Отступницы

За месяц Ксюша уже немного привыкла спать в одиночестве. Первые две недели были сложными, слишком тихо, как на кладбище. Аля страдала от кошмаров отчего часто просыпалась среди ночи, бормотала что-то или ворочалась. Ксюша никогда не обращала на это внимание, но только потом поняла, как это убаюкивало. Ксюша еще пять минут пялилась в потолок, пока не решилась спуститься со второго яруса. Первый уже месяц был пуст, даже постельное белье убрали, остался лишь голый матрас. Ксюша включила телефон, лежавший на столе на зарядке, в лицо ударил блеклый свет. Было без пятнадцати полночь, не так поздно, когда мама возвращалась утром, то Ксюша ещё гуляла. Однако, учитывая, что сегодня она легла ровно в девять, то сон не приходил ну очень долго. Ксюша осторожно вышла из комнаты, стараясь не разбудить маму, спящую на раскладном диване прямо у двери. Добравшись до кухни она выпила стакан воды и вернулась к себе. В глаза снова бросился голый матрас Али. Интересно, она все ещё хранит там что-то? В детстве это были жвачки, пожалуй это одни из немногих вкусностей, что не запрещались. Под матрасом лежали абсолютно новая пачка сигарет (видимо запас), Ксюша даже побоялась трогать её, пачка сухариков с холодцом и хреном, а вот их она забрала и спрятала в школьном рюкзаке. Остался лишь дневник, потрепанный, цвет не получилось разглядеть в темноте. « — Интересно...» Ксюша положила его на стол и забралась обратно на кровать. Надо было выспаться —завтра важный день. Она очнулась и первое, что увидела перед глазами — голубой туман. Ксюша встала и отряхнулась. Та очутилась в лесном овраге, где нашла дверь в земле. Она здесь тоже была, открытая нараспашку. Ксюша подошла к ней, наклонилась, внутри приятно пахло, мокрым деревом или стариной, а темнота, в этот раз, не пугала, а манила. Она заметила, что ключ на шее начал блистать серебром. Окружающая прохлада сменилась приятным теплом, как в мае. Через голубой туман начали проблескивать лучики света. — Привет, Ксюша, — Ксюша резко обернулась. Сзади стоял крепкий мужчина. На вид около пятидесяти лет, но точно сказать нельзя было — длинная рыжая борода путала, создавая ощущение, что это глубокий старик, но глаза горели жизнью и серебристым цветом, как и ключ. С его появлением запах стал совсем сильным — он и был его источником. Мужчина вытянул ладонь и ключ медленно слетел с шеи, плавно поплыл к нему, и лишь оказавшись у него, перестал блистать, приняв обычный вид. — Кто вы и где я?! — Это просто сон. Ксюша слегка успокоилась и подошла ближе. — Соткор. — только сказал он и развернулся. Мигом очутившись наверху тот потянул Ксюшу, словно каким-то магнитом, за собой. И вот они уже стоят вместе рядом с оврагом. Они двинулись из чащи. — Кто вы такой? — спросила Ксюша, но Соткор промолчал. — Ты нашла мой ключ и ты особенная. — сказал он и Ксюша просияла. — Но не такая, как твоя сестра. — Аля? Ей ничего не нужно в этой жизни, чем она особенная? Ой, а вы знаете, где она? — Знаю. Ксюша минуту ждала завершения ответа, но он и не собирался сам продолжать. — И где?.. — В одном из миров. — Ч-что?.. миров?.. она мертва?.. — Жива и здорова. — Жива... — растянула Ксюша. — Тогда почему не вернется или не может? — Может, но не хочет. Другим повезло меньше — хотят, но не могут. Ксюша хотела спросить что-то ещё, но Соткор перебил. — Оставь её в покое. По своей воле она вряд ли вернется домой, смирись. — Меня это и не расстраивает! Без неё даже лучше. Соткор на это ничего не ответил. Они остановились, как подумала Ксюша, в родной Злаковке, но вместо поселка