Отступницы

24 февраля, пятница Триместр должен закончиться через пять минут. Учитель 1-го восьмого класса Господин Кёрн что-то рассказывал, сидя за столом. В классах с первым номером учились только самые лучшие дети — чемпионы, отличники и просто перспективные. Сид тоже оказался в их числе вместе с Нэнси. Он был отличником, а она капитаном команды по крылолуду. Сид сидел на последней парте первого ряда. У него не было друзей, да он и не хотел с кем-либо общаться, ходя в школу исключительно чтобы учиться. Сид оторвал взгляд от учителя и посмотрел на первую парту у двери, где сидела Нэнси (они слишком много разговорились на уроках, что их отсадили по разным углам). Рядом сидела её закадычная подружка — Хили Ярл. Красивая и умненькая, хорошо училась, а еще была из богатой семьи и жила в элитном районе у подножья холмов Пинаклипс. Нэнси дружила только с популярными или богатыми учениками, как Хили, Отта Гине и Кай Меркес из 2-го восьмого класса, а еще с девятиклассником Даисом Номювом и его компанией. Звонок разнесся по школе и ученики радостно завопили, так громко, что Сиду пришлось закрыть уши. Господин Кёрн хлопнул в ладоши. — Дети, дайте мне еще минуту! Вдруг гул затих — учитель держал табели с оценками за зимний период. — Как думаешь какие у тебя оценки? — спросил Сид у сидевшей справа Молли Кхадзо. Она посмотрела на него, хмуро, и ответила: — Думаю нормально. Сид считал Молли очень красивой. Желтые, как солнце, волосы, зеленые глаза, аккуратный вздернутый нос — Сид бы не рискнул признаться хотя бы самому себе, что влюблен. Кхадзо была не его уровня — он богатый и отличник, она бедная и поднимался вопрос о её переводе в класс меньшей сложности. Главной преградой было то, что он брат Нэнси. Нэнси терпеть не могла Молли, все даже дошло до дикой ненависти, и девочки постоянно ссорились. Учитель бросил ему на парту табель. Сид осторожно взял его и облегченно вздохнул. Зимний период. Родной язык: 98 Математика: 96 Финансовая грамотность: 100 Литература: 100 Обществознание: 99 История: 97 География: 96 Физика: 94 Химия: 90 Физическая культура: 87 Секции: Крылолуд: - Танцы: - Музыкальный кружок: - Изобразительная студия: - Сфероклав: - Театральный кружок: - Общий балл: 95,7 (отлично) Сид посмотрел в табель Молли, у которой средний балл был 49 (удовлетворительно). Она скомкала его и небрежно сунула в рюкзак. Школьники повскакивали и побежали навстречу каникулам. Сид осторожно пробрался через толпу и выдался в просторный коридор, прислонившись к красным шкафчикам. К нему тут же подлетел Нэнси и Хили. — Какой у тебя средний балл? — спросила сестра. — Девяносто пять, почти девяносто шесть. А у тебя? — Девяносто один… Угадай кто меня завалил? — Кёрн. — Чего ему неймется?! — А у тебя какой, Хили? — Восемьдесят восемь. — ответила Ярл и улыбнулась. Хили, Нэнси и Сид пошли в раздевалку, а потом вышли из школы. Светило яркое февральское солнце и на небе не было ни облачка. За воротами стояло множество машин, учащиеся расходились — все спешили быстрее покинуть школу. На крыльце стояла Отта Гине и Кай Меркес, третий номер в команде, вместе с еще двумя девочками из команды крылолуда. — Привет! — растянула Кай. — Как закончили? — Хорошо. — ответила Нэнси. — А вы? — Все хорошо. Отта накрутила локон на палец и громко лопнула пузырь жвачки. — Мне пора. Хороших каникул. Гине спустилась и ушла. Сид уставился вдаль и увидел как Молли и её лучшая, и единственная, подруга Салли Торл, уходят и заворачивают за угол дороги, направляясь к жилым кварталам. Сид заметил у дороги, не