что там, порнуха? Горячие пожарники? Полицейские? Гэнг-бэнг? Повернувшись, Антон криво улыбнулся. Арс в ответ цокнул, лениво подъехал в своем кресле к столу Нины и тоже посмотрел в монитор. Пробежался взглядом по строчкам, ничего не понял, — нет, он понял, но не понял, — подъехал ближе и поднял брови: — Нина читает истории про голубую любовь? Антон фыркнул бесяче — он один так умеет доводить этим Арса до желания членовредительства — и ткнул пальцем в нижний абзац: — Долбоеб, она их пишет! Про нас с тобой! — С чего ты взял? От долбаеба слышу! — Тут наши фамилии. Совпадали не только фамилии, но и внешность, возраст и окружающие реалии, даже про любимый кактус Арса было написано. В тот вечер они только поржали — Антон слишком громко, что выдавало в нем смущение (вряд ли он до этого представлял себя объектом фантазий), Арс слишком наигранно, что выдавало беспокойство (уж он-то точно был уверен, что поводов для таких фантазий не дает, ориентацию он не выпячивал). Но оба запомнили Нинкин псевд на сайте для дрочил и теперь следили за ее творчеством. Антон в этом не признавался, но Арс знал, что так оно и есть, потому что после залипания в комп тот иногда смотрел на него с такой неловкостью, словно вчера они действительно ебались на столе. Прямо на том, за которым Антон сидит. Арс сто раз запрещал себе заглядывать в Нинкины пописы, и сто один раз открывал их, чтобы однажды увидеть новую работу в жанре омегаверс. Тогда его мир треснул от ахуя и разошелся по швам вторично. По красным щекам Антона и его быстрому отходному маневру в курилку Арс понял, что про роды омеги Арсения и двух очаровательных близняшек тот тоже в курсе. Сейчас Антон снова преувеличенно серьезно хмурится в монитор, чтобы через несколько минут поперхнуться то ли от смеха, то ли от чего-то еще. «Ну конечно, в этот раз течка у тебя, хороший мой», — думает Арс со злорадством. А чего — пусть терпит. В прошлый раз беременяшкой был Арс, пора меняться. Сам он уже попривык к тому, что его ебут на всех плоскостях Антоном, наверное, это было легко потому, что… В принципе, Антон правда хороший. Такой муси-пуси, два метра неуклюжести с морщинками у глаз, когда улыбается. Нет, Арс правда не против бы замутить с ним в реале, но он сдерживается уже год, с тех пор, как начал тут работать. И хотя Антон никогда о геях ничего плохого не говорит, но точно известно, что он натурал. А Арс давно не мальчик, чтоб позволять себе надежду на что-либо. Он как белочка — орехи прячем за одну щеку, желуди за другую. Работа — в одной части жизни, мужики для отношений в другой. И никаких компромиссов. Однако сейчас они оба подсели на эту хуйню с фанфиками, и как с нее соскочить неясно. Потому что очень трудно не заглядывать в истории, которые пишутся твоим личным фанатом, который, в свою очередь, возможно, специально не выключил компьютер, когда уходил. И сайт не закрыл специально. Первым сдается Антон. — Почему я? — он стукается лбом в окно в маленькой кухоньке, где у них стоит микроволновка и кофеварка. — Ладно ты, ты же у нас такой весь… модный, но я? Арс машинально поправляет челку: — Если я слежу за собой, это не значит, что я гей. — Да-да, это еще метросексуал называется, — отмахивается Антон и вдавливает кнопку микроволновки, внутри которой его обед. — Сука, почему я! Почему про нас? Это же не нормально, что человек пишет истории про реальных людей с такими… — Извращениями, — хмыкает Арс не без раздражения. — Конечно, два мужика и… — Да это похуй, — с такой легкостью говорит Антон, что Арс замирает с чашкой кофе. — Там у мужиков из жопы течет смазка и матка у них тоже в жопе! Арс пожимает плечами и аккуратно промакивает последней салфеткой капли кофе на поддоне кофеварки. — Ты чё, ну? — возмущается Антон. — А чем мне морду вытирать? У меня тут картоха с мясом, жирная такая, будешь, кстати? Ну и ладно… Нин, слышь, кинь мне пачку салфеток, на подоконнике, ага! Арсений закатывает глаза — это теперь его постоянная реакция — и проходит мимо высунувшегося в дверь Антона. Нина, милая девушка в круглых очках, которая, казалось бы, должна громко возмущаться при намеке на мужской половой орган, улыбается, протягивая