Похищение ветра

- Сынок! Сынок! - Мара с трепетным волнением нависает над сыном, - Гора! Горушка! Ты очнулся! Наконец! Мы так долго этого ждали! Ты… Ты узнаешь меня?  - Мама?! - хрипит искренне и непонимающе Святогор, - Мама! Что случилось? Где отец?! И… Кто этот человек?! Кто этот бог, что рядом с ним? Кто они все?! Что им тут нужно?!  Святогор пытается приподняться, но Мара не даёт ему это сделать, мягко, но уверенно надавливая сыну на плечи. - Не надо, не так резко! - ласково обнимает сына Мара, - Осторожнее! Не торопись… Она почти порхает над своим сыном, с невероятной любовью рассматривая его.  Егор как бы и радуется чужому счастью… Святогор очнулся! И вроде в добром здравии.  Но Егор радуется, так сказать, не от всего сердца. Это, что, получается Егор тут летал на гробу, со всем разбирался, а его даже и не вспомнили?! Получается, что так. Обидно! Святогор медленно поднимается в своём гробу. Мать осторожно придерживает его за локоть.  Струйки крови, что стекали к груди Святогора, теперь собираются в районе раны, где было лезвие меча… И они словно запечатывают отверстие бордовым сгустком. Святогор выглядит всё более и более живым. Его лицо больше не сине-серое, не мертвенно бледное. - Что это?! - взволнованно спрашивает Святогор, указывая на свою грудь.  - Ты был проклят! - гладит сына по плечу Мара, - И был проклят долгие годы. Но можешь не волноваться, враг твой мёртв. Помнишь, ту девочку, Полину? Твою подругу? Святогор слабо кивает, потирая кончиками пальцев свои виски.  - Это она прокляла тебя! - яростно шипит Мара, - Вонзила меч в твою грудь!  - Да, кажется, что-то такое было, - негромко бормочет Святогор, - Я помню, но очень смутно. Она… Она мертва?  - Да, мертва! И тебе ничего больше не угрожает! - с чувством отвечает Мара, - Вот только… Она вдруг резко оборачивается и смотрит прямо на Егора. Смотрит очень хищно, почти кровожадно…  - Вот только сегодня тебя снова чуть не убили! И это опять пытался сделать человек, - почти сладко продолжает Мара, - Этот человек был влюблён в твою Полину. Я знаю. Он был влюблён! И сейчас он хочет завершить начатое! Отомстить! Я точно это знаю! Что?! У Егора приоткрывается рот от невероятного потрясения, чистого шока. Она ведь… Она ведь почти и не соврала! Егор действительно был влюблён в Полину. Но он никогда не планировал мстить за неё! Просто потому, что Полина пыталась убить и самого Егора! И только благодаря Святогору он ещё жив!  - Это не я… Я бы никогда! - в ужасе шепчет Егор, - Я никогда бы не причинил вред брату Вольги! Ни за что на свете! - Как ты смеешь врать в лицо моему сыну?! - яростно рычит Мара, - Как только язык повернулся?! Гор, убей его немедленно! Эта тварь не имеет права прожить ни секунды больше! Отомсти им всем, слышишь?! Всем, кто довёл тебя до гроба! Они должны почувствовать всю твою боль! Святогор, которого мать придерживает за руку, плавно выбирается из гроба, грациозно спрыгивая на землю.  Как он может двигаться так текуче, остаётся загадкой. При его-то невероятном росте!  Они с матерью такие разные… Та стоит в каком-то странном, светлом, славянском платье в пол. А Святогор - в тёмной майке и кожаных брюках! Точно сектантка и рок-звезда решили на свидание сходить…Мара выглядит невероятно молодо. Так и не скажешь, что это чья-то мать. - Ты так долго страдал… - качает головой Мара, с болью смотря на своего сына, - Пора разобраться с теми, кто к этому причастен!  - Это не я! Не я! Я спас тебя! - из горла Егора вырываются не нормальные звуки, а какое-то бульканье, - Поверь мне! Поверь мне, Святогор! Хотя вряд ли Святогор будет верить кому-то вроде Егора, когда его родная мать говорит совершенно иное!  Если признаться честно, то Егор сейчас в полной заднице!  Это, что, ситуация из разряда «не делай добра, не будет и зла»?! Жаль, что бедный Егор всю жизнь старался верить, что всё возвращается! Как и добро, так и зло… И куда он теперь?! С этой верой?!  - Ты права, мама, - между тем, холодно и равнодушно говорит Святогор, - Ты сказала, что я был проклят долгие годы… И если это правда, то я должен сделать так, чтобы все виновные захлебнулись своей кровью! Чтобы они жалели о своих преступлениях так, как никогда в жизни!  После этих слов Святогор спокойно поднимает с земли меч, что буквально десять минут назад торчал из его груди… И с этим мечом он направляется прямо к Егору! Измученный Егор на автомате пятится.  - Пожалуйста! Пожалуйста, не надо… - шепчет едва слышно Егор, - Я не виноват! Я ни в чем не виноват! Наоборот, я помогал тебе! Кровь, что на твоей груди, - моя!  Святогор его не слушает. Он продолжает медленно идти к Егору. И ничто не сможет остановить его. И всё-таки помощь приходит… Мужчина с жёлтыми, дикими глазами уверенно преграждает путь Святогору. - Не приближайся. Я не дам тебе убить человека, - твёрдо произносит он, - Просто потому, что он действительно не виноват. Я лично видел, как человек тебя спас. И на тебе именно его кровь. Человек не врал.  Лицо Святогора становится похоже на застывшую маску. Его разноцветные глаза зло сверкают.  - Ты думаешь, я поверю тебе, Бог?! - презрительно хмыкает Святогор, надменно разглядывая мужчину, - Ты думаешь, что я не знаю, кто ты? Ты же Хетаг! Мой дорогой двоюродный брат! Змей-Горыныч! Проводник между явью и навью! Да, ты силён… Очень силён! Но не сильнее нас с мамой! Понимаешь? Я же знаю, прекрасно знаю, что твой отец всегда ненавидел мою мать! Не он ли винил маму в смерти их общего брата? И ты думаешь, я поверю тебе?! После всей истории наших предков?  Егор на минуту перестаёт пятиться.  Чего?! Он, что, оказался в индийском сериале?  Какой ещё брат?! Они тут все родственники, что ли?!  И какой-такой Змей-Горыныч? Разве это не сказочный персонаж, у которого три головы?  А тут мужик какой-то! Да ещё и с именем Хетаг. Бред полный! - Уйди по-хорошему, Бог, - крепко сжимает запястье Хетага Святогор, - Иначе мы с матерью тебе хвост змеиный подморозим! А молнии твои в куски льда превратим! Грозы не бывает при минус сорок, запомни это!  Глаза Хетага вдруг чуть округляются, когда он смотрит на чужую руку на своем запястье, а потом его губы странно кривятся.  - Ты пожалеешь, что сделал это, - ровно произносит Хетаг, спустя пару мучительных секунд, - Да, и вас двое только пока. Скоро ко мне прибудет подмога.  - О, я буду ждать! - невероятно злобно ухмыляется Святогор.  Хетаг спокойно отходит в сторону. Напоследок, они обмениваются со Святогором странными взглядами, а затем брат Вольги возникает прямо перед самым носом Егора.  - П-пожалуйста… - заикаясь, шепчет лихорадочно Егор, - Умоляю! Егор не хочет погибать от руки того, кого он спас!  Ладно, Егор, вообще, не хочет умирать! Столько всего пережил и теперь погибнет просто по ошибке?!  Это просто смешно! Но Боги, кажется, любят посмеяться. И Егор определенно погибнет. Потому что его шеи теперь касается лезвие меча. Пока ещё ему не больно… Металл едва-едва касается горла, но Егор уже чувствует холод смерти на своей уязвимой, человеческой коже. А впрочем… Святогор уже несколько раз спасал ему жизнь. Если кто и имеет право убить его, то именно он.  