маргиналы в хогвартсе

[стэнли не чувствовал себя чужим. он просто смотрел на школу под другим углом. чувствовал не то, что остальные. слишком часто пускался в воспоминания о родине. мечтал о широких, вольных полях с пшеничными колосками. дремучих, темных лесах, скрывающих болота и ручьи. свежем воздухе, наполяющим легкие и пьянящим голову. ему хотелось сбежать из каменных стен, пуститься бегом по запретному лесу, пока не уткнется в бурелом. и чтобы озеро, запертое среди гор, могло разлиться стремительной, бегущей к горизонту рекой. его душило нахождение в школе в первый месяц, и он стал угрюм, неразговорчив, будто не чувствуя сердца. нет, оно билось все еще под ребрами, мешая засыпать, но так безжизненно, что к горлу подкатывала рвота. наверное, это было его судьбой — предаваться постоянной тоске, томившейся в душе каждого северянина. потому жизнь он пытался искать в других.]

стэн и не подозревал, что в настолько сером и скучном замке может быть столько тайн. и был даже рад отсутствию золотой лепнины, так мозолящей глаз в центральной зале колдотворца. кажется, он обменял царские хоромы на запутанные, мрачные и пахнущие сыростью коридоры слизерина. его соседями оказались эндрю, алекс злодий и оливер. фамилию последнего эпштейн даже не пытался запомнить, оливер был самым тихим и незаметным слизеринцем, от чего становилось некомфортно даже находиться с ним в одном помещении. компанию алекса стэн, правда, ненавидел еще больше, его шутки воняли за километр грязным бельем, но их можно было терпеть. эпштейн не хотел признавать, что с некоторых он смеялся взаправду. вместе с эндрю они обследовали каждый угол и щель на наличие рычага, кнопки, да чего угодно, что откроет путь к заколдованным лабиринтам. как раз благодаря этому странному союзу эпштейн обнаружил пустеющую комнату за громадным портретом седовласого деда, вылезшего из шишки. крепс почему-то посмеивался, залезая туда, и продолжал приговаривать: «вот тебе и мерлинова борода». второгодки устроили себе там место для прогулов. сбегали с занятий и отработок, которые оба получали достаточно часто. судя по количеству мусора, эндрю получал их в два, а то и в три раза больше стэна. — я тут недавно на одну дверь наткнулся, — пробормотал крепс, выкидывая очередной фантик на кровать алекса. они пережидали в общежитии окно между двумя занятиями. — ведет в закрытую секцию библиотеки, туда только старостам можно. эпштейн воодушевился. ему больше нравилось нарушать всякие правила, чем просто сидеть в каморках, заперевшись от мира. в хогвартсе, к счастью, было полно запретных мест. тем более, злодий остался в кабинете у хитклифа. — там старшие ток учатся, бляха, — загоготал эндрю. — могут же там и развлечься, нахуй быть такими зубрилами? — вылетиш с хогврца. уже я поржу, — стэн поднялся с койки и отвесил по темноволосой голове подзатыльник. макушка крепса отливала зеленым, когда эпштейн вот так над ним возвышался. — пказывай, — суровый рУзкий схватил соседа уже за шкирку в нетерпении, а тот, посмеиваясь, все же поплелся к заветной двери. правда, двери не было. была оконная рама, за которой виднелась лишь серая кирпичная стена. эпштейн скривил губы в полной уверенности, что его наебали. — да че ты, это как на платформе перед экспрессом, надо просто прыгнуть. эндрю отошел на пару шагов назад и, взяв разгон, бомбочкой прыгнул в стекло. к удивлению стэна, оно не только не разбилось, но и с завидной скоростью поглотило всего крепса. — эй, стеклышк, ты его сблюй. не вкусний ж, — стэн сам начал брать разгон, в последний момент его нога запнулась о неровный брусок в половицах и эпштейн пролетел через окно рыбкой. с обратной стороны