соизволив даже въехать на парковку, большую черную машину с тонированными окнами. Он тут же отвернулся, дернул сестру за руку и указал в ту сторону. Нэнси прищурилась и фыркнула. — Всем привет! — из школы вышел Даис Номюв с двумя друзьями по бокам. Он был спортивного телосложения и высокого роста, смотрел на всех свысока. Даис играл в команде по сфероклаву, чем очень гордился, хотя был лишь пятым номером. Гордился еще влиятельным отцом и деньгами. Вся эта надменность и напыщенность создала у Сида неприятное впечатление. — А ты как закончил? Не вылетел? — усмехнулась Нэнси, а Номюв лишь скосил глаза. Резко Даис подошел а ней почти вплотную и наклонился. Они поцеловались, что вызвало у всех присутствующих ступор. Негласно они считались королем и королевой школы, парочкой, но те никогда не давали повода думать, что у них могло что-то быть кроме легких обнимашек и комплиментов. Оказалось гладок. Сида больше напугало, даже не то, что Нэнси ему ничего не рассказала, а то, что в сотню метрах от них стояла машина, присланная отцом. Нэнси отшатнулась от Даиса и довольно усмехнулась. — Когда вы?.. — спросила Кай, но не проигнорировали. — Какие планы на каникулы? — спросил Даис у Нэнси. — Ты же знаешь, нас не отпускают. Даис резко поменялся в лице и фыркнул, закатив глаза. Сид легонько стукнул сестру по руке и снова обратил внимание на машину, рядом с которой уже стоял мужчина в черном костюме и пристально следил за происходящим на крыльце. Увидев охранника Нэнси сглотнула. — Ладно нам пора. Всем хороших каникул! Не успели остальные что-либо ответить, только Хили помахала рукой в след, как двойняшки оказалось за воротами. Они подошли к машине, охранник поклонился и открыл перед ними дверь, помог сесть. Убедившись, что двойняшки удобно сели и пристегнулись, закрыл дверь и сел на переднее сидение рядом с водительским. — И давно вы?.. — начал Сид, когда машина уехала с территории школы. — Вообще мы не. Это спонтанно получилось. Тут она замолчала, заметив, как охранник краем глаза смотрит на них. Нэнси нажала на кнопочку и вылезла стеклянная перегородка. Только когда двойняшки остались наедине она продолжила. — Но мы не встречаемся с ним. Однозначно нет. Сид кивнул и остаток дороги они молчали. За обедом он не знал, что говорить. Сид сделал глоток ананасового сока и исподлобья уставился на сестру. — Что ты так на меня смотришь? — спросила Нэнси. — Боюсь, что об этом узнает папа. — Как? Ты же ему не скажешь. — Я может и нет, но... Тут в обеденную залу вошел слуга и поклонился. — Ваш отец желает вас видеть. Нэнси выронила вилку. Сзади закрылась тяжелая дверь и Сид краем глаза взглянул на сестру. Нэнси пялилась в пол, нервно теребя пальцами. Спереди послышались тяжелые шаги. Отец остановился перед Нэнси. — Нэнси, моя дорогая, напомни мне, что я говорил тебя про мальчиков? — Никаких отношений, обътий, ничего. — Верно. А почему до меня доходят новости, что ты целовалась с каким-то мальчишкой, да ещё и на крыльце школы? — Мы не в отношениях, он мне никто, просто... — Это не имеет значения. Ты ослушалась меня. Нэнси закусила губу и промолчала. — Хорошо ещё никто не знает из какой вы семьи. Вся эта затея со школой уже давно мне не нравится. — буркнул отец, а потом взял Нэнси за подбородок, заставив смотреть в глаза. — Запомни ещё раз, принцесса, никаких отношений и чего-либо подобного. Этот мальчик тебе не пара. — Папа, он — Номюв, и... — То что его отец чиновник не делает его достойным для тебя. Наша семья заключают союзы только с аристократами, а пока я не нашел для