Pussy slayer

Прилетев обратно в Италию из Копенгагена после Рождества, Виктория первым делом явилась домой и стала обзванивать друзей, чтобы собраться на Новый Год и хорошенько отметить. Первой в ментальном списке была Мартина, лучшая подруга Вик ещё с самой школы. Де Анжелис не сомневалась в том, что ответ Марти будет положительным потому, что эта девушка была за любую тусовку. Собственно, как и сама Виктория. Приглашая на вечеринку каждого друга, о котором только могла вспомнить Вик, она прокручивала в голове очередные знакомые лица. Прокручивала, прокручивала, прокручивала… Издав негромкий неразборчивый звук, который означал что-то типо «вспомнила», блондинка пролистала телефонную книгу до буквы «Д». Задумалась на какое-то время. Это явно не тот человек, который поддержит тусовку, но он может на неё прийти хотя бы ради Виктории. Хотя бы потому, что он, блять, должен это сделать. Кто ещё, если не самый лучший друг на этой планете? Слышится ровно пять гудков, прежде чем Дамиано берёт трубку. Его голос хриплый, — сонный — хотя на часах уже давно полдень. Вик успевает только открыть рот, но ее прерывает бесконечный поток слов явно разбуженного парня. — Если это не что-то важное, то я приеду и лично засуну твой телефон в одно место, понимаешь о чём я? — Это важно, — чуть улыбаясь говорит Виктория и искренне надеется, что улыбка не отразилась в голосе. Иначе он точно перестанет ее слушать. — Ты на грани смерти? Тебя обокрали? Выгнали из дома? Угнали машину? — Нет, нет, нет и нет. Не угадал, Дэм. — Тогда какого хуя ты будишь меня от крепкого сна после рождественского празднования? Якопо напоил меня чем только можно! В конце концов, у меня очень сильно болит голова. Давай быстрее, умоляю! — Ты приглашён на вечеринку в честь Нового Года. Не смей отказываться! Придут все! И Этан, и Томас тоже. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Если бы Дамиано сейчас стоял прямо перед ней, то Виктория точно сложила бы руки в молитве, состроила щенячий взгляд, попрыгала бы на месте и, возможно, надула бы губки. По ту сторону телефона слышится тяжелый выдох и нутром Вик чувствует, как Давид мысленно ее проклинает. — Виктория, я никуда не пойду, ты же знаешь! Звонить и будить меня было бесполезно! — Ну, Дамиано, не будь мудаком хотя бы раз в своей жизни! Пожалуйста, приходи. Без тебя не будет интересно. Мне прислать тебе фото, где я стою на коленях, умоляя? Так твоё ёбанное эго будет удовлетворено? Небольшая заминка от Дамиано заставляет ее прокрутить в голове все свои слова и найти в этом некий пошлый подтекст. «Мне прислать тебе фото, где я стою на коленях…?» К лицу тут же приливает кровь, а в комнате становится невыносимо жарко. В секунду. Нет, её никогда не смущали подобные разговоры. Это было основной частью её юмора, но почему (блять, почему?) именно сейчас щёки горят адским пламенем? — Давай только без фото на коленях? Я не приду, у меня всё, — он сбрасывает. Виктория недовольно рычит и бросает телефон на другой конец дивана, скрещивая руки на груди. Словно маленькая девочка, которую очень обидели, не разрешив съесть ещё одну порцию мороженного. Ну и пусть дальше протирает штаны дома! Мудак.

