Психология и отношения

Антон Шастун, 20 лет. Проблема. Расставание. — Заходите, пациент, — говорит мне Дмитрий после моего стука в дверь. Я сжимаю и разжимаю кулаки, выдыхаю и вхожу в кабинет. Открыв дверь, я сразу же замечаю Дмитрия Темуровича, который мягко улыбается. Действительно, чего ему грустить, это же не он пациент с проблемой, со своей болью. Он психолог, который каждый день принимает пациентов, выслушивая проблемы каждого и давая советы. Подхожу к свободному стулу и сажусь, подмечая две кружки чая, одна с чёрным, другая же с зелёным — моим любимым чаем. — Итак, какова ваша проблема? — спокойно спрашивает Позов, складывая руки у подбородка, приготовившись слушать. — Знаете, я недавно расстался со своим... Любимым человеком, с которым мы очень долго были вместе. Точнее, он меня бросил, — говорю я, всхлипывая, до сих пор не принимая жестокую реальность. — Хорошо... Расскажите поподробнее, с чего все началось? — спросил меня Позов и отпил чёрный чай из кружки. Мне было шестнадцать, моему молодому человеку двадцать четыре. Мы познакомились на вечеринке, на которую меня пригласил мой школьный друг. Когда мы с моим другом вошли в дом, он куда-то отошёл, оставив меня одного, я сел на большой мягкий диванчик серого цвета и наблюдал за происходящим вокруг. Позже ко мне подсел парень с густыми и чёрными, как смоль, волосами, и голубыми, небесными глазами, который мне мило улыбнулся и предложил познакомиться, и выпить за это. Я согласился. Нам налили виски, мы немного выпили. Чуть пообщавшись с этим человеком, я узнал, что его зовут Арсений и он на восемь лет старше меня. Потом Арсений мне рассказал, что он организатор вписки. Я немного удивился, но не предал этому особого значения. Мы выпили ещё. А потом ещё и ещё. Картина разворачивалась следующим боком. Арсений повёл меня в спальню, где хорошая шумоизоляция. Потом око за око, зуб за зуб и вот, мы уже целуемся. Он прижимает меня к стене и вылизывает мой рот, я начинаю отвечать и тихонько стону. Арсений переключается на мою нежную шею и оставляет там засосы один за другим. Я сладко стону, хватаюсь за его рубашку и начинаю расстегивать пуговицы на ней, пока он продолжает зажимать меня и прикусывать мою молочную кожу. Мы раздеваемся полностью и заваливаемся на кровать, которая настолько мягкая, что можно подумать, что это и не кровать вовсе, а пушистое облачко. Арсений смазывает пальцы своей слюной и вставляет в меня один за другим. Я громко стону, откидываясь на кровать. Несмотря на то, что это мой первый раз, мне не больно, просто неприятно ощущать то, что внутри тебя что-то находится. Думаю, это пройдёт. Когда Арсений, достаточно растянув меня, достаёт и надевает презерватив, а затем входит в меня, небольшая боль присутствует, но когда он начинает потихоньку двигаться и переходить на быстрый темп, мои догадки оказываются верны. Все неприятные ощущения улетучиваются и мои крики и стоны разносятся по всей комнате. По окончанию мы изливаемся одновременно, а затем падаем на кровать без сил. Меня нежно обнимают сзади, а я выжато улыбаюсь и засыпаю. На следующий день просыпаюсь в чей-то кровати и с ужасом подскакиваю с неё, быстро одеваюсь в свои вещи, разбросанные по всей комнате и выглядываю из приоткрытой двери. Прямо на меня смотрит тот самый брюнет, и я в один момент вспоминаю всё то, что вчера было. Вы бы видели моё лицо, я стоял там, красный, как помидор, а тот Арсений, кажется, посмеивался. Он напоил меня чаем, угостил завтраком и отвёз домой, предварительно дав свой номер. Вот так и познакомились. — Ваш любимый человек мужчина... Неожиданно, — говорит Дмитрий, рассматривая меня, но в его глазах не было и капли неприязни или осуждения. — Что ж, продолжайте. После того случая, встретились мы снова спустя где-то около недели, он мне позвонил, спросил, свободен ли я и сказал одеваться, так как он сейчас заедет за мной. Я наспех одеваюсь, пытаюсь укласть свою непослушную чёлку, но бросаю это дело, оставляя её на произвол судьбы. Надеваю свои чёрные кеды и выбегаю из квартиры, предварительно закрыв ту на ключ, и спускаюсь по лестнице, так как живу на втором этаже и вызывать лифт не имеет смысла. Когда я выхожу на улицу, замечаю Арсения, облокотившегося на капот машины. Быстрыми шагами подхожу к нему и я протягиваю ему руку для рукопожатия, однако он берёт её в свою и целует тыльную сторону моей ладони. Я удивляюсь и на моём лице удивление очень заметно, судя по хмыкнувшему от этого Арсению. Мы садимся в машину и едем, как оказалось, в кино. Он покупает билеты на последний ряд, попкорн и мы идём смотреть фильм. Усевшись на места, я наблюдаю за сюжетом, чувствуя на себе пронзительный взгляд, потому поворачиваюсь и всем своим видом показываю мол «чего тебе?», но он неожиданно поддаётся своими губами вперёд и целует меня, пока я, глазами с пять копеек, смотрю на него, поражаясь произошедшему. Я облизываю губы, ощущая привкус губ Арсения. — Арсений, что ты... — но я не успеваю договорить, потому что меня затыкают поцелуем, в этот раз с длинным языком, который вылизывает мой рот. Когда он отстраняется, я еще секунд десять молчу, но потом всё же нарушаю полную тишину, прерываемую лишь фильмом. — Здесь же люди... Вдруг они подумают... — но меня прерывает голос Арсения. — Да мне как-то плевать, что подумают люди. Если я люблю тебя и хочу быть рядом, мне плевать на остальных. Мне нужен только ты и больше никого, — говорит на одном дыхании он, смотря мне прямо в глаза. А я в них утопаю, в этом чистом океане, что сводит меня с ума. Я понимаю, что Арсений мне небезразличен и на этот раз тянусь к его губам я. И целую, нежно, не напористо, без единого намёка на бурную страсть. — С этого всё и началось... Любовь, потом крики, скандалы, а следом и расставание... — подытоживаю, пока на глазах скапливаются слёзы, а сам я беру в руки кружку с горячим чаем, обжигая им руки, и отпиваю глоток, наплевав на ожоги. — Из-за чего начались скандалы? — психолог поправляет очки и берёт за ручку свою кружку с чёрным чаем, отпивая. — В основном это происходило из-за того, что Арсений поздно возвращался домой, я его начал подозревать в измене... Потом же наоборот, — я тяжело вздыхаю, поднимая голову вверх, стараясь прекратить нахлынфвающий поток слёз. — Вы не пробовали поговорить с ним? — Пробовал конечно, но всё заканчивалось тем, что он ночевал в гостиной, не желая меня видеть. — Я думаю, что вам всё же надо поговорить. Тихо, спокойно, без криков, а, тем более, скандалов. — Да, вы наверное правы, — помолчав, отвечаю я. — Позвоните ему прямо сейчас, назначьте встречу в каком-нибудь укромном месте, где можно всё обсудить за чашкой горячего чая с каким-нибудь десертиком и поговорите. Я достаю телефон из кармана и набираю номер Арсения, после чего слышатся гудки. — Алло? — Арс... П-привет. Слушай, может встретимся в кафе? Надо поговорить, — я нервно бегаю взглядом по кабинету, покусывая губы. — Привет, Антон. Да, хорошо, встретимся. Во сколько? — В шесть. — Хорошо. Слышатся гудки. Звонок прекратился. — Спасибо, Дмитрий Темурович, вы мне очень помогли, ещё раз огромное спасибо, — я встаю из-за рабочего стола и уже собираюсь выходить из кабинета, как вдруг меня окликает психолог: — Антон, — он встаёт со своего стула. — Удачи, будьте счастливы, — заканчивает психолог и миролюбиво улыбается. Я тоже улыбаюсь, надеясь, что этот разговор пойдёт нам на пользу. Я открываю дверь и покидаю кабинет.