тебя пару — не думай даже подходить к противоположному полу. Тебя это тоже касается, Сид. Двойняшки переглянулись. — И на будущее, нам в семье не нужен простой народ, даже те кто сумели разбогатеть. — А как же мама?.. Она же не... — начала Нэнси. Но отец вытянул ладонь, велев молчать. — Отведите принцессу Нэнси к себе. — скомандовал он и охранник увел Нэнси. Когда дверь закрылась отец подошел к Сиду и положил тому руки на плечи. — Сид, присматривай за сестрой. Следи чтобы мальчишки к ней не лезли, а если что-то произойдет — догладывай мне. Понятно? Сид согласился, уже зная, что обманывает отца. — Можешь идти. Сид вышел и остановился в коридоре. Начались каникулы и им с сестрой следовало бы отдыхать, но нужно позаботиться об Лие и Юле. Сейчас им ничего не угрожало, но он не знал, что мог придумать отец. Забавно, что Сид с ним всю жизнь, но почти ничего о нем не знает. В любом случаем, Сид и Нэнси должны были помочь девочкам, мама за них, только с этой мыслью Сид смог пойти дальше. *** Эдгар очень сильно волновался. Такого он не испытывал никогда, даже во время коронации. Куда они могли пойти? Их должны были уже найти. Он вошел в ванную. Та была не слишком большая, что странно для одного из лучших отелей в стране, может как-нибудь позже он этим займется. Умывшись прохладной водой король уставился на отражение. Не найдя чего-то нового или примечательного он хмыкнул и двинулся к двери. На кровати, свернувшись в клубочек, лежала молодая девушка. Когда Эдгар сел рядом, она повернулась и уставилась на него большими сапфировыми глазами. Она открыла рот, желая что-то сказать, но не произнесла ни звука, стыдливо уставившись в сторону. — Всё хорошо? — спросил Эдгар, девушка замотала головой. — Мне... уже пора... — промямлила она и опустила взгляд. Эдгар кивнул и махнул рукой. Девушка вскочила и подошла к креслу, стоящему у окна, взяла одежду, свисавшую со спинки. Эдгар следил за ней не моргающим взглядом. Эвелин училась на последнем курсе университета Бьерны Хасл, университета имени его матери. Эдгар всегда выделял его среди лучших учебных заведений страны — жертвовал деньги, проводились конференции и лекции членами министерства образования, а сам Эдгар как минимум раз в полгода удостаивал студентов личным визитом. Эвелин самостоятельно оплачивала обучение, чем восхитила Эдгара. Та жила на окраине и делила скромную двушку с ещё двумя наррами, и несмотря на трудности не бросила обучение, а даже получала стипендию. Эдгар бы так не смог. Он точно знал это, как и то, что никогда бы не оказался в такой же ситуации. Эве оделась и робко подошла к кровати. — Я... готова... — Присядь пока. Эдгар взял телефон и отправил сообщение. — Минут через десять пойдешь. Она кивнула и села на край кровати, не смотря ему в глаза. — Почему ты такая зашуганная? Тебе не понравилось? — Я переволновалась... это был мой первый раз... Эдгар не удивился. — Я могу помогать тебе. — Простите?.. — Я могу оплачивать твое обучение, квартиру и полностью содержать тебя. За такие встречи, разумеется. Эвелин залилась краской. — Ты снимаешь квартиру с двумя сиротами на окраине и работаешь сутками, а при этом должна учится. Я хочу дать тебе другую жизнь, но выбор за тобой. Тут у Эдгара завибрировал мобильник. — За тобой приехали. Иди. Эвелин встала, поклонилась и подошла к двери спиной. — Ты же понимаешь, что он нашей встрече никто не должен знать? Хорошо. Номер мой у тебя есть, дай знать когда подумаешь над моим предложением. — До свидания, Ваше Величество. Она скрылась за дверью, а Эдгар остался в