***

Готовясь днём 31-го декабря к вечеринке, которая пройдёт дома у одного из знакомых со стороны Марти, Вик всё никак не может выбрать наряд. Всё не то. Казалось бы, столько разной одежды, а нет ничего подходящего. Тусовка, которую они устраивают, состоит из того, что им нужно нарядиться в определенную субкультуру или стиль. Виктория выбрала моду ретро: яркие, режущие глаза цвета. Откинув на пол полотенце, что до этого было обмотано вокруг тела, Вик успела надеть только трусики, когда раздался звонок. Звонил Король Ненависти к вечеринкам. Она закатила глаза, прежде чем ответить на видеозвонок. Вздохнула, закусила губу, обдумывая и всё же приняла вызов. Дамиано лежал на кровати, подперев голову подушкой. Его взгляд сразу скользнул по голым ключицам подруги, но он тут же взял себя в руки. — Ну и зачем ты звонишь? — недовольно задаёт вопрос Виктория, ставя телефон на стол и продолжая сборы. — Да ладно, Вик? Пять дней прошло, а ты до сих пор дуешься на меня! — Потому, что ты настоящий кусок дерьма, Дамиано! — слишком нервно натягивает на себя розовую облегающую кофточку и слышит предупреждающий треск ткани — ещё одного такого натяжения она не выдержит. — И я тебя люблю. Во сколько эта твоя дурацкая вечеринка? — Вик вскидывает бровь и смотрит на Дамиано. Он лишь смеётся, обнажая ряд ровных зубов. — Что? Ты будешь обижаться на меня ещё целую жизнь! — Вот только одолжения мне делать не надо. Давид закатывает глаза и подпирает голову рукой, рассматривая костюм Виктории. Она натягивает на себя сетчатые чёрные колготки, следом на ее теле появляются леопардовые короткие шорты. — Виктория, во сколько и куда приходить? — она молчит, брови недовольно сведены к переносице. Все движения резкие и нервные. — Если не скажешь ты, то я позвоню Томасу и тебе придётся лицезреть моё прекрасное лицо целую вечеринку. — В десять вечера у Леона. — Так бы сразу. Всё, целую, — в подтверждение своих слов Дамиано послал воздушный поцелуй и завершил видеозвонок. Виктория рвано выдохнула и запустила руку в волосы. Как там говорят? Как Новый год встретишь — так его и проведёшь? Вик однозначно будет в полном дерьме. Потому, что невозможно, сука, быть таким привлекательным!

***

Громкая музыка отражалась от стен и проходила сквозь те, давая соседям повод злиться. Хотя, большинство из них всё же не спало, предпочитая так же встретить Новый Год в кругу друзей. Так было принято. Некоторые из них, возможно ушли отмечать в центр города, где сейчас полно народу. В гостиной небольшого двухэтажного дома пахнет алкоголем, отовсюду раздаются шумные разговоры и звонкий смех. Виктория стоит у кухонного островка, наливая себе очередной стакан с выпивкой. Она даже не смотрит что это. Какая-то янтарная жидкость, наверное, виски. Сделав глоток, Вик чуть морщится и с негромким «дрянь» ставит стакан на блестящую поверхность столешницы. — Уже отмечаешь без меня? — сильные руки тут же обхватывают её за талию и крепко прижимают к себе. Виктория узнаёт этот запах, поэтому ей не нужно оборачиваться, чтобы понять кто имеет наглость нарушать личное пространство. Терпкий запах сигарет оседает на слизистой и девушка морщится, разворачиваясь в кольце рук. Пьяный, расфокусированный взгляд с горем пополам останавливается на карих глазах и глупая улыбка разливается на губах Виктории. — Ты опоздал на двадцать минут, — получается немного невнятно, но вполне четко для человека, который всадил чуть ли не бутылку крепкого алкоголя. — Не поверишь, в Риме ужасные пробки. Вик усмехается, рассматривая его идиотскую улыбку и целует Дамиано в щёку. — Рада встретиться, синьор, — она берет свой стакан с недопитым виски и протягивает его другу. — Держи. И повеселись тут. Выпутавшись из оков его татуированных рук, де Анжелис идёт в гостиную и садится на чёрный кожаный диван. Она оказывается зажатой между Лавинией — девушкой Томаса — и Мартиной. Друзья обсуждают свои мечты на предстоящий год и Вик свободно вливается в разговор, рассказывая о своих желаниях. Самые главные и потаённые она всё же предпочитает оставить в секрете, чтобы… чтобы сбылось. Какая-то невесёлая улыбка окрашивает её лицо от такой мысли и Виктория тянется за бокалом шампанского, который ей любезно наполнил кто-то из друзей. Лоренцо, кажется. — …просто отлично! — отдалённо слышит Вик и оборачивается на Лавинию. У неё в руках две кепки с какими-то надписями из стекляшек. С улыбкой она оборачивается к Виктории и надевает ей на голову одну из них. — Теперь ты убийца кисок, — брюнетка смеётся и встаёт с дивана, чтобы пойти танцевать. Ночь только начинается.

