143

Рассвет.    Утренняя тишина успокаивает, так приятно щекочет слух. Вдали слышится пение птиц. До чуткого слуха юноши доносится шелест листьев.    Легкий, наполненный теплом летний ветерок по-своему грациозно толкает шелковистые, красиво блестящие волосы, заставляя развеваться на ветру и щекотать тоненькую длинную шею. Медленно пошагивая по комнате, парень приближается к своему рабочему столу, ставит красивые гортензии нежно белого цвета в вазу.    Хан Джисон  все еще в спальной одежде. Приятная на ощупь красиво блестящая шелковая ткань славно ощущается на белоснежной коже без единого изъяна. Хан, в довольно большой по масштабам комнате, не собирается в ближайшее время покидать спальню.     Закончив с цветами, парень ленивым шагом приближается к своему рабочему месту, грациозно садясь на рабочий стол. Пока он в одиночестве, необязательно строить из себя правильного.    Нервно дрожащий Джисон чуть тянется к краю стола и такими же дрожащими руками берет в руки свое творение.    Хану недавно стукнуло пятнадцать, совсем юноша.    Прекрасные, безумно завораживающие, но еще и чрезвычайно усталые глаза цвета горького шоколада нервно бегают по всему помещению. Если бы юноша находился не один в своей комнате, то присутствующий без единого намека понял бы, как сильно сейчас волнуется парень.    А как тут не волноваться, если собираешься делать такое?     Такой важный шаг.    Решаясь, Хан все же берет в свои нежные руки два кольца. На первый взгляд ничем не отличающиеся от других, без всяких драгоценных камней, просто обычные колечки. Но эти самые обычные колечки для него значат очень многое, ни одно другое украшение не сможет быть настолько же важным, как вот эти две.   Джисон на последние свои сбережения, втайне от всех, решился и заказал у одного довольно-таки неплохого мастера через своего знакомого эти самые кольца. Нужно было быть немного оригинальным, когда даришь подарок своему лучшему другу. Особенно тому другу, о котором не знает даже твоя семья. Да и вообще никто не знает о вашей дружбе. Сложно, конечно, дружить больше восемнадцати месяцев и все это скрывать. Но по-другому никак.   Вообще никак…    Во всем этом виноват их разный социальный статус, ведь у Джисона семья аристократов, парень всегда рос в роскошном доме. Единственный ребенок в семье. Его часто баловали и, казалось, что вообще может быть лучше этого?    Лучше такой жизни?   Ли Минхо же отличался буквально всем, кроме своего пола, разве что. Минхо был пятым ребенком. У них семья не была обеспеченной. Папа старался как мог, было не так хорошо, но и не так плохо. Ведь действительно могло быть куда хуже чем все это.    Вот и это случилось.    После гибели двух дочерей и жены, отец Ли не смог справиться с горем и отдался алкоголю.    Для Минхо тоже было нелегко. Он потерял маму. Потерял младших сестричек. Это было огромным ударом. Было больно. Хотелось кричать во весь голос. Минхо так не поступал. Все держа в себе, юноша все больше и больше убивал себя изнутри.    Именно в этот период жизни встреча с Ханом изменила его жизнь.     