здесь оказалось ничего. Лишь заросли и деревья, ничего не говорило о жизни. — Здесь ничего нет. — выпалила Ксюша. — Здесь ничего нет. — А где же поселок? — Эту местность еще даже не освоили, о каком поселке речь? Ксюша закрыла рот рукой. Насколько это далекое прошлое? Она хотела спросить, но не решилась. — Ты не такая особенная, как твоя сестра. Ты слабее. — Что?! — Ксюша выпрямилась и сжала кулаки. — Ты просто боишься признаться в этом, даже самой себе. Она может использовать магию по своему желанию, ты — нет. Она занимается чем хочет, не пытается кому-либо угодить, а ты только и делаешь, что пытаешься казаться лучше и сильнее, чем есть. Ты не можешь жить без одобрения и готова унижать остальных ради этого чувства превосходства. Разве не грустно? — Заткнись! — Неприятно, да. Но я могу помочь тебе. — Мне не нужна помощь, всё у меня прекрасно! — Ты же хочешь иметь магию, такую же, как у твоей сестры? Ксюша закусила губу и с силой сжала края футболки, собрала остатки своей гордости и пошатанного эго, призналась. — Очень хочу. Улыбку Соткора почти можно было услышать. Ксюше в руку был вложен ключик. — Просто не снимай его. — И что произойдет? Появилось больше света и туман начал стремительно рассеиваться. — Тебе пора. Просто не снимай и получишь, что хочешь. Свет заполнил всё. Она открыла глаза и тут же зазвонил будильник. Ксюша потерла глаза и заметила на шее ключ. Она могла поклясться, что снимала его на ночь... В комнату вошла мама. — Ты уже встала? Хорошо, поторапливайся, я почти закончила завтрак. Ты должна выиграть сегодня. Ксюша потянулась и первым делом полезла в телефон. Было ровно пять утра и никто из друзей не писал — спали. Интересных уведомлений не было и Ксюша глянула на дневник. Бордовый, ничего необычного, довольно потертый. Внутри записи, не так много, но каждая была длинной. Первая запись датировалась 2017 годом. Год, когда они пошли в школу. Кажется, отец подарил такой дневник Але на первое сентября, а Ксюше наклейки с щеночками и котятами. Ксюша решила прочитать его позже. После душа она позавтракала — вареное яйцо, морковка, нарезанная палочками, и протеиновый батончик со вкусом кокоса. Спортивная сумка была собрана ещё с вечера и Ксюше осталось только проверить наличие всех вещей и самой одеться. Через час они добрались до Сибиргорска, а ещё двадцать минут шли до железной дороги. Здесь уже были тренер, хореограф и Кристина Полетаева с мамой. Через минуту пришла Мирослава Блинова. Ксюша молча, ни с кем кроме взрослых не поздоровавшись, села на скамью и принялась написывать Олежке, понимая, что тот ответит только часа через три. Но делать было нечего — до поезда оставался ещё час, а потом только двое суток в плацкарте. *** Солнечные лучи пробились в окно и осветили комнату. Прекрасный рассвет переливался чарующими теплыми цветами: розовым, желтым, оранжевым. Послышались первые щебетания птичек. Аля отлипла от потной подушки и перекинула густую копну огненных волос. Пришло очередное сообщение от Рея. «Уже рассвело..» «вижу» — Аля задумалась, а раздражала ли Рея её привычка писать с маленькой буквы. «Мне скоро в школу. Пойду хоть немножко отдохну, ещё вечером напишу. Пока» — в конце он поставил улыбающийся смайлик. В начале общения Алю удивило, что здесь они серые, а не привычно желтые, но спустя ночь это не так резало глаза. Аля отправила правую скобку в ответ и убрала мобильник в ящик тумбочки. Она легла на подушки, немного поворочалась и уснула. Раннее утро в спортивном лагере было начато пробежкой. Ребята в начале весело галдели друг с другом, в