***

Сливаясь в толпе друзей, Вик отрывалась по полной. Её звонкий смех, казалось, был громче всех разговоров и музыки. По крайней мере для него. Дамиано сидел на диване рядом с Этаном, который любезно делился своими идеями по поводу предстоящих событий. Съёмки клипа, выход альбома, сингла… — У меня складывается впечатление, что ты меня совершенно не слушаешь и киваешь из уважения, если оно у тебя есть, — он прищуривается, глядя на Давида, словно пытается прочесть его эмоции. — Куда ты постоянно смотришь? — Я… Прости, отвлёкся. Ты, кажется, говорил что-то о своей партии? Хотел её изменить? — Дамиано состроил максимально заинтересованный вид, но увидел вскинутую тёмную бровь барабанщика и стушевался. — Я говорил об этом минут десять назад. Кого высматриваешь, дурак? Солист невесело усмехается и указывает в толпу рукой, в которой находился всё тот же стакан, что дала ему Виктория, но уже с другим алкоголем. — И…? — подталкивает его друг, ведь разобрать за чьим именно силуэтом следит Дамиано крайне трудно. Слишком много быстро сменяющих друг друга людей. — Свою сестричку. Иначе она напьётся, упадёт, сломает себе что-то, а потом не сможет пальчикам перебирать вол… э… струны, да. Градус в крови совсем развязал парню язык, поэтому стоит немножко притормозить с распитием спиртных напитков. Иначе он сейчас каждому оповестит о своей одержимости голубыми глазами. — Что ж, как минимум ты должен проследить, чтобы эта твоя сестричка случайно не наблевала тебе под ноги. А уж при каких обстоятельствах — я озвучивать не буду, — Этан поднимается с дивана и выискивает кого-то взглядом среди людей. Скорее всего он ищет Лауру. Блять, у Томаса, у Этана… у них у всех есть о ком позаботиться; есть тот, кто позаботится о них. Одни только Дамиано и Вик, как школьники, прикрываются ёбаной дружбой, будучи одинокими мразями. Они делают вид, что не забываются друг в друге, проводя часы напролёт в бессмысленных разговорах или тихих объятиях. И, конечно же, они чувствуют себя, как брат и сестра. Поистине любящие. — Почему Вы не танцуете, юноша? — Виктория приземляется слева от Давида и кладёт голову ему на плечо. Её дыхание тяжелое, грудь быстро вздымается, а кожа горячая, как угли. — Мы знакомы, синьорина? — она смеётся и обнимает Дамиано, закрывая глаза. Позволяет себе расслабиться и довериться. — Наверное, были знакомы в прошлой жизни. Виктории приходится приоткрыть веки, чтобы посмотреть на довольное лицо друга. Она улыбается и продолжает рассматривать каждый миллиметр загорелой кожи, которая контрастировала с ее собственной. — Думаю, — он забирает у неё кепку и надевает себе на голову. — мне она подходит больше. — Ты не убийца кисок, Дамиано, — Вик глупо смеётся и поправляет кепку. — Вообще ни капли. Парень вскидывает брови, не доверяя. Шутки, фразы, ёбаные метафоры рвутся из самой груди, но он делаёт всё, чтобы молчать. — А кто я тогда? — она задумывается и в итоге пожимает плечами, но ответ выдаёт: — Pussy pleaser, — теперь Дамиано смеётся и желание прижать эту девушку к себе навсегда становится болезненным. — Значит, ублажатель кисок? И чьих же? Виктория стремительно краснеет и отворачивается, уткнувшись взглядом в пол. Максимально забавная картина, особенно, если знать что вытворяет эта безумная девушка. Не спрашивая разрешения (всё-таки уже не школьник), Дамиано разворачивает Вик к себе и впивается в её губы яростным поцелуем. Настойчивым. Сначала их зубы сталкиваются друг с другом от той силы, с которой он притянул де Анжелис к себе, но его язык тут же проскальзывает в её рот, вытворяя невероятное. Виктория уверенно решает оседлать колени Давида, чтобы было удобно. Она целует, кусает и снова целует его тёплые, слегка изодранные губы. Его прохладные ладони тут же оказываются на ее заднице, намереваясь прижать до невозможности близко. — Нам нужной уйти, — отстранившись, тяжело дыша, говорит Вик и слышит ворчание в районе шеи. Она тут же оказывается на руках парня (а ведь совсем недавно он не мог поднять её с дивана, слабак), подхваченная под ягодицы. Виктория крепко держится за шею друга, пока он идёт в неизвестном ей направлении. Они закрываются в ванной комнате. Возле раковины есть пустое пространство столешницы, куда отлично примостилась задница девушки. — Мальчики нас осудят, — шепчет Вик, когда Дамиано впивается губами и зубами в шею, оставляя яркие следы. Трепещущее чувство фокусируется