Похищение ветра

Вольга сидит, чинно сложив руки на коленях, и смотрит, как в фарфоровую чашку плещется янтарная жидкость из огромного, расписного чайника. Вольга тяжело вздыхает. Он бы тоже сейчас чайку попил… Но нет, сидят они с Ильей в кабинете ректора. И непонятно зачем! Серьезно! Сам ректор тоже недовольный какой-то… Страдает. Устало сжимает переносицу, морщится, когда пьёт свой чай… Вот чего ему надо? Отпустил бы их… И дело с концом! - Ну что? - после второй кружки чая вскидывает брови ректор, - Что скажете в свое оправдание, юные и бессовестные пропагандисты?  - Мы ничего не пропагандировали! - искренне возмущается Вольга, - Мы просто це… Илья незаметно и несильно щипает Вольгу за руку.  Вольга мгновенно замолкает.  - Мы действительно ничего не пропагандировали, Роман Константинович, - спокойно поясняет Илья, - Нас просто неправильно поняли…  - Да как тут понять-то неправильно? - качает головой устало ректор, - Надежда Юрьевна четко видела, как вы занимались всякими непотребствами… Прямо в святая святых! В святилище науки! Илья закатывает глаза и бурчит: - Надежда Юрьевна, вы извините меня, во всем видит происки Запада. Преподавание политологии накладывает свой отпечаток, знаете ли… А она вдобавок человек старой закалки, так сказать. И неправильно нас поняла! - И как она вас поняла? Один из вас просто запнулся и упал на другого? - ехидно уточняет ректор, - Или какие ещё варианты? Надежда Юрьевна, конечно, солидный преподаватель, с громадным опытом, но она, извините меня, не слепая…  - Никто и не говорит, что у неё со зрением что-то, - пожимает плечами Илья, - Ракурс решает! Я ногу повредил - запнулся на лестнице. Вольга просто наклонился, чтобы помочь мне. Ничего такого… А тут к нам как Надежда Юрьевна подпрыгнула! И как начала орать! Не знаю, на что это со стороны похоже было… Но мы-то просто рядом сидели! Вольга, вообще, доброе дело решил сделать, а его обругали на чем свет стоит, да ещё и к ректору отвели…  Ректор молчит. И очень подозрительно смотрит на них.  Вольга тоже не произносит ни звука. Если Илья соврал, значит, так надо.  - Всё это шито белыми нитками, - хмыкает ректор недоверчиво, - Надежда Юрьевна очень разозлилась, увидев вас, знаете ли…  - Ну, а мы что сделаем? - стоит упрямо на своем Илья, - Если ей показалось? Уж простите меня за мою грубость, но Надежда Юрьевна тут не права. Я, конечно, не могу доказать свои слова… Но и свою точку зрения Надежда Юрьевна доказать тоже не сможет! На телефон она не снимала! Камер там нет! Вот вы вот, Роман Константинович, сможете уверенно сказать, что ей не показалось? Это же, извините меня, Надежда Юрьевна! Она на прошлой неделе из-за синих волос студентки расскандалилась! А у нас тут вуз… И все взрослые! Совершеннолетние, относительно свободные… А это просто синие волосы! И вот теперь посмотрите на Вольгу… Илья и ректор дружно смотрят на Вольгу.  Вольга немного робеет под этими пристальными взглядами. Чего это они?  Ректор, рассматривая кружевную, полупрозрачную рубашку Вольги, мгновенно морщится. Выражение его лица становится кислым-кислым. - Думаю, вы понимаете, почему Надежда Юрьевна обозлилась на него, - продолжает уверенно Илья, - Но Вольга не виноват в том, что у него своеобразное представление о моде, верно?  - Это не у меня, - охотно влезает в разговор Вольга, - Это меня так бабуля и тётушка одели! Они сказали, что будет красиво!  - О Господи! Эти женщины! - едва слышно бурчит себе под нос ректор и делает особенно большой глоток из чашки, а потом повышает голос, - Ладно, ограничимся устным выговором и чисто формальным наказанием… Илья пойдёт и проведёт физкультуру у второго курса, у нас как раз преподаватель заболел, а Вольга, как первокурсник, ограничится звонком родителям… Так что можешь идти, Ветров. Тебя отец уже ждёт. Успел позвонить я ему… Он как-то у тебя слишком быстро приехал. У Вольги отвисает челюсть. Чего?! В смысле «отец»?!  Зачем?! С чего это он притащился из-за простого поцелуя?! Вольга даже магию не применял, между прочем! - Иди уже, Ветров! Хватит смотреть так, будто привидение увидел, - ехидно подгоняет его ректор.  Вольга неловко поднимается на ноги. Илья тоже встаёт. Мгновенно подрывается с места! - А ты куда, Руба? - осаждает Илью ректор, - Тебе сейчас физкультуру вести! - Но у меня болит нога! - возмущается от всего сердца Илья.  - В свисток погудеть - ноги не нужны, - твердо произносит ректор, - Сиди на месте! Илья до боли сжимает челюсти. Видно, хочет начать спорить… Вольга пугается, что он окончательно переругается с начальством, и поспешно машет рукой.  - Пока, Илья! Увидимся вечером!  - лихорадочно бормочет он, - Я к папе! И Вольга, скомкано прощаясь с ректором, выбегает из кабинета.  Он не уверен, что отец его ждёт. Может, папа просто соврал ректору, чтобы успокоить его… Всяко может быть! Просто зачем ему приходить, верно? Никакой трагедии не случилось.  Но нет. Отец его действительно ждёт. Стоит прямо за воротами, у огромной белоснежной машины… Его мощную фигуру заметно издалека. Да ладно! Правда, явился! Ещё и на машине! Совсем как человек! Видимо, не хочет привлекать внимание. Но он всё равно привлекает. Отец в белой, длинной рубахе молча маячит почти у самых ворот. Он красивый, статный… С длинными светлыми, волосами и с голубыми, пронзительными глазами. На него все оборачиваются, шепчутся… Отец не замечает.  Он тяжело и пристально смотрит на Вольгу. Почти с укором. Что это за взгляд такой? Вольга невольно напрягается. Что не так-то, а?  - Привет, пап. Случилось что? - сходу начинает Вольга.  Тянуть не хочется. Лучше разобраться сразу. И побыстрее.  Отец даже не здоровается.  Лишь в ужасе восклицает: - Что ты на себя напялил? Это что за прозрачная тряпка и кожа мерзкого змия?!  Вольга лишь тяжело вздыхает.  - Это бабуля и тётушка постарались, - без зазрения совести сдаёт родных Вольга, - Говорят, такое модно.  - Я поговорю с ними, - поджимает губы отец, - Садись в машину.  Ага, поговорит! Только это, слава богам, бесполезно. Кикиморы - такие кикиморы. Им даже Боги не указ. Дико своенравные! Вольга не спорит с отцом. Открывает дверцу машины и осторожно садится рядом с водительским. Отец уже за рулем. Он - за рулем, лишних ушей нет, и его мгновенно прорывает… - Вольга, я тебя как воспитал?! Разве так?! - рявкает отец сердито, - Дал тебе такую свободу, а ты?! Ты, что, связался с человеком?! Поцеловал его?! Разве я не говорил тебе, что с людьми связываться нельзя?! Вольга закатывает глаза. А, ну, ясно, что его напрягло… Опять двадцать пять! Люди - ужасные, мерзкие чудовища, от которых лучше держаться подальше, а иначе помрешь страшной смертью… Да-да, у отца всё как обычно. Одна и та же песнь уж лет как сто. - Тебе это ректор сказал? - вскидывает брови Вольга уверенно, - Перезвони ему. Он тебе сразу скажет, что неправильно нас понял. Мы уже разобрались с ним, что никто никого не целовал… Это просто преподавательница слепая! И ракурс такой вышел - подозрительный. Что с людей взять, верно? Перепутала, подумала, что мы целовались, разоралась… Мы чуть не оглохли! А я всего лишь руку подал! Хотел помочь подняться человеку! Ты же хорошо меня воспитал! Учил, что помогать надо!  