середине уже помалкивали, а под конец совсем выдыхались. Вместо тренировки с остальными Аля, спрятавшись под кроватью, продолжила спать. Она обычно приходила только под начало, а потом, отстав от ребят, скрывалась в корпусе. Сегодня было так сложно встать, что та решилась прогулять всё. Дверь в комнату резко открылась и ударилась о стену. — Вылезай! — злой приказ вожатой. — Вылазь, я сказала. Мне доложили о твоих прогулах! Аля не стала дожидаться, пока её достанут силой. Смирившись с ошибкой своего выбора и невозможности и остаток смены прогуливать зарядку она вылезла, стукнувшись о железный край. Вожатая тут же схватила её за руку. Ксюша, явно замученная после пробежки, вместе с подружкой Дашей стояли рядом с гордым видом. — Я звоню твоей матери! Вожатая поволокла Алю за собой к двери. Ксюша ещё шире улыбнулась и помахала сестре ладошкой. Аля моментально открыла глаза услышав звуки и возню снаружи комнаты. Уткнувшись во влажную от пота подушку она недовольно фыркнула, перевела дыхание и накрылась одеялом с головой. Дверь резко отворилась, едва не слетев с петель. Аля притихла, но с неё тут же стащили одеяло. — Не знаешь что случилось? — Нет, — Аля отклеилась от постели. — А что не так? Яра сжала ладони в замок и опустила взгляд. — Всё просто... странно... — В каком смысле? — Не могу объяснить! — Ясно. В комнату вошла Юля, как всегда со слегка надменным, но при этом расслабленным лицом. Она оглядела девочек и изогнула бровь. — Что у вас тут? — А тебя это еб**ь не должно. Та закатила глаза, а Яра в ответ показала средний палец. На великое счастье Али, которая мечтала только о тишине, они не продолжили ругаться дальше, а разошлись. На завтрак Аля съела два жареных яйца с помидором, бутерброд с сыром и запила это всё очень сладким кофе. Она уже заметила округлившийся живот и талию. Интересно, а будь здесь мама, то чтобы с ней сделала за лишние килограммы? Аля взглянула на побледневшие следы скакалки на ногах и сморщилась. Аля улеглась на кровать, поджала ноги, и уставилась в стену. Делать было совсем нечего и она пошла бродить по коридорам. Те оказались пустыми, свет выключен почти везде, кругом тишина. Это делало помещения ещё больше и Аля чувствовала себя более жалкой. Она дошла до гигантской мраморной лестницы, которая сейчас была в полумраке. Осторожно спустившись Аля очутилась на самом роскошном этаже дворца — втором. Стены здесь были почти полностью отделаны золотом, огромные картины в рамах с драгоценными камнями, но второй этаж был более уютным, коридоры визуально казались меньше. Аля побродила ещё немного и хотела уже уйти, но остановилась у открытых настежь дверей. Манящий интерес выиграл и она вошла внутрь. Это был большой зал и на первый взгляд ничего необычного, помимо отсутствия всякой мебели, не было. Но Аля обратила внимания на стены, те были расписаны и вся комната образовывала огромное семейное древо. Аля восторженно оглядела всё и провела ладонью по одному из портретов. — Что ты здесь делаешь? Аля обернулась. Нэнси стояла в дверном проеме. — Просто гуляю. Аля подошла к ней. — Вы не должны быть... в школе? — аккуратно спросила Аля, но не получила никакого ответа. И тут же она обрадовалась, что не услышала грубость за то, что лезет не в свое дело. Нэнси повела её за собой и провела в покои. По размерам они раза в два превосходили комнату Али и остальных девочек. Первым помещением была гостиная с шикарной молочной мебелью в стиле барокко, камином, хрустальной люстрой. Напротив была приоткрытая дверь в спальню, половину которой занимала кровать. Все окна были