он вылетел головой вперед и еле успел подставить руки, чтобы не затормозить рожей в пол. — НУ ДАЕШЬ, ЧЕЛ, ТЫ, — эндрю заливался смехом, наблюдая за старательным отряхиванием соседа. — динах, — эпштейн толкает юмориста с дороги и выходит из закоулка, в который их бросило. запретная секция внешне почти ничем не отличалась от основных залов библиотеки. разве что пыли побольше и паутины новые. стэн и эндрю около часа потратили на пролистывание книг с проклятиями, заклинаниями, которые они даже не могли понять, и записями прошлых старост на полях. ни одной нарисованной письки. эпштейн забрел в самую глубь, вдруг упершись в тупик со странным выступом. им оказалась дверная ручка, замаскированная чарами под кирпич. железяка со скрипом поддалась и выпустила слизеринца на просторную площадку. стэнли часто заморгал. глаз привык к темноте, поглотившей секцию, и не мог разглядеть даже где он находится. все яркое, цветное, снизу белели теплицы, а озеро вдалеке сверкало под дневными лучами. крытый балкон хранил целое наследие: потертые скамьи, притащенное из гостиной гриффиндора кресло, пестрящее заплатами, десяток-другой горшков с растениями. эпштейн полез шариться руками — вышивка когтеврана на обитой тканью книге и пуффендуйские бобры, танцующие фристайл на керамических блюдцах. собрали со всех факультетов. — капе-ец, стэн, ты че нашел, бро, — крепс оборвал тишину и наслаждение от находок. — да, прикольн. — да мы здесь устроим ЛОГОВО! — кажец, эт курилка, — стэнли наконец выудил что-то слизеринское. то оказалась белая трубка с змеями, обвивавшими ручку. — бля, она ж шестого курса... нет, это плохая идея, положи на место, уходим, — лицо эндрю вдруг стало серым, он выпячил глаза, выхватил из рук трубку и кинул ее куда подальше. чудика не пугали старосты, но он до усрачки боялся шестого. по рассказам алекса, в прошлом году один из них использовал круцио на крысе эндрю и не был даже наказан за это. почему-то алекс не стал отвечать на печальный вздох стэна, проговорившего, что круцио лучше использовать на людях. на занятия эпштейн возвращался с чувством полного поражения. мало того, что эндрю трусливо сбежал с захваченной территории, еще и трубку не дал забрать с собой.

***

шифу издалека увидал знакомого и не смог сдержать улыбку. правда, было грустно, что эпштейн почти никогда не улыбался в ответ — его уголки губ подскакивали вверх, только когда тот наблюдал за чужим падением вниз по лестнице. — стэнли, я оставил тебе конспект с прошлой лекции, пометил, у нас сейчас практика, ты будешь со мной в- — пасиб. буду, — слизеринец коротко кивает и забирает пергамент, исписанный вдоль и поперек. темные глаза пробегаются по строкам, цепляя только нужное. — если что я подскажу, ты только говори. снова кивок. иногда шифу казалось, что стэн его либо ненавидит, либо просто не хочет общаться. слава мерлину, это чувство начало испаряться ближе к зиме. эпштейн все реже сидел вместе с эндрю и алексом, все больше погружался в книги или вовсе не появлялся в зале. де гон часы тратил на его безуспешные поиски. «его не зовут, он сам приходит», думал гриффиндорец, уже сдаваясь и тут же его окликивал стэн. приглашая потренироваться полетам, почитать домашку или просто пострадать хуйней. одним дождливым и серым вечером стэн с боем пытался вломиться в гостиную гриффиндорцев, непонятно откуда узнав пароль. его поймал староста и уже хотел отвести к чарльзу, как шифу выскочил, извиняясь за друга и сразу забирая того с собой в коридор. — стэн, ты чего, скоро время отбоя.. — черепах жив? шифу опешил. да, он рассказывал эпштейну про маленькую черепашку, жившую в аквариуме у него на тумбе, но ему