полумраке и одиночестве. *** Вокруг были только голые поля, а вдоль большая трасса. Грузовик остановился у единственного на сотню километров мотеля и дальнобойщик снял комнату на ночь. Аля проснулась около пяти утра. Яра тоже не спала, а вот Ева осторожно пристроилась рядом, тихо боротая что-то. Тут Яра кинула Але кошелек. — Сходи купи поесть что-нибудь. Сладости полностью закончились. Воду мы уже брали, ещё хватит, но тоже возьми немного. Сытное что-то купи. — Ладно. Аля вылезла из кузова и двинулась к входу в мотель. В автомате у двери купила две маленькие бутылки воды и пошла искать какую-либо еду. Внутри, справа от ресепшена оказалось небольшое кафе. Аля взяла контейнер какого-то мясного салата и две огромные булки. Тут пришел, уже в дневной одежде, дальнобойщик, который всё это время, сам не зная этого, помогал девочкам в побеге. Он заказал кашу, булку и чай. Але надо было успеть до его возвращения к машине, а ей надо было покурить. Она вышла из мотеля и села на асфальт. Достала сигарету, зажгла и блаженно затянулась. Сегодня, двадцать шестого февраля, ей исполнилось тринадцать. Этот день никогда не был каким-то особенным. Торта у нее с Ксюшей никогда не было, как и любого сладкого. Последний праздник, который она помнила было её пятилетием. Приехали родственники, но даже для них мама не сняла запрет на сладости и жирную пищу в доме. Остальные дни рождения проходили обыденно, как бесполезный и не талантливый ребенок Аля иногда не получала и подарка. Последними подарками были рюкзак на десять лет и кроссовки на двенадцать. Когда ей исполнилось девять Ксюша вручила ей кривую открытку в виде камня с подписью: «Это ты». Каждый год, на весь день, Аля сбегала к Маше и они вместе сидели на заброшке. Через окно Аля заметила, что водитель доел и теперь разговаривал с продавцом. Аля потушила окурок и бросилась в кусты — справлять нужду. Это заняло больше времени, чем предполагалось. Когда она вылезла, то грузовик уже отъехал. Аля быстро схватила лежащий на асфальте пакет продуктов и кинулась за машиной. Через минуту она рухнула на асфальт. — Представь, как выглядит фургон внутри. Аля зажмурилась и начала рисовать в голове картинку. Кучу металлических штучек, постоянно дрожащий пол, белое покрытие, запах пыли. —Четче! Аля напряглась сильнее. В голове начало расти напряжение, тепло пошло по черепу, а в висках превращалось в холод. Она почувствовала как тело полегчало и словно растворяется. Аля резко открыла глаза и ударилась сзади головой о стенку фургона. Она потерла затылок и увидела Яру и Еву, что испуганно уставились на неё. — Как ты это сделала? — спросила Ева. — Просто представила, как это место выглядит. — бросила она и кинула пакет в центр. — Там много хлеба, воды ещё и салат. — Мы думали, что уже умрем с голода. — Яра порылась в пакете. Появился Фэшиар. — Ничего рассказать не хочешь? Внутри Али всё похолодело, но она, как и всегда, не подала виду. — Что? — У тебя день рождение. — Правда? — подключилась Ева. — Поздравляю! Подарков нет, сама понимаешь... — Не особо люблю этот день. — Я тоже. — хмуро выпалила Яра. — А у тебя когда? — спросила Винцева, но Яра сделала вид, что не услышала. Фэшиар снова пропал, но Аля ещё чувствовала его присутствие. Выдохнув она облокотилась на стену и закрыла глаза. *** В комнату свет пробивался через маленькую щёлку у штор. Виктория Сергеевна, высокая рыжая женщина и в прошлом успешная фигуристка, поправила спадавший с плеч махровый халат, смотрела в окно только через эту маленькую щель, не смея впустить солнечные лучи