Главное, что Егор свой долг перед ним выполнил. Просто это всё так обидно! Что вот спасти хотел, а получилось как всегда - ужасно. И главное, сама Мара… Может, она реально думает, что Егор как-то виноват! Они же действительно дружили с Полиной… - И что, вот так легко сдашься? - вдруг наклоняется почти к самому уху Егора Святогор, - Просто так отдашь мне свою жизнь? Будучи без вины виноватым… Правда, отдашь? Егор? Егор резко вскидывает голову и с чистым шоком смотрит в зелёно-голубые глаза Святогора. Те смеются. В них Егор явственно видит чертят, которые весело пляшут румбу, - изворачиваются в диких, чувственных плясках, как могут.  Что?!  Святогор назвал его по имени… Значит, помнит?!  Он, что, просто поиздевался над ним? Зачем?! За что, вернее?  Да Егор тут чуть коньки не отбросил! Егор находится в такой прострации, что не сразу замечает, как неподалеку свистит что-то, а затем раздаётся женский крик… - Прости, что напугал тебя, малыш, - вдруг ласково говорит ему Святогор, глаза его продолжают смеяться, только черти в них теперь более нежные, румба становится такой чувственной, - Снова. И зеркало это, и сны, и цепи, а теперь вот и это… Мне было так дурно видеть твои страдания! Но сделать я ничего не мог. Она только сейчас ослабила свою бдительность. Не доверяла мне до последнего! Правильно. Мы же почти одинаковые. Слишком хорошо знаем друг друга. А ты… Ты так старался ради меня! И кровь свою отдал, и целовал меня… А я ведь всё чувствовал, хоть и не мог никак дать знак, что это так! Спасибо тебе! Спасибо, что полюбил меня… Даже не зная об этом.  Егор стоит красный, как рак. И ничего не понимает.  Что?! К-какая ещё любовь?! - Видишь ли, - спокойно объясняет ему Святогор, - Человеку нельзя было трогать меч в моей груди. Ни в коем случае. В первую очередь, потому что и я бы пострадал, и он бы пострадал… Смертным нельзя вмешиваться в проклятия. Это точно! Но тебе было можно. Знаешь, почему? Егор растерянно мотает головой.  - Потому что снять моё проклятие можно было только одним способом, - поясняет ему терпеливо Егор, - Из моей груди должны были выдернуть меч… Но не просто выдернуть! Это должен был сделать человек, которому я дорог! Который любит меня! Я не говорю, что это должна быть очень сильная любовь… Простой привязанности бы хватило. В конце концов, я не сильно любил Полину, но да - она была дорога мне. Так же и тут… Я почувствовал, что дорог тебе. И поэтому позволил тебе коснуться меча. Не бойся, тебе ничего не угрожало. Я проверил на цепях! Ты реально успел привязаться ко мне, даже меня не зная. Спасибо тебе! За то, что спас меня! Снятие проклятия логично, на самом деле. Ранит тот, кто Бога не ценит, но которым дорожит сам Бог. Неверный. Спасает - тот, кто Бога любит… Разве не романтично выходит? Егор уже не понимает, что там романтично, а что - нет.  Егора беспокоит лишь одно. - Ох, значит, ты не убьёшь меня? - бормочет с облегчением Егор.  Кажется, его качает… Слишком перенервничал.  Святогор не отвечает. Он просто берёт Егора за руку, а потом прижимает его к своей груди, обнимая.  Святогор пахнет морозным ветром. Воздухом в тридцатиградусный мороз. Но его грудь больше не обжигает холодом.  И Святогор такой огромный! Когда он обнимает, кажется, что ничто не сможет навредить Егору в этом мире… - Больше никто не причинит тебе вред, - уверенно обещает Святогор Егору, - Я вернулся. И больше никто не посмеет тронуть даже кончиком пальца тех, кто мне дорог! Егор резко выдыхает, почти плача. Ох, как он хотел услышать эти слова!  