***

 

  Кольца в нежных руках юношы на первый взгляд самые непримечательные и вообще ничем не бросаются в глаза, но на обратной стороне красиво выгравированные три цифры придают всю ценность и уникальность подарку. Так все и было задумано с самого начала, не надо было, чтобы ненужные глаза ненужных людей увидели эти цифры, вот Джисон и решил так передать мастеру.    Хан же, в свою очередь, вообще не знает, как к этому отнесётся его друг и поймёт ли он, что же в итоге хочет до него донести младший с помощью этих цифр. Это все действительно очень многое значит для парня, но одновременно со всем этим, Хан Джисон прекрасно понимает, что никак не сможет повлиять на чужие чувства.   Очень страшно.   Сердце бьется с бешеной скоростью, кажется, что еще одно мгновение и оно взорваться сможет прямо в груди.    Так страшно бывает только лишь тогда, когда стоишь на вершине скалы, а вот сзади тебя стоит огромный хищник и у тебя просто не оказывается выбора, кроме того, чтобы прыгнуть в эту неизвестность. Лишь бы голодный монстр не разорвал всего тебя в клочья. Лишь бы не стать едой. От этой масли аж дурно становится.    Стать едой…    Ты не знаешь, что тебя там ждёт.  Но прыгаешь все равно.  Неизвестность пугает меньше.    Возможно, там окажется вода, самая обыкновенная вода, так называемый источник жизни, оказавшись в которой ты сможешь всё-таки как-то спастись, а может быть там, именно в этой воде, будет море из жаждущих именно тебя голодных крокодилов. Они ведь тоже просто в одно мгновение разорвут тебя в клочья и у тебя ничего не останется.    Ничего не останется от тебя.   Все.  Абсолютно все исчезнет в один миг.    Все твое детство, первая любовь, счастливые и грустные моменты, все просмотренные фильмы, попытки курить втайне от родителей, вся нежность. Ты больше никогда не сможешь посмотреть в глаза любимому человеку, матери, отца…   Не будет того самого малюсенького шанса спастись. Выбор уже был сделан. Назад вернуться и попробовать заново, как в игре, не получится.    Это жизнь.    Реальная жизнь.    Хан, мучая себя и не давая отдохнуть беднему мозгу от потока всех этих мыслей, действительно очень долго размышлял над тем, что же ему стоит подарить своему другу.  Было сложно вдвойне, ведь после получения этого подарка случится неизбежное.    Просто невозможно все это сдерживать в себе, все эти чувства, уже на протяжении года.    Это просто невыносимо.  Больно сердцу.    Сердце разрывается каждый раз, когда он видит, как к нему подсаживаются девушки. Они никогда с другом не разговаривали на такие темы.    Странно, да?    Чаще всего, когда Хан ночью открывал свое окно и парень забирался к нему в комнату, то они вдвоем просто обсуждали звезды, временами они вместе рисовали или же лёжа на кровати, пока один перебирал второму волосы, чуть оттягивая и помогая расслабиться, читали романы. Для Хана именно эти мгновения были самыми значимыми в его жизни.    Он чувствовал себя живым, когда находился рядом с ним, когда его успокаивающий голос пробуждал в нем миллиард чувств и эмоций, когда случайные прикосновения были вовсе не случайностью, когда он видел старшего улыбающимся, когда он неосознанно обнимал его во сне, когда они ели вместе, когда смущенно смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд, когда старший прятался у него под кроватью, когда играли в шахматы, когда рисовали вместе, хоть и вовсе не умели рисовать, когда расчесывали волосы друг другу, когда смеялись с глупых шуток...  Хан Джисон может продолжать этот список бесконечно. Все мгновения будут храниться у юноши в сердце. Самые лучшие мгновения в его жизни.    Ох, Ли Минхо, что же ты сделал с Ханом.    Рядом с Ли Минхо у Хан Джисона появлялись крылья. Самые прекрасные крылья, которым бы позавидовали бабочки, была бы у них возможность увидеть их.     В их незамысловатый дружбе не было ничего такого. Она была самой чистой. Просто парни нашли друг друга совершенно внезапно и они были нужны друг другу как никто другой. Их неловкое и довольно странное, во всех смыслах этого слова, знакомство было похоже на свежий воздух. Лёгкие наконец-то стали дышать, и парни поняли, что в жизни всё не так плохо.    Да, не хорошо, но ведь и не плохо?   Ну вот что делать. Что делать Джисону?    Хан вообще не знал, как его друг отреагирует на такой подарок. Странный подарок.    Может не стоит дарить такое?   Хан просто знал, что когда люди женятся, они носят обручальные кольца, и это некий знак того, что человек уже занят. Что у человека есть вторая половинка. Хану захотелось сделать такое же, такой же знак. Он захотел создать кольца дружбы. Их знак верности и символ их вечной дружбы.   Но примет ли его друг этот подарок?   