этому улыбчивому идиоту пачку влажных салфеток. Ничего удивительного в том, что на следующий день появляется сцена с дрочкой на кухне в офисе, нет. И Арс только поражается, как Нина успела представить за те три минуты, пока они отсутствовали, такой подробный, шикарный отсос. У него таких и не было в жизни, как она описывает. Снова косясь на Антона, Арс почти видит эту сцену и первым отводит глаза до того, как тот глянет в ответ — а он всегда это делает. — У меня маркер сдох, дай свой, — говорит Антон, подходя к Арсу. На нем почти пижамные штаны и толстовка на три размера больше, спасибо руководству, которое разрешает группе «криэйторов» ходить в том, в чем удобно, а не в чем положено в офис. Поэтому Антон в шмотках, на которые Арс в магазине бы даже не обратил внимание. Конечно, Антон такой Антон, когда он в своих толстовках, его сложно воспринимать как мужчину. Как хорошо, что Арс и не пытается. «Все тело ныло о продолжении и крепких руках на текущей заднице. Антон хотел, чтобы этот альфа брал его со всей нежностью и напором, на какие был способен» — эта строчка из Нинкиной сегодняшней проды, которую она выложила час назад, читалась на растерянном лице Антона вместе с просьбой получить маркер. Протягивая его, Арс почему-то нервно прыснул от смеха, и Антон почему-то, забирая, — тоже. — Ребята, вы же помните, что у нас завтра корпоратив? — в конце дня обращается ко всем Татьяна, руководитель группы, про которую все благополучно забывают от восьмого марта до нового года и от начала проекта до его сдачи. — Вы же помните, что он в восемь? Арсений, я не вижу твоей заинтересованности. — Я все помню, — отвечает он. — Но я уже говорил, что не иду. — Почему? — звучит удивленный голос Антона, и Арс, продолжая печатать, поясняет: — Потому что в этот день у меня другие планы. Сидеть дома и ждать доставку фастфуда, а потом подрочить и лечь спать — вот все его планы на вечер субботы, но сослуживцам это знать не надо. Он не любит шумные сборища, а еще не любит пить, потому что делает глупости, о которых потом жалеет. Он точно знает, что алкоголь плюс Антон в шаговой доступности — точно плохая идея, ведь пьяный Арс — это человек, готовый к приключениям и экспериментам. Ему захочется выяснить, так ли хорошо Антон отсасывает, как представляет Нина. Конечно, он натурал, но вдруг притупленный глотательный рефлекс и суперприз в генетической лотерее в виде большого члена и все такое… И как бы он ни отрицал, но теперь, благодаря Нинкиным фантазиям, тоже видит временами грустное и потерянное выражение на лице Антона, его тактильность, — вот, например, можно было просто пройти мимо и не обязательно было касаться рукой локтя Арса, — его улыбки, его милый нос, в конце концов. Как он сам раньше не замечал этого? Нет, он, само собой, замечал, но не придавал значения. В общем, Арс окончательно запутался. Но уверен в одном: пить в присутствии Антона ему точно не надо, а не пить, когда все веселятся, он не умеет. Потому лучше сидеть дома. «Его пальцы кружили вокруг туго сжавшейся дырочки. — Еще, пожалуйста, еще, — Антон облизнул малиновые губы и посмотрел на Арсения поплывшим, шальным взглядом. — Ты такой сладкий, — вздохнул Арсений, опрокидывая его на спину и подминая под себя. — Хочешь, чтобы я взял тебя? — Да-а-а-а… — Я тоже хочу тебя!» — Да бля, — Арс морщится и убирает со своей футболки выпавшую из ролла рисинку. Нина, конечно, перебарщивает — Арс не любит быть сверху. Только если в позе наездника. И ему не сказать что пиздец как важно вообще трахаться, чаще достаточно просто посидеть вместе и пообниматься. Пожрать роллов, например. Арс кладет палочки на тарелку и смотрит на них с досадой, понимая, что именно этого ему и не хватает сейчас — просто пообниматься с кем-то уютным, комфортным, как любимый плед. Что Нинка со своим траханьем не понимает сути. И что выпить все же хочется, чтобы не свербело в душе драной кошкой одиночество. — Да бля! — говорит Арс, выключая музыкальный канал и открывая бутылку красного. Он еще не слишком пьян, когда пишет сообщение Антону, можно сказать, что он даже выпил для того, чтобы написать: «Будем ебаться, или я могу жрать роллы?» У