занавешены плотными синими бархатными шторами. — Чьи они? — спросила Аля, разглядывавшая расписной потолок. — Брата. Дверь сзади открылась. Сид вошел внутрь, держа в руках две маленькие коробочки. Нэнси кинулась к нему. — Что он сказал? — Я с ним не встретился, но от него передали. Одна коробочка была нежно розовая и предназначалась Нэнси, а голубая Сиду. Двойняшки сели на диван, но как только Нэнси открыла коробку, то на лице заиграло разочарование. — Так и знала. Вместо ответов он снова пытается нас купить. Аля подошла и оглядела содержимое. Внутри был браслет с крупными бриллиантами и подвеской из белого золота с первой буквой имени Нэнси, у Сида был такой же, только на подвеске красовалась его буква. — Красивая безделушка, — Нэнси надела браслет и безразлично уставилась на руку. Аля опустила глаза. Ей никогда в жизни бы не сделали такой подарок, подарки и так были отдельными праздником для неё. Двойняшки начали шептаться, обсуждая что-то касающаяся только их, а Аля тихо ушла. На третьем этаже всё еще было тихо. Она прошла в свою комнату и улеглась на кровать и тут пришло уведомление на мобильник. «Нас отпустили пораньше» — сообщил Рей. «повезло» — через пару секунд Аля ответила. Аля ждала ответа, но Рей вышел из сети. Она вытащила из ящика тумбочки сигарету и подошла к окну. На улице уже начинало теплеть, от снега почти ничего не осталось, ярко светило теплое солнце, на деревьях набухали почки. Покурив Аля выкинула сигарету и закрыла окно. Она села на пол поджав ноги. — Что с тобой? — Фэшиар появился перед ней. — Куда ты опять пропал? — Я делаю это не по своей воле. Когда возможность появляется прихожу. — Тебе кто-то контролирует? Фэшиар промолчал. Аля сочла это за согласие. — Кто? — Понимай, что в один момент я больше не приду, никто не придет. — Что? Почему? Фэшиар наклонился к ней. Аля через него разглядела дверь, у неё по телу пробежали мурашки. Красные глаза Фэшиара поблескивали. Он не был призраком, не был живым человеком, был ли вообще человеком когда-либо? Нет, это что-то иное, что-то непонятное, непостижимое, то чего она знать и не хотела. — Прости меня, — прошептал Фэшиар и наклонил голову вниз. — Скоро заметят нас, но уверян — ты со всем справишься. Вы все справитесь. Аля выдохнула и легонько, но и это было ей несвойственно, ухмыльнулась. — Я прожила двенадцать лет с больной матерью, сестрой мразью и отцом алкоголиком в какой-то глуши, о которой и не знает никто. Для меня здесь курорт. — Вот и славно, — он с горечью улыбнулся. — Действительно, не пропадешь. Помоги и остальным. Ты сможешь. Фэшиар сжал её ладонь. — Договорились? Славно. Надеюсь, еще увидимся. — Подож... Но Фэшиар исчез, оставив за собой шлейф необычного запаха, напоминающего ягоды или сухофрукты, но только частично. Аля не смогла классифицировать аромат, понять что это. «— А ведь он всегда так пах... как я не заметила?» Аля встала, как тут же к ней в комнату вошел Ричард. Без пиджака и в помятой рубашки, уставший, словно и не спал всю ночь, сегодня он сильно отличался от того, как выглядел обычно. Но всё ещё ровный и спокойный, держал лицо, считывалось в нём это благородство и статность. — Присядь-ка, — приказал он. Аля села на кровать. Ричард сел рядом. На удивление, рядом с ним не было охраны и это очень насторожило Алю. — Надеюсь, можно тебе сказать такое. Аля сжалась, но лицом не показала ни страха, ни волнения. — Тёмная Люцифений объявила нам войну. Возможны, двух ваших подруг уже нет в живых. *** Эдгар проснулся раньше обычного. Он сразу же направился в свою «тайную комнатку» пристроенную