Да и вообще, эта ваша вечная дружба только в сказках бывает.    Когда Джисон собирался все это делать и вся эта идея только пришла внезапно ему в голову, парень не думал об этом, он действительно не подумал о последствиях. Только сейчас, держа в руках и собственными подушечками пальцев ощущая кольца, парень все больше и больше начинал сомневаться в своей идее. Хан хотел посмотреть, как кольцо будет смотреться на пальце, но не решился надеть его.    Почему-то просто не получалось.    Не хотелось.    Собственные руки не слушались.    Буквально через два часа под предлогом, который ему ещё придётся придумать, Хан должен пойти на встречу и вручить другу подарок. Ли вообще не в курсе того, что его что-то ждёт, или о том, что Хан знает, когда его день рождения.    Ли сказал всего-лишь один раз дату его дня рождения, но Джисон это запомнил. Даже не записал никуда. Ему и не надо было что-то записывать, чтобы помнить все детали, связанные с ним. Он помнит абсолютно всё, абсолютно каждый момент и каждое мгновение, проведённое рядом с ним. С Ли Минхо.    Все совсем скоро закончится.   Может не пойти на эту встречу?    Это ничего не изменит в его жизни и все равно придётся делать то, чего юноша не хочет больше жизни.    Придётся оставить его. Придется навсегда оставить Ли Минхо.    Джисон никак не сможет ни на что повлиять. Если вся его семья решила, что они будут жить заграницей, то как он вообще сможет на это как-то повлиять? Все уже было продумано давно, но, как всегда, юноша узнал об этом недавно.    Не хочется вообще ничего.    Не хочется учиться и переезжать в этот грёбаный дом, который, возможно, лучше нынешнего, но так далеко-далеко. Не хочется в эту грёбанную Францию.    Да и что они там нашли такого?    Когда парень занимался уроками французского языка, только из-за того, что ему это нравилось, и сейчас у него хороший уровень знания языка, это ведь не значит, что он обязательно должен там жить и обучаться. Родители, вообще, не хотели делать плохо своему сыну, но как они могли догадаться о тайной влюблённости…    – Да всего-то пятнадцать лет, он ещё совсем ребёнок, быстро привыкнет и найдет друзей, – думали они.    НЕ НАЙДЕТ ОН ТАМ ДРУЗЕЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ.    Да и Хан, в свою очередь, ни делился всем этим со своей семьей. Как он вообще смог бы сказать, что ему нравится человек своего пола? Даже не хочется и думать о том,  что бы с ним сделали.    Что бы натворил с ним отец…   Лучше написать письмо.  Лучше не рисковать.    Джисон, наверно, в глазах Минхо будет самым отвратительным другом на свете, но Джисон не хочет рисковать безопасностью своего лучшего друга.   – Да, именно так и сделаю.    В итоге в назначенное время к ничего не понимающему Мину подошел какой-то паренёк, вручил ему открытку и маленький  бархатный мешочек. Хан подарил на день рождения своего друга открытку – открытку, где было написано, что Хан собирается дарить ему все самое хорошее, подарить ему счастье и самое необходимое. Но будет он все это делать на расстоянии. Буквально через три дня он будет не здесь.   Когда Минхо читал эти строчки, он и не заметил, как бумага стала влажной от солёных следов слез. Парень просто не верил своим глазам.    Не хотелось верить во все это.  Нет…   Минхо не хотелось верить в то, что он видит, и просто хотелось, чтобы все эти проклятые буквы прямо на глазах поменяли свой порядок и выражали совсем другое.    Не хотелось расставаться.    Встретятся ли они вообще когда-нибудь?   Подтерев солёные капельки, Минхо решился открыть мешочек: парню открылся вид на красивое маленькое колечко, которое как раз подходило ему по размеру.    Но в мешочке было что-то ещё.    Ещё одна маленькая записка, которая гласила, что Хан таким образом выражает всю свою честность. Парень говорил, что у него есть такое же кольцо, которое символизирует их дружбу. Говорил, что стоит носить это кольцо и вспоминать его, когда парень будет смотреть на него. А он будет носить свое кольцо и всегда будет знать, что Минхо рядом с ним.   На внутренней стороне Минхо заметил красивые циферки 143. Парень, к сожалению, так и не понял, что это значит, и подумал, что это просто набор символов.   Жаль, очень жаль.   Минхо не понял, что это всё означало.   Но это кольцо он больше не снимал со своего пальца. Ли действительно верил в их с Джисоном встречу. Верил, что оно не за горами, верил, что они обязательно встретятся ещё.    Они просто не могли не встретиться.   Тогда зачем все это?    Их встреча. Эта дружба, которая по итоге переросла в любовь.   Они были друг для друга абсолютно всем, и жизнь не могла быть так жестока по отношению к ним, чтобы не дать им ещё одного шанса. Чтобы не дать им встретиться друг с другом еще раз.