казалось, стэнли большую часть времени пропускал мимо ушей все, что он тараторил. — живой, а что случилось? — ниче. охроняй черепаха. стэнли уже было хотел снова убежать, но де гон успел поймать того за рукав. от неожиданности эпштейн обернулся, дав рассмотреть лицо, и даже в сумраке коридора было видно как распух его нос. — нет, все, пойдем со мной, — шифу крепко схватил слизеринца за плечи и развернул к лазарету. по пути до больничного крыла он осознал, что вообще не понимает слизеринских. во-первых, де гон успел разозлить крепса, достаточно серьезно, чтобы тот точил на него зуб. во-вторых, объектом отмщения была выбрана черепашка. в-третьих, стэнли, кажется, сломали нос, потому что он не переставал кровить. все эти его выводы подтвердились. выходя от мадам помфри, стэнли выглядел поубитее, чем до. на его носу появилась небольшая горбинка. — гврил же, все нормальн, — эпштейн шмыгнул, оттягивая рукава. — нет, не все. зачем им это надо? что я сделал? почему черепаха? и зачем ты полез с ними драться? — ты обыграл эндрю в квиддч. черепаха легко убит. они мрази, — стэн покачал головой. — они что, совсем? черепаху-то за что?! нет, ладно со мной хотели разобраться, но... да что за причина, я обыграл его честно! не понимаю, — шифу тяжело вздохнул. его наполняла злость, отчаяние и обида. за все вместе, за его чистую победу, за его любимую черепашку и за чужой разбитый нос. пусть его и вылечило зелье, стэнли было больно. эпштейн не сказал больше ничего. пожал плечами и поплелся к подземельям. заснуть в ту ночь было нелегко. капли тарабанили по окнам, еще громче стучались друг об друга мысли в голове. де гон боролся с чувством вины, пожиравшим его насквозь и желанием защитить себя и близкое его сердцу. может, шляпа ошиблась... какой же он гриффиндорец? ворочаясь, шифу наконец открыл глаза и уставился на стеклянный мир своего питомца. вот везет, плавает себе там и в ус не дует. а у хозяина, вообще-то, вселенская задача. про черепаху де гон рассказал в момент, когда эпштейн наконец начал говорить свободно. в таких случаях они болтали на какие-то совершенно отвлеченные от жизни темы. де гон обычно задавал каверзный вопрос и получал на него самый неожиданный ответ. — как думаешь, сколько будет в среднем жить человек в будущем? — надеюс, вообще не будет. или однажды, когда де гон вспомнил про буддизм и сансару. они поначалу спорили о перерождениях, но эпштейн вдруг прервался: — нам над договориц где встретимся, если сдохнем. — я не знаю, стэн... в гробах? — не, переродившис, — эпштейн еще долго думал об идеальном месте, которое они смогли бы найти в любом из миров. даже спросил об этом свою хорошую знакомую. можно сказать, подругу. она, конечно, в пух и прах разнесла любые мечты стэна о перерождении, как настоящая когтевранка. он даже решил уставиться на свои ботинки, главное не выглядеть в глазах компании валери еще большим дураком-романтиком. — а вы встречае- у эпштейна и адабелль одновременно дернулся глаз. они весь первый месяц слушали, как их женят, и да, было дело, шуточно притворялись голубками, но чтобы подобное сказал друг валери? который видел их поведение почти каждый день? стэн думал, что не сдержит кулаков и вмажет разок рексу. уж больно они чесались. — рекс, а вы с чейз встречаетесь? — валери выбрала уколоть того словами и уперла указательный палец в чужую грудь. флинн сделал шаг назад, нахмурившись и сморщившись одновременно. очень смешная рожа получилась. — ЭЙ! нет! — ну вот и не задавай тогда тупых вопросов. он не мой типаж, — адабелль уже утаскивала эпштейна по направлению к кабинету травологии. ей нужна была помощь с противным заданием по обработке кровопивы.

