Похищение ветра

- Так, значит, твой отец не очень любит людей? То есть людей, которые не язычники? - подводит итог Егор после краткого рассказа Вольги, - И теперь твой отец, возможно, будет за тобой следить?  - Да, - устало вздыхает Вольга, - Я очень сильно боюсь, что он будет вмешиваться… Отец точно будет в ярости от того, что я встречаюсь с человеком. Я сам ничего против людей не имею… И против отношений с ними - тоже. Но отец у меня совершенно иного мнения. Вольга бросает быстрый взгляд на Илью из-под ресниц, тем самым очень жирно намекая, что он точно-точно не против отношений… Если это отношения с Ильей, конечно. - Но просто пока… - добавляет устало Вольга, - Пока я не готов ругаться с ним. Не хочу, чтобы он ставил мне палки в колёса и грозился забрать домой. Нужно повременить. Дождаться того момента, когда мои отношения будут крепкими… - Тут ты прав, конечно, - задумчиво произносит Илья, будто бы про себя, - На данном этапе ещё и ругаться с твоим отцом… Лучше пока не надо. - Не только ругаться, но и бороться, возможно, - ехидно добавляет Егор, - Бороться в самом прямом смысле! И это с главой ужасающих язычников!  - Папа не самый главный, - пожимает плечами Вольга, - Но определенно один из самых значимых… В верхушке, так сказать.  - Ммм, один из вождей, да? - хихикает Егор, впрочем, как-то нервно. - Отец не любит навешивать на себя ярлыки, - также насмешливо отвечает ему Вольга, - Но если по-простому говорить, то отец где-то на уровне языческого Бога… - О, нихера себе у него самомнение! - качает головой Егор, - Просто восхитительно! Я так сочувствую Илье, что мне плакать хочется! Тесть - воинствующий язычник, который мнит себя богом! Это же нарочно не придумаешь! Может, мне сразу санитаров вызвать?  - А чем они помогут? Обезвредят отцовских шпионов? - абсолютно серьезно уточняет Вольга.  - Знаешь, я думаю они всем помогут… И отцу твоему, и тебе… - продолжает с истеричной насмешкой перечислять Егор. - Так, замолчите! Не до ваших разборок сейчас! - прерывает их жестко Илья.  - Да, поругаться можем и потом! - подхватывает Вольга, - Сейчас главное держаться от отцовских шпионов подальше! Если увидите большую птицу, близко не подходите, хорошо? Она может подслушать и донести! Особенно, держитесь подальше от птиц, которые не живут в городской среде! Дятел, журавль, глухарь там… Пингвин сюда же относится!  Вольга не видел у отца гарцуков-пингвинов (это слишком подозрительно для этой местности), но вдруг… - То есть мне следует испугаться, если за мной полетит дятел, меня будет преследовать глухарь или за мной побежит пингвин? - вскидывает брови в притворном шоке Егор, - Спасибо за совет, друг! А то без тебя я бы и не догадался, что это пиздец! Меня как-то в деревне гусь преследовал, и… - Егор, реально… Давай не сейчас, - устало трёт переносицу Илья и оборачивается к Вольге, добавляя немного робко, - То есть твой отец разводит… Дрессирует… Птиц?  - Ну да? - также неуверенно отвечает Вольга, - У него их много.  - Но ты же понимаешь, что… - неловко начинает Илья, - Что эти птицы, даже если они дрессированные, не смогут донести на тебя? Они не умеют говорить, Вольга.  - Папа понимает язык птиц? - скорее, спрашивает, чем утверждает Вольга.  - Ебанный пиздец, - выдыхает Егор, тяжело опускаясь на кровать рядом с Вольгой и Ильей.  Они сейчас в спальне - обсуждают насущное. Не на кухне же! Вроде есть не хотят… А на кровати - удобно. Мягко.  Илья молчит. Лишь тяжело вздыхает. - Хотя, может, на птицах скрытые камеры? Или не особо скрытые… - бурчит себе под нос Егор, - Кто знает, какие у этих богатых язычников причуды?  