На том конце нити

      – Но если уйдёт единственное средоточие моих надежд в этом мире, то… какой смысл в том, чтобы быть живым, здравомыслящим и сильным?       …       Вместе уйти — так вместе.       Если подумать, не так уж это и плохо.       Особенно, если…       Пустоту, окружившую Шэнь Юаня, разорвало радостное пиликание Системы. Она поздравляла, что-то говорила про VIP-статус и возможность восстановить шкалу здоровья, и он даже что-то отвечал, но в этот момент всё его сознание было занято совершенно другим – он пытался почувствовать ту таинственную связь, что всю жизнь соединяла его с одним-единственным существом во всех мирах. Да, возможно, в этом непонятном пространстве у Шэнь Юаня не было никакого тела, тем более не было пальцев и нити на одном из них, но неужели кто-то когда-то действительно считал, что она – это только ее материальное проявление? Какая глупость…       Система начала перечислять достижения, когда Юаню показалось, что что-то очень робко, едва ощутимо словно тянется к нему. Или тянет его самого за ту самую нить. Едва ощутимый импульс, но все же – настоящий. Настоящий!       Охваченный невыразимым чувством надежды, Шэнь Юань зло перебил лепет Системы:       – Иди ты к черту!       И потянулся в ответ.       Его словно с размаху швырнуло обратно в тело, и Шэнь Цинцю закашлялся, окончательно приходя в себя. Его тут же обступили, но ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что рядом нет того, кого хотелось видеть больше всего. Это можно было понять – он лежал в каменном зале, в котором было несложно узнать одну из пещер Линси, и вряд ли бы…       Не развивая мысль, Шэнь Цинцю поспешно поднял левую руку и уставился на нить. Такая же яркая, ее конец всё также уходит куда-то в пустоту, а значит… Не зря. Все не зря.       Вокруг началось человеческое волнение, когда Шэнь Цинцю вдруг облегченно рассмеялся. ООС? Плевать!       – Учитель сошел с ума?! – встревоженно воскликнул кто-то.       Лю Цингэ крикнул, чтобы все разошлись. Приблизился Му Цинфан и взял Шэнь Цинцю за запястье, за что получил не ему предназначенную улыбку. Впрочем, пациент, кажется, наконец понял, где находится и кто вокруг, поэтому вскоре его лицо приняло обычное нейтральное выражение.       И тут Шэнь заметил, что рядом также нет Бинхэ.       “Что ж, тоже логично”, – отметил он, ведь все-таки демонам и полу-демонам нечего делать в священных пещерах. А затем не на шутку взволновался.       – Что с Ло Бинхэ?       – Мёртв! – выпалил Лю Цингэ с потемневшим лицом.       – …мёртв? – растерянно повторил Шэнь Цинцю.       В первые мгновения он даже не знал, что думать и чувствовать по поводу этой новости. В голове замелькали глупые вопросы – что теперь делать? А Система, что с ней? А…       – Лю-шисюн, такие шутки неуместны, – строго оборвал поток мыслей Му Цинфана. – Шисюн Шэнь и так пережил большой стресс.       Поднялся шум голосов, которые поспешили также осудить Лю Цингэ, в то время как Шэнь Цинцю выдохнул с облегчением. Он был рад. Несмотря ни на что, он был рад, что его почерневший лотос остался жив. Да, этот факт означал, что им предстоит тяжелый разговор… и мир снова может оказаться в опасности… Но Шэнь Цинцю правда любил Бинхэ. Пусть и явно не так, как тому бы хотелось.       И тут же пришел в голову еще один тревожный вопрос.       – А глава школы?!       Покинуть пещеру у Шэнь Цинцю получилось только спустя полчаса. Едва подавив желание выпросить у Му Цинфана обезболивающее, он хотел было отправиться в свою хижину и подумать о том, как поскорее отправиться на поиски своего соулмейта, но людской поток решил иначе.       Знакомые лица, случайные услышанные разговоры, вездесущий как дух святой Шан Цинхуа, который пытался дразнить его дурацкой песенкой, но Шэнь только махнул на него рукой – когда-нибудь потом он еще расскажет горе-автору о том, чем на самом деле закончилась его писанина. Вот обретет свой хэппи-энд – и расскажет. Может быть. Хорошие новости пришли оттуда, откуда не ждали. После разговора с настоятелями храма Чжаохуа, Шэнь Цинцю был готов сразу вскочить на меч, но…       Бинхэ.       К сожалению, разговор было невозможно отложить.       – Бинхэ, – мягко поприветствовал Шэнь Цинцю, останавливаясь в нескольких шагах от ученика.       В ответ тот посмотрел на него как будто робко, но с такой надеждой, что у Цинцю сжалось сердце. Кажется, Бинхэ увидел что-то такое в его лице, что взгляд его немного потух, и отозвался он тихим:       – Учитель…       – Нам нужно поговорить. Без свидетелей.       – Согласится ли учитель пойти со мной? – спросил Бинхэ, кладя руку на рукоять Синьмо.       На мгновение что-то внутри Шэнь Цинцю испуганно вздрогнуло – этот меч не вызывал у него позитивных чувств, да и что-то внутри откровенно боялось остаться с полу-демоном наедине, где-то так далеко, где никто не придет на помощь. Да, Шэнь уже не раз успел про себя повторить, что произошедшее на хребте Майгу было добровольным, он сам на это пошел, потому что понимал, что потерявший разум Бинхэ уже не может остановиться самостоятельно, и все же…       Чуть качнув головой, Цинцю мягко произнес:       – Лучше пойдем на Цинцзин, в бамбуковый дом.       Бинхэ покорно последовал за учителем.       Они сели за стол, расположившись по разные его стороны. Бинхэ хотел сесть рядом, но Шэнь Цинцю указал ему на место напротив, и это очевидно еще больше насторожило, расстроило и заставило нервничать полу-демона. Он был серьезен и хмур, но это устраивало Цинцю немного больше, чем слезы.       – Я должен тебе кое-что рассказать, – с внутренним волнением начал Шэнь.       Бинхэ кивнул, не спуская с учителя внимательного взгляда, от которого становилось неуютно.       “А что, если он решит убить меня? Нет, это мы уже проходили… Но что, если он решит убить его?.. И принудить меня? Бин-гэ бы так и сделал, пожалуй. Но мой черный барашек не такой. Не такой же?”       Шэнь Цинцю вздохнул, словно собираясь прыгнуть со скалы прямо в воду, не зная, не расшибется ли о скалы.       – С самого рождения у меня есть вот это.       Он поднял руку и позволил красной нити проявиться.       – Бинхэ знает, что это такое? Это красная нить судьбы, которая объединят две души, которые предназначены друг другу. Ты наверняка слышал легенды, что у каждого человека есть такая, только ее невозможно увидеть. Но моя – вот она. И она ведет не к тебе.       – Пожалуйста, не думай, что этот учитель пытается тебя обмануть. Ты можешь взять меня за руку и попробовать ее снять, но ты не сможешь ее даже ощутить. И даже если отрубить мне палец, нить не исчезнет и не оборвется.       – Прости меня за то, что не рассказал тебе раньше. Этот учитель… не осознавал, какие чувства ты питаешь ко мне. Я был слишком слеп.       Бинхэ долго молчал, опустив голову и сжав руки в кулаки на коленях. Замерев безнадежным изваянием самому себе, он как будто только и мог, что прерывисто дышать, удерживая слезы.       Наконец, он глухо произнес:       – Учитель… Учитель знает, кто этот человек?       – Да.       – Кто он?       – Чжучжи-лан.