в комнату. — Есть новости по Але? — с раскладного дивана встал мужчина в трусах — Игорь. — Вот зачем ты напомнил? — недовольно сказала Виктория и села на диван. — Не знаю. — Не знаешь? Это твоя дочь, Вик. — И что? Сбежала точно нахалка. Пришлось заявление писать, а как нашли в архивах дело этого Калинина, то сразу стали нос не в свои дела совать. — Десять дней прошло, если сбежала, то давно вернулась бы! Она словно сквозь землю провалилась... Я с мужиками прочëсывали лес, а ничего... — Ну и ладно. Алëнка как? — А она со мной не делится ничем, да и с матерью тоже. У неё как осенью этот Дубрович появился, так она голову потеряла. — А Сашка знает? — Нет наверное. Кстати, что Ксюше подарила? — Коньки новые. А что ещё ей надо? Игорь Валентинович потянулся, приобнял Викторию и поцеловал в щеку. — С днём рождения! — завизжала София и кинулась Ксюше на шею. Олежка держал в руках тарелку с пирамидкой из протеиновых батончиков и свечкой на верхушке. Девочки ещё нарезали фруктов. Ксюша задула свечку и все радостно захлопали в ладоши, а потом сели на кровать и принялись за фрукты. — Щас бы ещё тортика. — грустно протянул Петя. Ксюша зло уставилась на него. — Мне нельзя. Ксюша отвернулась от него и силой сжала кулаки. Ключ, висевший на шее под кофтой, отдал теплом, а в голове прошла молния. Книжная полка Кати отвалилась и всё содержимое с грохотом полетело вниз. Филатова пискнула и побежала поднимать. Ксюша потерла голову. — Ребят... — начал Никита. — Мне это напомнило сами-знаете-кого... — Почему? — спросила Ксюша и со страхом уставилась на сломанную полку. — Ну, последнее время всё так странно было... Сначала дверь, свет и всё такое, а эти красные глаза в тот день в кошмарах вижу. — Как думаете она реально того? — спросила Катя, кладя стопку книжек на стол. — Не знаю. Жива — и ладно, умерла — не велика потеря. — Олежка пожал плечами. — Без этой спокойнее стало. — Ксю, а близнецы же чуют друг друга? Как думаешь она жива? — поинтересовалась Алена. — Это не так работает. Не хочу ничего о ней слышать! Давайте дальше праздновать. Все согласились. *** 1 марта, среда Дмитрий Иванович глубоко вздохнул, повернулся назад и устремил взгляд на портрет президента над столом. Часы пробили полдень и он резко вздрогнул. Еще пять минут он ходил из стороны в сторону, а потом сел в кресло и разложил несколько папок на столе, забарабанил пальцами по поверхности. Раздался громкий и спешный стук в дверь. Не успел начальник полиции ответить, как внутрь влетела следователь. Марина Николаевна плюхнулась на стул и накрыла лицо ладонью. — Что случилось? В школе что? — спросил Дмитрий Иванович. — Случилось. Она замолчала, закусила губы, словно не могла подобрать слова. — Плетнев — педофил. Все звуки резко затихли. Дмитрий Иванович лишь слышал биение сердца, и своего, и Марины Николаевны. — Что? — всё что он смог выдавить. — Он растлитель малолетних. Пойман мной прямо за этим. Средь бела дня! — Мы точно говорим о Плетневе? Порядочный человек… — Я лично видела. Девочку привезли тоже, можете проверить. — Кого он? — Варвару Бондареву, 8 «А» класс. Дмитрий Иванович почувствовал как сжало в животе, внутренности словно превратились в желе. Он не думал о девочке или следователе. Думал, что Плетнев был слишком близко к Дане, а еще ближе к Яре. В ушах зазвенело. — У вас все в порядке? — Отведите меня к Бондаревой. Дмитрий Иванович вскочил и быстро направился к двери. В приемной сидел Владимир Константинович. В наручниках и насквозь потный и нервный, тот вызывал жалость, которая быстро превращалась