Егор не считает себя слабаком, да. Но он так устал бороться со всякой неведомой хренью, что почти сошёл с ума!  Всё-таки он - не Дин Винчестер, и область сверхъественного - не его компетенция. - Слушайте, я всё понимаю! Трогательный момент, и всё такое… - внезапно подаёт голос Хетаг, - Но что мы будем делать с моей тёткой? Она тут в цепях валяется, стонет…  Лицо Святогора снова превращается в злобную, ледяную маску. Весёлые черти из его глаз пропадают.  - Ох, дети всегда превосходят своих родителей. Как замечательно, что и по хитрости тоже! - медленно качает головой Святогор и размыкает объятия, отпуская Егора.  Впрочем, он продолжает держать его за руку. И держит очень крепко.  Святогор медленно оборачивается, и Егор, наконец, видит, что происходит позади них…  И у него отвисает челюсть.  Потому что Мара сидит на земле у гроба, силясь подняться, но у неё не выходит.  Да и как?! Из её груди торчит ледяная цепь. А с дыркой в груди особо не подвигаешься. - Что… Что с ней? - вырывается испуганное у Егора.  - Не беспокойся, - ровно произносит Святогор, - С пробитой грудью вполне можно жить. Это я могу сказать чисто по своему примеру… - Святогор! - зло кричит его мать с земли, - Ты сошёл с ума! Ты снова безумен! Что, позволь спросить, ты сейчас сделал?!  - Ну, ты же сама мне сказала отомстить! - глаза Святогора чуть сужаются, - И разобраться с теми, кто к этому причастен! Довести их всех до гроба! Разве не так… Мама? Мара молчит.  Святогор смеётся. Вот только смех его холоден, как лёд.  *** Губы Ильи такие мягкие. И такие жаждущие… Они пахнут смородиной. И это так сладко… Так сладко!  Ох, любимое варенье! Хоть в этом варенье сейчас слишком много соли… Временно много. Вольга всё исправит. - Я не достоин, не достоин! Я причинил тебе боль… Прости, прости меня! - повторяет, как заведённый, Илья, и Вольга крадёт своими губами эти ужасные слова, целуя… С мучительной любовью бесконечно целуя Илью. - Забудь всё это! Навсегда. Ты ни в чём не виноват передо мной, понял? - твердо произносит Вольга, пытаясь дышать и не прикасаться к этим губам хотя бы пару секунд, - Лучше скажи… Кто… Кто одел на тебя это? Я… Я отомщу за тебя, слышишь? - Никто не одевал, - качает головой Илья, целуя Вольгу в уголок губ, - Случайность? Сам виноват? Не надо было верить этому хрену в пальто… То есть в плаще! Этот не пойми кто обещал помочь нам найти тебя, если мы похитим сундук, где находится этот наруч… Нельзя было доверять этому черту, да, но мы с Егором были в отчаянии... А потом твоя бабуля угрожала Егору, сундук открылся, и этот наруч сам… - Подожди, бабуля?! - внезапно в шоке прерывает его Вольга.  - Точно, бабуля! Ей приказали поймать Егора! - кричит ему в ответ Илья и мгновенно подскакивает, поднимая следом за собой Вольгу и нежно придерживая его за талию, - Надо найти её! И Егора! Только… Только ты не переживай… Не переживай, ладно? Тут может быть твой брат, а я себя не контролирую рядом с богами… Но одного я тебя не отпущу, не отпущу, слышишь? И… - Подожди, ты сказал, что бабуле приказали поймать Егора? - вдруг тихо уточняет Вольга, сжимая руку Ильи почти испуганно.  Илья поспешно кивает.  - Но… Но приказать бабуле могло только одно существо в этом мире, - бормочет задумчиво Вольга.  - И кто это?! - ничего хорошего не ожидая, спрашивает Илья.  - Это моя мать, - тяжело вздыхает Вольга.