***

Вечереет. Солнце потихоньку заходит за горизонт, пока по небу распластались яркие оранжевые, розовые и фиолетовые пятна, создавая игру красок на нём. Я приближаюсь к назначенному месту и немного нервничаю от предстоящего разговора. Меня пугают мысли «а вдруг всё напрасно?» или «а я ему нужен?», от чего я готов прямо здесь и сейчас разрыдаться, от этой чёртовой безысходности, которая пожирает меня изнутри. Я захожу в кафе и смотрю в самый дальний его угол, где расположился Арсений, — подальше ото всех, чтобы особо не привлекать внимание, ведь лишние проблемы никому из нас не нужны, и направляюсь туда. — Привет, — здороваюсь я, присаживаясь на место напротив. — Так о чём ты хотел поговорить? — напрямую задаёт мне вопрос Арсений и я громко сглатываю. — О... о нас. Я хочу п-поговорить о нас, — я невольно заикаюсь и чувствую как у меня потеют ладони. — Если так, то я тоже, — Арсений поддаётся корпусом вперёд и складывает подбородок на поставленные на стол руки. — Начинай. — В общем... Мне хотелось бы узнать, любишь ли ты меня или уже нет, — на последнем слове я смотрю ему прямо в его чистые голубые глаза и не могу оторвать взгляда от них, — чистый Байкал. — Антон... Я люблю тебя. Больше, наверное, всех в этой жизни. Я дорожу тобой, больше чем кто-либо. Ты мне очень дорог. Я тебя очень люблю. Мне бы не хотелось всё заканчивать на той ужасной ноте и как-то не жить, а выживать дальше. У меня к тебе встречный вопрос, а ты ещё любишь меня? — Да. Арс, да, я люблю тебя. Больше всех, — шёпотом проговариваю я, пока внутри меня происходит нечто неописуемое. У меня снова есть смысл жить.