***

адабелль чувствовала себя на занятиях как в своей тарелке. хорошие отношения с профессорами, отличная успеваемость с самого первого дня. единственными, среди кого она никак не могла найти хоть что-то закономерное, были учащиеся. выросшая в узнаваемой семье, адабелль, однако, не была излишне высокомерна. она знала себе цену, трудилась и старалась как могла, потому не собиралась терпеть к себе наплевательского отношения. последнего она ожидала в первую очередь от мальчика, занявшего самое удобное место у библиотечного стола. и приготовилась к версус-баттлу. надо повторить, говно, залу- кстати, потом уил стал ее лучшим другом. будучи зеленой первогодкой, она бы не поверила что этот заносчивый слизеринец, мерящий людей по чистоте их крови, окажется человеком с которым она захочет делиться даже сокровенным. шепард оказался совсем не таким. он не стал ее оскорблять, как он делал с гриффиндорцами, а лишь попросил лишние полчаса до начала занятий. — это самое тихое место. я уйду, как дочитаю главу, — безучастно ответил шепард. — хорошо. адабелль уселась рядом. и тоже взялась за книгу. мальчик просидел дольше, чем просил, но валери уже не хотелось его прогонять. она украдкой успела разглядеть еле заметные синяки под глазами второкурсника и то, с какой усталостью он поджимал губы, переворачивая очередную страницу учебника. они постоянно пересекались в библиотеке, обменивались незначительными фразами, и, сами того не замечая, начали приходить туда вместе, встречаясь у лестниц. и провожали друг друга до гостиных по очереди. шепард иногда перекидывался с ней словом во время трапез, а адабелль начала захаживать на задний двор, где у второгодок слизерина и гриффиндора проходили занятия по уходу за магическими существами. их внезапную идиллию разрушило появление шумного дуэта. валери и до этого общалась с чейз, приятная собеседница и та еще шутница. было понятно, что шепард не будет стеснен компанией второй когтевранки. проблемой был ненавистный уилу рекс. (валери и знать не знала о смачном леще, прилетевшем шепарду от мавье) по правде говоря, уил никогда не ненавидел флинна. просто он был гриффиндорец. еще и глупец, но это всегда шло в комплекте. в шепарде не было праведной ярости — лишь желание поддеть чужую самооценку, может, занизить. потому шепард даже не осознал, как его принудили к недельному соседству в библиотечном зале, а то перетекло в полноценное общение даже за обеденным столом. слизеринец шел по привычке сесть рядом с валери, и с ними тут же оказывались чейз и рекс. шепарду было среди них спокойнее, чем рядом с другими второгодками. илан и тео подлизывались к старшакам слиза и становилось тошно от одной мысли просидеть с ними за общим столом хотя бы минуту. — если хотим разыграть старост, тебе придется придумать что-то получше вонюбомбочек, — мавье сейчас выступала своего рода критиком идей, над которыми так тщательно старался мозг рекса. — ну хорошо, что если... мы заколдуем ковер, чтобы он пытался сожрать любого проходящего мимо! шаверма из волшебников. — он первым делом захочет съесть тебя. и рексоверму схавает тролль. — да почему так сложно-то. мы что, уже все перепробовали, — рекс прищурился, разглядывая осколок банки на свету. в ней они притащили в хогвартс нюхля, и случайно потеряли. слишком долго решали где зверьку будет лучше остаться — в кабинете директора или на кухне. нюхль так и не нашелся. — так в чем проблема, просто сорвите своим факультетам день уборки, — в разговор неразлучников вклинился уил. — вы на разных факультетах, и расписание у вас разное. сначала чейз сорвет гриффиндорцам, а потом рекс — когтевранцам. вам главное не попасться. — но это мне что, в одиночку пахать, — рекс съехал куда-то под стол, от чего над столешницей остались торчать только плотно сложенные руки и половина головы. — а может мы украдем гиппогрифа? — ты тронулся? он вас сожрет, — валери