к библиотеке. Зеркало иногда подсвечивалось и поэтому его накрыли плотной тканью. Эдгар сел в кресло и взял первую попавшуюся книгу. Прочитав от силы пять страниц он угрюмо отложил её. Ничего интересного или нового, он прочитал всё, что находилось в комнате, несколько раз. Дворец опустел и наскучил. Ида со всеми генералами, что жили во дворце (Эдгар имел привычку всех приближенных и нужных селить под боком) уехали под Нахн. Ринд, вместе с Робертом, которого Эдгар никак не мог выселить, даже не из понимания, что тот не выживет в одиночку, а из-за долга перед его покойной матерью, да и перед своей тоже, постоянно находились в нижних этажах лаборатории. А девочки, Ева и Лия, спали почти до десяти, а потом их отправляли на тесты. Да и говорить они могли лишь по делу. Скука сменилась предвкушением, когда король вспомнил, что сегодня к нему приедет Эвелин. Еще во дворце оставались его сестра и дочь. Ирэн Эдгар бы уже отправил обратно, в её особняк в далеком графстве, но опасался, что из-за их личной неприязни, даже ненависти, сестричка при первой же возможности сбежит на запад и расскажет альб-Люцифенийским всё, что ей известно. И о брате, и о плачевной ситуации в их семье, и про дела в стране. Хоть знала Ирэн и не так и много, но Эдгар не мог так рисковать, а поэтому решил, что пока дела не наладятся и он не сделает всё, что запланировал, то Ирэн останется под его присмотром. С Ноа проблем не было. Она никогда не была за пределами дворца и другой жизни не знала. Эдгару оставалось только время от времени делать ей подарки и выделять деньги на содержание. Еще минут пять он просидел в кресле не двигаясь. Часы пробили семь. Эдгар тут же оживился и покинул комнату. Еву снова вели по коридору с завязанными глазами и в наручниках. Она уже бросила любые попытки как-то запомнить дорогу — бесполезно. Её посадили на диван и сняли повязку. Это было помещение в белых тонах, с плиткой на стенах и полу, пахло как в аптеке. Из мебели здесь присутствовал лишь кремовый кожаный диван и стол в углу. Лия расположилась рядом на диване, с опущенным пустым взглядом, и даже не опухшими от слез глазами, видимо, та уже более менее смирилась со сложившейся ситуацией. Помимо них двоих в помещении еще находилась Ринд, облокотившаяся на стол и двое мужчин в таких же медицинских халатах. Вошел Эдгар. Лия дернулась и сильнее вжалась в диван, а Ева смотрела на него. Тот встал перед ними. — Здравствуйте, девочки. — Здравствуйте… — Ева произнесла это в пол голоса, а Лия пробормотала что-то не до конца понятное, но все же похожее на обычное вежливое приветствие. — Чего такие напуганные? Ох, снимите же с наших гостий наручники! Тут же замки щелкнули и руки Евы и Лии оказались свободными. Лия немного успокоилась. Королю вынесли стул из белого дерева и он уселся напротив девочек. — Хотите узнать, чем мы с вами сейчас займемся? — Да, — ответила Ева, Лия только кивнула. Ева не привыкла брать на себя ответственность или инициативу — всё равно лидерскими качествами не обладала, а даже если и были где-то задатки, то настолько незаметные и скромные, что такого лидера как Ева представить сложно. Но в такой ситуации, когда новая подруга Лия тряслась и плакала от всего, приходилось брать всё в свои руки. — Если хорошо себя вести, то больно не будет, — Эдгар ухмыльнулся. — Мне нужно понять ваши возможности и помочь их расширить. — Расширить? — Лия переспросила, но потом опустила голову, словно сама не ожидала, что подаст голос. — Да, до предела, уверен, еще очень далеко. Если он есть. — Как? — поинтересовалась