в отвращение. Начальник полиции зло оглядел директора школы, заставив последнего поспешно опустить голову. Дмитрий Иванович почувствовал вспышку ярости, был готов наброситься на директора. Варя Бондарева сидела в соседней комнате, укутанная в плед. За столом рядом сидела полицейский и что-то писала на листе. — Отправляем её на анализы в больницу, и берем биологические следы с дивана в кабинете Плетнева. — отчиталась она. Дмитрий Иванович облокотился о косяк, кивнул через силу и закрыл лицо рукой. Всё это время... у него под носом... Из открытого балкона кухни дул прохладный ветерок. На плите в сковороде лежали остатки яичницы, а в чайнике закипала вода. Дмитрий Иванович налил кипяток в чашку и кинул в воду чайный пакетик. Он разгладил складки на полицейском пиджаке и сел за стол. Дверь приоткрылась и в щели показалась голова. — Ты не занят?.. — спросил тихий голосок. — Не особо. Проходи, Яр, чего стоишь? Яра вошла внутрь, её волосы были заплетены в два хвостика, а одета в советскую школьную форму. — Папа... — начала она, опустив голову. — Я должна тебе кое-что сказать... — Не томи. — В общем, я видела как Владимир Константинович заводил к себе в кабинет старшеклассницу, а потом они... Её перебил раздражённый вздох, от которого Яра вздрогнула. — И что ты хочешь этим сказать? Что Владимир Константинович, эм... любит маленьких детей? Яра, я лично с ним знаком. Замечательный человек! В комнату вошла Диана Семëновна. — Ты чего тут встала?! В школу опоздаешь! — крикнула она, но увидев возмущенное лицо мужа обратилась к нему. — Что она сказала? — Что директор любит... Ну сама понимаешь... — промямлил он, показывая жестами. Диана Семёновна непонимающе уставилась на него, а после того как муж показал на промежность и рукой маленький рост, её глаза расширились, что готовы были вывалиться. — Ты что такое говоришь, Яра?! — она гневно посмотрела на дочь. — Я понимаю, ты директора не любишь, но чтобы обвинять в таком... А знаешь, Дима, он же её ругает, что она неряха и буйная, вот она и обвиняет его! Как ни стыдно! Дмитрий Иванович покачал головой и строго добавил. — Чтобы больше разговоров о директоре в этом доме не было! В противном случае — выпорю! На глазах Яры навернулись слëзы и она крикнула. — Я больше ничего вам про него не расскажу, а когда все про это узнают, то вы будете «сосать»! — крикнула она и вылетела с кухни. — Это что за выражения! — мать завизжала, а в глазах горел огонь. — Я клянусь, убью её рано или поздно... — Что за неблагодарный ребёнок... — выдохнул отец, ставя пустую чашку в мойку. — Ей даже девяти нет, а уже враки рассказывает, да выражается как как... Даня в её возрасте таким не бал... — Знаешь, уже жалею, что аборт тогда не сделали... — сказала Диана Семëновна. — Тихо... А ты представляешь, что случилось бы если б сделали?.. Что про нас говорили бы? Мухоморовы, Сорокины, Ложкины, что б они подумали? — Да, ты прав. Ничего, справимся как-нибудь... Сидя в своём кабинете, и, ожидая маму Бондаревой с ней самой из больницы для составления заявления, Дмитрий Иванович держался за голову и тяжело дышал. — Яра... *** Бажена Леопольдовна растянулась на диване, который стоял в углу директорского кабинета. Иван Аркадьевич сидел в своём кресле, пиджак висел на спинке, а сам он зажёг сигарету. — Ну, Вань... — протянула учительница, подойдя к нему. — Я не переношу запах никотина. — Извини, но сейчас никак иначе, — директор выдохнул едкий дым. — Открой окно. Бажена Леопольдовна поморщилась, но открыла форточку, вдыхая свежий воздух. Она застегнула