Часть Чего-то Большего

Спасибо, из-за тебя я распадаюсь на части и ломаю свою больную голову. Эта осень становится с каждым днем все фатальней и отчаянней. Я ненавижу осень. Я ненавижу блеск глаз и покрасневший от мороза нос. Я сижу дома и прячусь от всего этого за теплым-теплым клетчатым пледом. Здесь безопасно, здесь нет недомолвок, сговоров и лжи. Если говорить начистоту, одному всегда лучше, чем с кем-то. Все это того не стоит. Она как-то неестественно тихо отвечает на звонки и неестественно долго идет ко мне домой. Ладно, ладно, я понял. Не хочет меня видеть. Но человек нуждается в живом общении так же, как в воде или пище. Я вынужден, не более. А она разделяет мое одиночество по дорожкам и вдыхает вместе со мной. Так странно все это. Я, наверное, даже влюбился бы в нее, если бы мог. Или уже влюбился. В любом случае… -Не понимаю, у тебя такой большой дом! Почему же ты все время в кровати, сюда же можно привести человек двадцать! Вот тут колонки поставить, тут окна завесить плотнее… Изабелла каждый день повторяет это, когда приходит. Каждый ее визит начинается с дежурного обхода моей квартиры и рассуждений о количестве вмещающихся сюда людей. Удивительно. - Ну, чем займемся сегодня? – девушка присела на угол моей кровати и мягко улыбнулась. Не знаю, не могу понять, как она себя чувствует рядом со мной. Я не настолько хорош в человеческой психологии. - Я… - мне было очень неловко это говорить, я безумно волновался, - видела гитару в углу? Девушка резко повернулась и склонила голову набок: - Надо же, никогда ее не замечала… - Я играю немножко… Чуть-чуть совсем. - Правда? – вдруг оживилась Изабелла и подскочила на месте, - а что умеешь? - Смотря, что тебе нравится… - я отложил в сторону книгу, а брюнетка тут же схватила инструмент и торжественно вручила гитару мне. - Мне все нравится, правда. Сыграй что хочешь, - девушка придвинулась ко мне и замерла в ожидании, прижав к себе подушку. Вздохнув, я тихо провел пальцами по струнам и зажал нужный аккорд. Тик-так, мы никогда не ошибались так.… Да мы вообще никогда не ошибались. Мы терялись но нас находили, выносили Из горящих домов на руках… Я поднял глаза на Изабеллу, и меня бросило в дрожь. Девушка, зажав рот руками, еле сдерживала застелившие глаза слезы. Я тут же заглушил струны ладонью и судорожно отложил гитару в сторону: -Что случилось? – только и смог выговорить я. -Ни-нич..ничего… - брюнетка пыталась выдавить из себя пару слов, но вдруг, не выдержав, сорвалась с места и выбежала из комнаты. Я, ничего не соображая, еще секунд десять просто сидел на месте, пытаясь хоть что-то понять. Но тут, очнувшись, я сообразил, что нужно немедленно бежать к Изабелле. Нашел я ее в соседней комнате за большим диваном. Девушка, закрыв лицо руками и прижав к себе колени, тихо плакала. Слезы стекали по ее рукам, падали на пол и заставляли меня выворачиваться наизнанку. Я просто не понимал, не знал, в чем дело, что я сделал не так? Я тихо, почти бесшумно присел с ней рядом. Ничего говорить или спрашивать я не собирался, просто сидел с ней бок о бок и ждал. Мы просидели так около десяти минут. Она всхлипывала, утирала нахлынувшие слезы и все сильнее прижимала к себе колени. Я слушал ее душевные истерики и подбирал нужные слова. Безуспешно подбирал, надо сказать. Никогда не делал ничего подобного. - Под эту песню я впервые поцеловалась с ним… - наконец тихо заговорила она. Я придвинулся к ней ближе в ожидании. Но она не спешила продолжать. Слезы накатили с новой силой и душили бедную девушку. - Мы были вместе… Два года… - Изабелла утирала слезы и потихоньку приходила в себя, - он пел мне и играл на фортепиано. Мы гуляли целыми ночами по городу, пели песни, целовались и… Нам было так хорошо… Неделю назад был год, как его нет… Я потеряла его… Изабелла всхлипнула и замолчала. Морозные мурашки побежали по рукам и спине у меня, и, думаю, у нее тоже. В звенящей комнатной тишине от лишения последнего рассудка нас спасало тиканье часов. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Она положила голову мне на плечо и закрыла глаза. Я тяжело вздохнул, и сипло кашлянул, разбавив тишину. Все это слишком давило на нас. Все это могло раздавить нас полностью. Ее – страшные воспоминания, меня – отсутствие таковых и, как следствие, полная пустота внутри. Мы были одинокими и несчастными. Мы были одинокими и несчастными вместе.

Я наконец-то понял.