внизу живота, заставляя извиваться от желания. — Считай, что они дали нам добро на несуразные поступки, красавица. Чтобы не слышать больше слов протеста, Давид вновь целует припухшие, покрасневшие губы блондинки. Её худые пальчики беспорядочно гуляют по его спине, облачённой в чёрную рубашку. — Докажи, что ты ублажатель кисок. Или ты убийца? — оторвавшись от оков настойчивых губ, спрашивает Виктория. В голубых глазах пляшут черти и машут костлявыми ручками. Посылают ёбанный воздушный поцелуй, чтобы он сорвался. Быстро стянув с Вик те самые невыносимые — до боли в паху — короткие шорты, он рвёт колготки и касается пальцами влажной ткани чёрных трусиков. В него будто вкачали наркотики. Ощущение её возбуждения, её горячих касаний, вкус алкоголя на ее языке… всё это чистейший наркотик, от зависимости которого избавиться нельзя даже под угрозой смерти. Да, она — зависимость. Проникнув пальцами под бельё, Дамиано вновь целует покрасневшую кожу на шее. Одновременно с этим водит чуть грубоватой кожей меж складок, касаясь едва заметно, но вызывая мелкие импульсы тока по всему телу. — Дамиано, пожалуйста, — хнычет Вик, почти начиная ёрзать. Хочет сама насадиться на пальцы, что дразняще гуляют вокруг горячего, истекающего от желания влагалища. Вместо ответа на просьбу, парень опускается на колени и подтягивает к себе Викторию за бёдра. Сквозь тонкую ткань трусиков, он оставляет поцелуи, касается языком чувствительных мест и дразнит. Когда он рвёт её стринги, Вик не успевает даже повозмущаться. Его губы, язык… они совершенны. В движениях нет никакой техники. Каждое его действие импровизированное (но явно уже опытное). Он заставляет её вздрагивать, хвататься за края столешницы, за его руки, что удерживают бёрда — да за что угодно! Эти ощущения, эти звуки, которые он издаёт, находясь между её ног. Блять, это её личная грань. Грань со смертью. Потому, что невозможно жить, слыша эти тихие стоны удовольствия, которые проходят вибрацией; слыша эти грязные, влажные, причмокивающие звуки. Это доводит до исступления. Ей не хватает совсем немного, чтобы потерять сознание, запомнив только звёздочки перед глазами. Дамиано, услышав, как она сорвалась на более громкие стоны и прерывистое дыхание, добавляет к своим умопомрачительным действиям ещё и два пальца. Они были больше, чем у Виктории, что заставило ее тут же сделать громкий вдох. Он специально сгибает пальцы внутри неё, чтобы задеть местечко, что находится на уровне двух-трёх сантиметров от «входа». Его движения резкие, грубые, как и хаотичные мазки языком. Блять, он вылизал её всю. Это невыносимо пошло, это так… так, как она себе представляла в своих самых грязных снах. Вид Виктории застывшей в немом крике заставляет кровь циркулировать из сердца прямиком в член. У Дамиано болезненный стояк. Ему нужна разрядка. Не давая времени отойти от крайнего оргазма, Давид переворачивает Вик на живот и тут же вводит в неё член, вырывая из своей груди низкий гортанный стон. Это то, чего он ждал. Чего желал. Она просила грубее и сильнее. Её небольшие сиськи так красиво подпрыгивали в такт его движениям (когда она успела задрать кофту?), что парень был готов смотреть на это бесконечное количество времени. Сладкие стоны заставляли сильнее сжимать её большую задницу, чтобы не кончить первым. Не прямо сейчас. — О, Господи, да… Давай сильнее, пожалуйста…! — он делает несколько яростных толчков, сильно ударяя её задницу о свои бёдра. Она с тихими вскриком сжимается вокруг него и, кажется, заново учится дышать. Дамиано изливается на спину Виктории и тут же вытирает семя бумажными полотенцами, что стояли неподалёку. Вик встаёт на ноги и еле держится, чтобы не упасть. Она очень расслаблена, особенно под действием алкоголя. Парень садится на колени вновь и де Анжелис хмурится, пытаясь предугадать его действия. Это выглядит интимно и слишком… чувственно. Он уязвлён сейчас. Давид целует нижнюю часть ее живота, одну руку кладёт на задницу, а вторую — на талию. — Как же мне не хватало тебя, красавица, — его голос теряется где-то внизу, заглушаясь молочной кожей. Он оставляет ещё несколько поцелуев на её плоском животике и закрывает глаза. Виктория кладёт руку ему на голову и гладит, словно котика. Не хватает только за ушком почесать. — Ты истинный pussy slayer, Дамиано. Настоящий, блять, убийца. — Предпочитаю быть ублажателем, — он довольно улыбается, не открывая глаз.