Илья снова тяжело вздыхает. Да, тяжко… Жить очень тяжко!  - Ещё и отец что-то скрывает… - добавляет уныло Вольга, - Про Святогора, я имею в виду… Он на секунду управление потерял, когда я про брата спросил. Это же показатель, верно?  - Святогор - это твой потерянный на десятилетие брат? - уточняет рассеянно Егор.  Вольга мрачно кивает.  - Это показатель, конечно. Что отец твой управление потерял! - решительно кивает Егор, - Как пить дать, врет! Да и честно - никто не может потеряться больше, чем на десять лет! Даже если отправился в кругосветку, это слишком много! - Вольга, - резко вмешивается в разговор Илья, - Если твой отец скрывает правду, то, может, следует поговорить с кем-то другим? Про брата? Может, ты знаешь его друзей? Может, он хотя бы упоминал их когда-то… Или, может, другие родственники у вас есть? Дальние? Или друзья семьи?  - Я не помню, чтобы брат упоминал друзей, - понуро опускает голову Вольга, - Он жил среди людей, кажется… И кажется, рассказывал какие-то смешные истории… Но я плохо помню! Смутно. И точно не помню никаких имён. А что до родственников… Мама заодно с отцом. Не скажет. Бабуля и дедуля - не знают. Я уверен, что их не посвятили в тайны до конца… Отец как бы это сказать… Старается решать проблемы сам. С бабулей и дедулей не считается. А друзья… Я бы доверял дяде Святобору. Он бы точно мне всё рассказал, ему отец не указ… - Дядя Святобор! - истерично хрюкает Егор, - Почему у меня какой-то банальный дядя Семён, интересно?  - Продолжай, Вольга, - мягко произносит Илья, - На Егора внимание не обращай. - Но с дядей Святобором всё-таки опасно, - подводит итог мрачно Вольга, - Он переменчивый и себе на уме. Если попросишь не рассказывать отцу… Он всё равно  может рассказать. А это нам не надо. Лучше взять кого-то не близкого к семье, но знающего… Вольга на минуту задумывается, а потом как заорёт: - Точно! Точно! Надо найти кудесницу! И такую… Ну, чтобы могучую и чтобы с отцом не связана была! В идеале, чтобы отшельнический образ жизни вела!  - Кого найти? - уточняет, поджав губы, Егор.  - Ну, волховку, жрицу…. - объясняет поспешно Вольга.  - Шарлатанку то есть? - ехидно переспрашивает Егор. - Да как ты можешь?! - оскорбляется до глубины души Вольга, - Волхвы могут видеть прошлое, настоящее и будущее в мельчайших подробностях! В этом плане они могущественнее богов! Вольга чуть не сказал «могущественнее меня». Вовремя осекся.  - Да, они, между прочем, смерть Князю Олегу от собственного коня предсказали, - внезапно абсолютно серьезно вставляет Илья. - Ты ещё ему потакаешь! - в ужасе бормочет Егор.  Вольга его не слушает. Лишь радостно произносит: - Да, Князь Олег вот не поверил! И где он сейчас?  - Ну, фактически сейчас он в любом случае был бы в самом определенном месте… Там же, где и другие люди, которым больше тысячи лет! - начинает ехидно Егор, но Илья пихает его локтем в бок, и тот затыкается.  - Кто же знал, что умрет он от костей, а не от самого коня? - пожимает плечами Илья, - Я не знаю, как твои кудесники, но легендарные волхвы не очень-то прямо говорили о том, что именно произойдёт… - Да вообще не говори! - искренне возмущается Вольга, - Они жутко бесячие! Вечно говорят загадками! Поди разгадай! Нет, чтобы на блюдечке всё разложить! Чтобы не запутаться потом и ерунды не натворить! Хотя… В чем-то они правы, конечно. Если бы человек знал всё наперёд… Что бы он сделал? Стал бы плыть по течению, перестав бороться? Или изменил бы слишком многое? Боги, это так сложно! - Минутка мудрых мыслей! - пафосно объявляет Егор, и Илья, видимо, больше не выдерживает его ехидных комментариев. - Егор, сходи нам пожрать приготовь! Хватит тут рассуждать! - недовольно тычет пальцем на дверь Илья, - У Вольги куча овощей в холодильнике была! Если он их не съел, то надо исправлять ситуацию. Испорченные продукты словно нож в сердце… От их вида также больно. Так что давай… Иди. Я хочу салат с помидорами и огурцами!  - Я че? Нанимался тут? - сердито бурчит Егор. - Не нанимался. Но продукты-то куплены язычниками, которых ты вечно срешь, так что подними свою жопу и шуруй шинковать овощи! Хоть чем-то поможешь! - отрезает решительно Илья.  Егор очень недовольно ворчит, но действительно поднимается. Правда, тут же замирает. - А меня там полтергейст не сожрет? В смысле, мешок с картошкой на голову не грохнется? - с опаской уточняет он, - Я типа жить ещё хочу… - Неа, не грохнется. По крайне мере, если не будешь никого оскорблять и почтительно вести себя, уважая предков хозяина жилища, - объясняет терпеливо Вольга.  - Да я, вообще, ни звука не произнесу! Просто на всякий случай молчать буду! - закатывает глаза Егор, а потом добавляет насмешливо, - Вы тут любитесь от души! Только не очень громко! И кровать не сломайте! Мои уши этого просто не выдержат!  Егор уходит, а Вольга вдруг понимает, что они с Ильей остались совсем одни.  Вольга резко краснеет. Да, неловко так… Они же совсем недавно целовались!  Теперь Вольга красный, как рак.  - Я попрошу бабулю найти подходящую кудесницу, - неловко бормочет Вольга, стесняясь и не зная, что и сказать, - Может, она знает кого… Если найдёт, то схожу к ней, наверное.  - Вместе сходим, если что, - твердо произносит Илья, - Зови меня обязательно.  - Ну, ладно… - лепечет нервно Вольга.  Вроде кудесницы, в целом, нормально относятся к людям.  Вольга неловко ерзает на кровати и задевает бедром учебник. Видимо, дедуля решил, что они реально заниматься будут… И чисто для разнообразия подкинул им книг. Угол учебника больно врезается в бедро, и Вольга ойкает. Да, хоть ты и Бог, а всё равно неприятно… - Осторожнее, - мгновенно произносит Илья, а потом чуть улыбается, - Ну, наконец-то, учебник! А не конфетки для уда. Хотя сейчас они и более в тему, чем ранее, пожалуй. Посмеиваясь над красными щеками Вольги, Илья берет в руки учебник. - О, история, - говорит он с интересом, - Неудивительно, что она у тебя получается… Раз ты её перед сном читаешь. Да не читал он её! Дедуля просто подкинул! - Я не так хорошо знаю историю, как хотелось бы, - пожимает плечами Вольга, - Я неплохо понимаю Древнюю Русь… Ну и Гражданскую войну, наверное. Первую мировую… Дядя Костя - очевидец событий. Он многое рассказывал. - Очевидец событий? - вскидывает вопросительно брови Илья, - Ему сколько… Лет… Сто двадцать? Чуть больше? - Ну… Эээ, да? - неуверенно произносит Вольга. Какой у него там год рождения? Илья тяжело вздыхает, но никак не комментирует слова Вольги. Он лишь меняет тему. - И что ты помнишь по Гражданской войне? - спрашивает его серьезно Илья. - Больше по белому движению, - немного стесняется своего незнания Вольга, - Алексеев, Корнилов, Деникин…. Врангель. Колчак… Что-то вроде этого. Дядя Костя всё-таки к белому движению относился… - Колчак… - задумчиво повторяет Илья, - У меня с Колчаком есть только одна ассоциация… Со строками стихотворения. Кажется, семидесятых годов… - И какими? - с любопытством уточняет Вольга. Илья смотрит на него уязвимо, а потом быстро, почти скороговоркой, шепчет, будто стесняется: - Полвека не могу принять Ничем нельзя помочь И всё уходишь ты опять В ту роковую ночь. А я осуждена идти Пока не минет срок И перепутаны пути Исхоженных дорог… Но если я ещё жива Наперекор судьбе, То только как любовь твоя И память о