блузку и повернулась к Ивану Аркадьевичу. — Вань, застегнись. Директор затянул ширинку и бросил окурок в пепельницу. Бажена Леопольдовна улыбнулась, медленно подошла к нему и плюхнулась на колени. — Как дела дома? — спросила она, завязывая его галстук. — Всё по старому. Жена сутками на работе, а я пытаюсь решить вопрос с Винцевой. — А дочка? — А что она? Тебе лучше знать, ты её чаще видишь. А твой муж как? — Такая же ситуация. Я его вижу утром и вечером, а дома нахожу чьи-то волосы. Они обнялись и поцеловались. Грета Елесеева и Влад Гофман вышли из кабинета последние и Влад, как староста, начал закрывать кабинет. Они оживленно о чем-то беседовали. — Грета, — позвала Кира, стоящая сзади в проеме женского туалета. Они обернулись и переглянулись. Кира и Грета зашли в туалет. — Че... — не успела Елесеева закончить, как Кира прижала её к стене. — Это же ты сделала. — Что? — Ты распустила слухи про Винцеву. Тебя настолько задело, то, что актриса ты никудышная? Грета побледнела. — И что с того? — А если она из-за вас с крыши сбросилась или ещё что? — Значит так и должно быть. Кстати, а ты разве там в подсобке не была? — Не переводи тему. В любом случае об этом никто не должен узнать. — О чем? — Обо всем! Отец сказал, что не собирается за нами всё подчищать. Запомни, если что-то случиться — то это на твоей совести. Кира ушла, оставив Грету в смятении. *** Школа №2 города Априрск представляла собой прямоугольное серое здание с внутренним двориком. Вход был украшен картонными листьями и надписью «С Первым Сентября!». Ирка Москвитина облокотилась на одну из колонн внутреннего дворика и выдохнула дым. Лучшая подружка Лера Ромашкина смеялась вместе со своим парнем Ярославом Колюжином, который перешёл в десятый класс. Ира вдохнула и кинула окурок на землю, потушив каблучком. Из школы вышли две подружки гимнастки Яна Капустина и Наташа Акспова. — Угостишь сигареткой? — спросила Яна, подходя к Ире. — Но нам нельзя... — начала Наташа, но Яна уже выдохнула едкий дым и махнула в сторону подруги рукой. Лера хихикнула, прикрывая рот ладошкой, чтобы никто не увидел её огромные передние зубы. Ярик поправил длинную чёлку, что слезала на глаза и тоже улыбнулся. — Кстати, — сказала Наташа. — Слышали, что Пряникова записалась к нам на гимнастику? Сегодня её первая тренировка. — Да ладно! — удивилась Ира, а Яна закивала. — Она же жирная! — Плакса Лия кувыркается! — Лера рассмеялась. — А ещё их папаша ушёл от мамки жирдяйки, — вставил Колюжин. — Наверное она истеричка, но Лие есть в кого. Все захохотали. Прозрачная дверь открылась и из школы вышла Лия. Её платиновые волосы были завиты и завязаны белым бантом, в белой блузке и чёрном сарафане. — Эй, плакса! — крикнула Ира. Лия замерла. — Слышала, что ты теперь гимнастка? Твоя мать решила, что раз будет хорошая растяжка, то тебя не постигнет её судьба? Наташа прыснула в кулак. Лера подкралась и схватила, стянув рюкзак одноклассницы. — Отдай! — завизжала Лия и на глазах выступили слёзы. Яна грубо толкнула её. Лера высыпала содержимое рюкзака на землю. — Так, посмотрим что тут у нас. Ира взяла новенький учебник и начала брезгливо пролистывать. — Верните! — не унималась Лия. — Что тут происходит?! — подошла учительница Алла Степановна. Ребята замерли. — Ничего, просто Пряникова уронила рюкзак, — фыркнула Ира, махнула рукой и они пошли к западному выходу из школы, который выводил на пустырь. Лия бросилась к своим вещам, складывая всё рюкзак. — Так, Лия, объясни что случилось! Но Лия уже накинула рюкзак и полетела к центральному входу. Макс