звучно откусила карамельного яблока. — вот видите, мне больше нельзя думать, я схожу с ума, — голова рекса окончательно скрылась из виду и тот перекинулся через скамью, старательно притворяясь мертвым. — нет, ты просто тупой, — шепард захлопнул учебник и, нащупав ногу рекса, придавил ту каблуком. — АЙ-ЯЙ! — о, ожил, — адабелль довольно улыбнулась, и тут поймала на себе тяжелый взгляд. — все, я побежала. стэнли ждал ее при выходе из столовой, скрестив руки на груди. он просиял, стоило валери протянуть ладонь. — мдмзель, — эпштейн шаркнул ногой, приложился губами о чужие костяшки и выпрямился, весь искрясь. впервые валери узнала о колдотворце еще пару лет назад. конечно, царская школа на севере ее привлекала меньше, чем французская академия, но в нее пускали лишь девушек. а мать валери была отчаянно против такого разделения — она считала, что это может навредить социализации. и потому, чтобы не тешить себя ложными надеждами, адабелль за год до поступления нашла друзей по переписке лишь из трех заведений — хогвартса, ильвермони и колдотворца. как раз ученик последнего оказался интереснее всего. он был смешон, писал нарочито глупо, и добавлял море ошибок в свои письма. прикреплял вырезки из газет, журналов и прочего, что находил забавным. каково было удивление адабелль, получившей прямо во время посадки в экспресс сову с письмом с холодного севера? пипец. эпштейн григорий станиславович переводился в хогвартс. — стэнли, нам надо сходить в лесничему, он обещал показать мне летающих котят. — угу. — а за неделю до рождества поход в хогсмид, мне надо купить маме подарок. — хршо. — кстати, моя соседка снова прихлопнула жука. тебе отдать трупик? — дело, давай. синий? — зеленый. ой, сегодня на чарах профессор чуть не лишился руки, короче, чейз его укусила... эпштейну нравилось слушать щебечущий голос валери. она рассказывала все интересные моменты дня, а он изредка посмеивался или уточнял непонятные для него вещи. когтевранка была терпеливой, приятной в общении, и ее не сковывали будто ни одни рамки волшебного мира. у нее были свои, вычерченные по астрономической линеечке. эпштейн с облегчением для себя осознавал, что не так уж и зависит от компании эндрю и алекса. так, знакомые. друзьями ему хотелось называть только кудрявую когтевранку и мелкого гриффиндорца.

***

уил покинул юмористов несильно позже подруги. уж слишком отчетливо он слышал с каким треском рекс ломает забор, тщательно возведенный вокруг души шепарда. конечно, он не собирался ничего делать, ему было достаточно весело восседать на троне в центре, закинув ногу на ногу и наблюдать, как флинн разбивает свой каменный лоб. это он еще не заметил, что под шумок своему приятелю помогала чейз, ловко копающей туннель под забором. трекстер и мавье остались наедине. гриффиндорец с тяжелым вздохом склонился к чужой голове, от чего его короткие и непослушные темные волосы перемешались с прямым блондом чейз. — ты чего? — да прост так. хочу телек посмотреть. — и я... мавье шумно выдохнула и опустила взгляд в свиток. надо вернуться за повторение, если сдать завтра тест на отлично, то потом можно не учиться до самого рождества. а там и каникулы. при этой мысли у нее в голову прокрались самые страшные сценарии. а что, если валери пригласит всех к себе на рождество, а чейз не отпустят? ей дальше всех было ехать до хогвартса, и родители скорее всего скажут ей провести праздник с семьей. тогда все вернутся и будут общаться еще дружнее, а мавье останется на обочине. — почему мы не попали в школу девочек-волшебниц, мы что, хуже винкс? как же он не умеет чувствовать момент. и все равно чейз не сдерживает смешок, а флинн пускается в объяснения. — нет, не смейся, мы что, хуже? я тебя щаз зазуярю проклятием. — да, зазуярь меня полностью. мы будем трикс. твикс. как палочки, — мавье чувствует, как комок в горле пропадает. — ббляя, я теперь сладкого хочу.