тебе* Вольга молчит минуту. Смотрит в лицо Илье. Но тот опустил голову. Спрятал свои глаза от него. Не прочитать… И поэтому Вольга не может подобрать слов. Только через пару минут он решается неуверенно выдавить: - Это звучит… Очень… Очень печально. Я помню, что этот период был весь… Очень тяжелый и невероятно… Трагический? Но я не понимаю… При чем тут Колчак? Кажется, речь о женщине… - Я запомнил эти строки ещё со школы, - неловко пожимает плечами Илья, - Словно на самом сердце отпечатались… Это стихотворение написано Анной Тимирёвой, возлюбленной Колчака, через пятьдесят лет после его смерти… Это известная история, на самом деле. Она поехала за ним в Омск, поехала за ним в Иркутск… А ведь, кроме неё, с ним было всего девять человек… Тогда уже был ясен трагический финал… И когда надежды совсем не осталось, она добровольно пошла вместе с Колчаком под арест… Была с ним до самого конца. До самой его смерти… Вольга всё ещё молчит. Просто что на это сказать? Абсолютно нечего! - Наша учительница по литературе, - Илья вдруг морщится, - Очень осуждала Анну Тимирёву… - Осуждала её? За что? - в непонимании хмурится Вольга. - Они оба были в браке, когда встретились. Анне, кажется, было двадцать два, когда она полюбила. Совсем юная, по нашим меркам… - грустно говорит Илья, - Ради Колчака она оставила ребёнка. Развелась с первым мужем и оставила с ним своего сына… Мою преподавательницу… Это очень возмущало.  - Она не любила своего первого мужа? - уточняет взволнованно Вольга.  - Думаю, нет… Но мы не можем говорить за неё, - пожимает плечами Илья, - Хотя браки тогда были, скорее, договорными. Любви в них было мало… Да и сейчас - всё также. Далеко не все ищут любви… И далеко не все полюбить могут. Не каждому эта любовь нужна… Вольга дивится. А что тогда ищут люди, если не любовь? - А ты… Ты осуждаешь Анну? - спрашивает с интересом Вольга. - Не думаю, что имею на это право, - слабо улыбается Илья, - Что имею право судить. Мы, люди, вечно проецируем чужие поступки на себя, забывая, что другой человек - совершенно иной. Как мы, вообще, можем понять его? Каким образом? Его чувства… Может быть, если бы мы пожили в его шкуре, почувствовали бы его эмоции, то мы бы всё поняли… Но мы не можем это сделать. Так в силах ли мы понять? Вряд ли. Поэтому судить не стоит. Быть может, мы бы просто не вынесли чужих эмоций… Кто знает… К тому же, Анна никогда не была преступницей… Что такого она сделала? Разве можно сказать, что она променяла ребёнка на любовь? Так сказать нельзя! Ребёнок был с отцом. Не брошен. Сейчас при разводе так делают все родители… Да, она не взяла сына с собой… Но разве с ней ему было место? В Омске? Где шли боевые действия? Думаю, это было слишком опасно… Она не хотела рисковать сыном. Он всё равно потом погиб, правда… Но это уже была не её вина. Они, в любом случае, были в группе риска. Её первый муж был командующим морскими силами на Дальнем Востоке…  - Да и знаешь… Я думаю, что родители должны заботиться о ребёнке. Определенно. Как иначе? - устало выдыхает Илья, - Но наши родители - тоже живые… И тоже чувствуют. Они могут пожертвовать всем ради ребёнка… Но они не обязаны. Но некоторым людям лишь бы осудить и самоутвердиться за чужой счёт. Правильно говорят - злые языки хуже пистолета.  В глазах Ильи тоска. И застарелая боль.  Выражение его лица напоминает застарелую рану. Которая зарубцевалась давно, но внутри - инфекция осталась. И только надави - потечёт гной…  - Илья… - тянет руки к Илье Вольга, чувствуя неладное, но он не успевает дотронуться.  Со стороны кухни слышится грохот. О Боги, Егор!  * Строки Анны Тимирёвой, 1970 г.