Арса есть обходной путь — он скажет, что напился и настрочил это по приколу, когда Антон спросит. Но Антон тоже пьян, потому что не тупит, как обычно, а отвечает : «Давай поебемся, а потом пожрем роллы». Арсу смешно, он булькает в бокал и не верит, что тот всерьез. Однако через полчаса на пороге материализуется Антон. — Я прямо с корпората! А ты чё такой кислый? — спрашивает он и демонстрирует ананас, который держит за хвост как кота, нассавшего в ботинки. — Я? — удивляется Арс так искренне, что на глазах выступают слезы от возмущения. — Да я вообще самый веселый человек в этом городе! У меня есть роллы, еще две бутылки винища, а теперь еще и ананас — это ли не повод для вечеринки? Антон ухмыляется, вручает ананас, а после проходит в комнату, откуда доносится медляк, — Арс не смог долго без музыкального канала, — громко хлопает в ладоши и что-то орет, как вдвшник. Арс не слушает — смотрит на его плоскую задницу в обтягивающих джинсах и думает, что ему похер на то, как Антон выглядит без джинсов. Потому что аполлонов полно в еблограмме и хорнете, но хоть один из них улыбается так уютно, как Антон? Приезжает по первому желанию? Хоть один выходил за Арса в выхи? А за каплями для глаз в аптеку в метель посреди рабочего дня? Арс думает обо всем этом, нежно прижимая к груди ананас и улыбаясь мечтательно в спину Антона, пока тот не поворачивается и не оказывается рядом. Смотрит тем самым шальным взглядом — естественно, в нем же тоже не меньше бутылки горючего. — Только я это самое… Я типа в жопу не дам. — А куда дашь? — интересуется Арс. — Ну… это… Я не знаю. Ты у меня первый. Арсу чудится, что за окном взрываются фейерверки, а может, это только у него в голове, когда он целуется с этим корги в человеческом обличии. Только зря он не давал ему шанса раньше — столько потерял, пиздец, столько потерял… Он не Нинка, поэтому не может описать, насколько глубоко в его рот проникает чужой язык и как нежно ласкают чужие губы, но сознание от этого всего плывет, плывет, плывет, пока не уплывает окончательно. — Арс, ну ты чё! — слышит он заплетающегося за все согласные Антона, и хочет сказать, что сегодня он тоже согласный на все, но почему-то ложится на коврик. По канону он должен проснуться утром голенький в кровати со взлохмаченным Антоном и засосами по всему телу, но приходит в себя тем же вечером, на том же коврике, только укрытый пледом с дивана. Антон сидит рядом, натыкает на палку ролл, макает в соевый соус и отправляет в рот. На Арса не смотрит — по телику футбол. — Заебись, а ты меня в кровать не мог отнести? — спрашивает-предъявляет тот, и Антон наконец отрывается от экрана, но жевать не перестает: — Так ты бы заблевал тут все. Тебя мутило, сам же сказал, что надо полежать. — А ты чего не ушел тогда? — Так я не затем приехал, чтоб уходить. Ты, вообще, что за хозяин такой? Сам пригласил, сам половину роллов сожрал, а теперь еще возникаешь, что я тут? Или ты хотел как в Нинкином финале чтоб было? Она, кстати, выложила, пока ты дрых. Когда только успевает, вроде ж на корпоративе. В ту хуйню, где ты типа мой начальник, а я подчиненный. — И что там? — Я еду забирать тебя с неудавшегося свидания, а потом мы оба пьяные трахаемся в машине. — Пиздец какой, — ужасается не до конца протрезвевший Арс. — Я бухой за рулем сидел? Антон пожимает плечами и засовывает в рот последний ролл Филадельфию. — А в нашем? В нашем фанфике? — спрашивает он. — Какой финал? — Я устал, я мухожук, — вздыхает Арс наигранно. — Решай ты. — Я уже решил, что в жопу я не дам. — А в ухо? — У тебя настолько маленький? — А ты возьми и посмотри. И хотя легкий флирт Арса похож на тяжелый петтинг и разговор готов уйти в горизонтальную плоскость, Антон вдруг разводит руки шире и улыбается, словно приглашая. Арс взрослый мужик, ему тридцать шесть, он ценит в людях совсем иные качества, которых в Антоне почти нет, но есть что-то, что все равно заставляет ползти к нему по коврику и падать на него, как гусеница с ветки. — Извини, что обломал, — говорит Арс в его шею. — Ты рассчитывал на порево. — Ты мне написал, что хочешь обниматься. Во втором сообщении, — говорит Антон. — Я поэтому и приехал, Арс.