уже Ева. — Узнать возможности не сложно, вы и сами можете мне об этом рассказать. Однако, чтобы расширить и усилить уже имеющиеся придется постараться. — Эдгар наклонился прямо к девочкам. — У каждого, абсолютно у всех существ, есть то, что сильно сказалось на его личности. И только пережив и приняв всё произошедшее мы можем двигаться дальше. Мозг часто блокирует травмирующие воспоминания, но это не значит, что они забылись и не оказывают влияние. Всё что мы пережили, увидели, услышали сохраняется. Чтобы выйти за рамки возможностей на данный момент нужно всего лишь заново пережить травмирующие моменты, преодолеть это. Ева почувствовала дрожь в ноге. — И как?.. — Гипнотический транс. — Это безопасно?.. — робко спросила Лия. — Абсолютно, но если что рядом всегда будут медики. Лия и Ева переглянулись. — Но это у нас еще впереди. А пока что заострим внимание на простом изучении и демонстрации способностей. Кто хочет первой? В ответ тишина. — Ева? Эдгар протянул ей руку и та со страхом, понимаю что выбора особо и нет, вложила свою ладонь, давая себя поднять с дивана. Лия с глянула на нее с долей испуга, но благодарности. Мысленно пожелала удачи и Ева ответила ей кивком. Ева зашла в маленькую темную комнату. Дверь сзади захлопнулась и включился свет. Ева поморщилась от яркого освещения и только спустя десять секунд смогла разглядеть обстановку. В комнате находился только простой деревянный стул и стол. — Присаживайся, — раздался голос короля Эдгара непонятно откуда. Ева посмотрела в правый угол, располагавшийся ближе к двери — под потолком висела камера и динамик. Ева аккуратно присела и робко огляделась. Её взгляд привлекло зеркало висевшее напротив стола. Зеркало шпион, прям как в фильмах про полицию (сама Ева в настоящем отделении полиции никогда не была) и эксперименты над людьми. Положение дел больше подходило под второе. За эти два месяца всё слишком сильно поменялось. Сейчас из отражения на неё смотрел будто другой человек. Ева похудела, кожа приобрела бледный оттенок, глаза замученные, уставшие, сильнее чем раньше. Но сейчас в них блестела искра, искра жизни, которую ранила приходилось имитировать постоянной улыбкой, даже когда было совсем невыносимо. Всё поменялось безвозвратно. Дверь громко открылась и шум вырывал Еву из размышлений. Вошел лаборант, это стало понятно по халату, и поставил перед ней белую вытянутую свечу. Парень снова закрыл её. Ева принюхалась, но свечка ничем не пахла. Ошейник на шее обвис и Ева перестала чувствовать его тяжесть. Она заулыбалась. — Задача крайне проста, — Эдгар снова заговорил. — Просто зажги её. Ещё, твое украшение реагирует на резкие движения и сильные вспышки внутренней энергии, так что не пытайся выкинуть что-либо. Но уверен ты девочка умная, не станешь хулиганить. Ева знала что надо и как сделать. Она видела как Аля поджигает сигарету просто чиркнув пальцами, она и сама зажигала лампу в доме мальчика Рея лишь пальцем. Но получится ли сделать нечто подобное без подключения рук? Ева склонилась над свечой. В голове всплыла картинка, как фитилек искриться, образуется лепесток пламени. Но ничего не произошло. Ева закрыла глаза, представила ту же картину. Должно пахнуть воском, свечой, запах дня рождения, когда загадываешь желание. В макушке прошла пульсация, Ева сильнее сжала стул руками, подавляя желание себе помочь. Она открыла глаза. На свечке танцевал розовый лепесток огня. Ева расплылась в улыбке. Снова вошел лаборант, забрал свечу, вместо неё положил лоскут пестрой ткани. — Завяжи бант, если сложно узелок. Делай это