Вольга не стесняется своих чувств к Илье, нет.  Но они ещё не пара. И рассказать отцу об Илье на этом этапе - смерти подобно. Такие палки в колёса поставит, что не вынуть их потом! Нет, надо подождать… Сначала они с Ильей окончательно станут парой, а потом придётся поставить отца перед фактом.  Куда он денется?  Ничего уже не сделает, когда их судьбы будут связаны… Отец молчит. Видимо, сомневается в словах Вольги.  И тогда Вольга решает пойти с козырей.  - Ой, да какой человек?! - закатывает глаза Вольга, - Пап, серьезно?! Я вон сыновей Велеса отверг! Таких видных красавцев! Бравых молодцов! Парней хоть куда!  Голос Вольги сочится сарказмом, но отец этого, кажется, не замечает.  - И ты думаешь, я свяжусь с каким-то человечком? - продолжает с вдохновением вещать Вольга, - За кого ты меня принимаешь? Нет, мне нужна такая пара, которая будет абсолютно… Абсолютно восхитительной. Уникальной. Волшебной. Фантастической! То есть такой, как Илья. Но папе об этом знать пока не обязательно. Отец вроде успокаивается.  Заводит машину и бурчит чуть недовольно: - И то верно! Смотри у меня… Люди - зло сплошное. Ага, ага… Ну, ну! А кто интересно, с дядей Костей самогон да чаи распивает? Или со злом пить-то можно, а вот остальное - нельзя?  Но вслух Вольга, разумеется, говорит иное.  - Как мама и Есения поживают? - уточняет Вольга, когда машина трогается с места.  - Озаботился, наконец! - театрально возводит глаза к небу отец, - Вспомнил мать!  Нашёл чем попрекать! И полмесяца не прошло!  Вон кто-то по всяким Тайландам месяцами ездит и ничего! Не сильно за детей переживает! Все на кикимор сбрасывает! - Ты же сам говорил, что год, а тем более, месяц, для богов - ничто! - спокойно возражает Вольга, - Думаю, мама не заскучала ещё… Отец молчит. Сказать ему нечего. Вольга довольно улыбается, а потом резко мрачнеет. Они с мамой друг по другу ещё не скучают. Но есть тот, по кому Вольга тоскует сильно. Очень сильно…  - Пап, - тихо зовёт Вольга, - А Святогор когда вернется?  Машина вихляет. Едва заметно, но всё же… Вольга замечает. - Вольга, ты, на самом деле, прав, - спокойно произносит отец, - У богов совсем по-другому летит время… Святогор взрослый. Он вырвался из гнезда. Ему нестерпимо хочется свободы. Когда нагуляется, вернется, не переживай. Ты даже не заметишь, когда это произойдёт… Время пролетит очень быстро. Обещаю. Вольга ничего не произносит в ответ. Он вспоминает шок на лице Ильи и его слова о том, что нужно искать Святогора… Илья волновался и обещал помочь Вольге найти брата. Вот только как Илья поможет? С делами богов? Даже сам Вольга не представляет, с чего начинать… От отца ничего не добьёшься. Хотел бы рассказать - давно бы это сделал. Они со Святогором поссорились, ясное дело… С отцом это легко.  Но вот почему сам брат не выходит на связь? Не хочет? Забыл? Или отец мешает?  Или Вольга всё же надумывает? Быть может, брат реально загулялся? После удушающей опеки отца глотать воздух хочется нестерпимо… Вольга в сомнениях. Ему очень хочется посоветоваться с Ильей, но как грамотно объяснить ситуацию, не посвящая его в мир нечисти?  Наверное, с этим разговором придётся подождать. Когда Вольга окончательно откроется… - Ну, и как дела в университете? - прерывает тяжелые думы Вольги отец, - Как учеба?  - Ох, физика - дерьмо лешачье! - выпаливает горестно Вольга и сам не замечает, как начинает жаловаться… Смутное беспокойство отходит на второй план.