сидел на ступеньках спортивного комплекса. Тренировка по плаванию началась пятнадцать минут назад, но он не мог заставить себя туда пойти. Максим сунул в рот мятную карамельку «Рошен» и вдохнул холодный воздух, который вперемешку с мятой отдался холодком в горле. Прошло тринадцать дней с пропажи Лии, но поиски ничего не дали. Успела прийти весна, а ни одной зацепки не было. Большинство поверили, что надежды уже нет и чтобы с ней не произошло, она уже видит всё с небес. Максим не верил, а может просто не хотел. Он резко вспомнил, что сегодня день рождение Марьяны Щербаковой. Богатой девочки, что жила в соседнем подъезде от Насти Булатовой. Её отец являлся банкиром единственного Сбербанка в Априрске. Она училась с ним в одном классе, но начали общаться они только весной прошлого года. При пересадке учительница посадила их вместе. Через месяц они переспали. Макс и Марьяна начали встречаться, но когда по школе поползло «грязное бельё» семьи Пряниковых из-за измены его отца, то Марьяна бросила его, как и большинство друзей кроме Гарри. — Ты чего тут сидишь? Максим поднял взгляд и увидел девочку из параллельного класса. У неё были розовые пряди и может поэтому он запомнил её имя — Полина Григорьева. — Прогуливаю тренировку. — усмехнулся он. — Вообще настроения нет. — Погоди, ты же Макс Пряников, у которого... Я сочувствую... надеюсь твою сестру найдут... Макс закрыл глаза и закивал, чувствуя ком в горле, но сумел сдержать его. Он встал и оказался выше Полины на голову. Макс предложил ей конфету и она с радостью согласилась. — Слушай... Может это покажется странным, но ты не мог бы проводить меня?.. Понимаешь же, что сейчас не слишком безопасно... Максим задумался, а потом кивнул, чем удивил Полю. — Ладно. Делать всё равно нечего. Они шли по заснеженной улице. В панельках горел свет, на детских площадках было очень много детей и родителей. Именно такое время было пиковым. Уже не день и уроки точно закончились, но ещё не вечер и не стемнело. Небо было лилового оттенка и для Макса это навевало мысли о собственном детстве. Когда Лия была слишком маленькая чтобы играть в его игры, поэтому та просто сидела в песочнице, а Вова и вовсе не родился. Полина всю дорогу болтала о рисовании. Как оказалось она обожала это, что напомнило о Лии. У Григорьевой были густые брови, что её не портило и тёмные волосы с розовыми прядями. Максу понравилось, что она одевалась по погоде, а не как большинство одноклассниц по моде. Он считал, что не носить шапку, расстёгивать куртку или делать подвороты на джинсах — зимой глупо, нет, очень глупо. Такие девчонки так гнались за трендами и старались «быть как все», что иногда забывали, что живут они в Сибири и даже не в крупном городе. Полина жила в пятиэтажке напротив гаражей, возможно поэтому она и попросила Макса проводить его. — Спасибо! Ты самый добрый мальчик, которого я видела! — бросила она и забежала в подъезд. Макса бросило в жар и он резко покраснел. *** Ангелина с друзьями шли по коридору. С пропажи Юли прошло две недели, а мажоры уже и забыли про неё. В школе стало скучно, но колоссально ничего не поменялось. Они подошли к кабинету. Готье уже хотела открыть дверь, но заметила, что там уже кто-то есть. Внутри слышались голоса. — Потише. Мажоры прислушались. — Я всё понимаю, Арина, но мы ничего не можем сделать. — сказала Ирина Васильевна. — А если это они её?.. — Не знаю. Ты не хуже меня знаешь, что ничего им не будет. Ангелина сжала дверной косяк. — Пионова — предатель! Лёшка фыркнул. — Ей пи**а. Займет место Орловой.