исключительно сознанием. Ева снова пыталась не задействовать руки, но не получилось. За три минуты обычный лоскуток превратился в бантик, но Еве пришлось проделывать все руками, пока висящий в воздухе бант повторял все движения. Еве хотелось быстрее уйти, слишком здесь было некомфортно. Эдгар пообещал последний тест. Принести круглую платформу с лампочками, выложенными в круг. Задачей оказалось задирать лампы по часовой стрелке, как можно быстрее. Задание было уже сложнее. Заставить гореть одну лампу легче легкого, все сразу тоже не так сложно, но вот переключать их по кругу, при этом предыдущую следовало выключать, не сбиваясь требовало достаточно концентрации. Именно того, чего Еве, к сожалению, не хватало. Лишь спустя продолжительное время и огромное число попыток появился результат — розовый свет бегал от лампы к лампе. Ева так радовалась своему успеху, что вскочила со стула, а от сильной эмоции свет в помещении замигал. В шею ударила жгучая боль, словно удар металлического прута. Ева закричала и упала на колени, схватившись за ошейник, впившийся в нежную кожу. Она уже чувствовала как его внутренняя сторона пропитывается кровью. Шея продолжала ныть, боль была такой силы, что Ева решила, что ей разорвало горловые мышцы. Будь удар сильнее так бы и случилось. Слезы продолжали течь и Ева перестала замечать происходящее вокруг, сфокусировавшись только на страшной муке шеи. Когда вбежавшие медики сняли с неё адский ошейник теплая кровь полилась вниз. Ева заревела громче. Рану продезинфицировали, наложили повязку, дали обезболивающее. Ева только сидела на полу и глотала слезы. — Солнце, я предупреждал. Тебе следовало быть аккуратней. — сказал Эдгар и погладил её по голове. — Сможешь идти? Ева шмыгнула носом и кивнула, но пожалела — снова боль. Ей помогли встать и довели до комнаты, где ждала Лия. Увидев состояние Евы та пискнула и вскочила. — Что с тобой произошло?! Она, кажется, тоже была готова плакать. — Несчастный случай, — бросила Ринд. — Ничего серьезного. Но Ева знала, что ей необычайно повезло. Ударь немного сильнее — перелом шеи обеспечен. Лия взяла Еву за руку и шагнула назад, словно пытаясь отвести её от компании ученых-медиков, защитить и не дать снова обидеть. — Всё обошлось. — раздался железный голос Эдгара. — Мы усовершенствуем защиту и подобного больше не повторится. А сейчас вы пойдете в свои комнаты. Вечером или завтра утром мы втроем поговорим, а сейчас отдохните. Лия вытерла слезу и посмотрела на Еву. Та уставилась в пол. — Лия, со мной всё в порядке. Эдгар довольно улыбнулся и погладил её по голове, наклонился к уху и шепнул. — Умничка. Это начало нашей дружбы. Лия немного успокоилась. Их отвели по комнатам. Лия и Ева почти сразу уснули. *** Ксюша с огромным облегчением вздохнула, когда наконец плюхнулась на кровать в гостиничном номере. Несколько суток в плацкарте, а потом еще полтора часа в душном автобусе оказались удивительно сложной задачей для чемпионки. Ксюша полезла за телефоном и поставили его на зарядку. Новых сообщений не было. Больше всего радовало, что мама в другом номере и не будет доставать. Но счастье длилось недолго — на телефон пришло уведомление, требующее Ксюшу немедленно лечь спать, ведь она обязана выиграть. Ксюша ответила короткое «ок» и ушла в душ. Он был совершенно маленький, вмещался унитаз, раковина и душевая лейка, огороженная одной стенкой стекла. Еле настроив теплую воду она торопливо помылась. Вернулась в душную комнатку и выключила основной свет, оставив только лампу у кровати. Ксюша подошла к сумке, где сверху, на коньках, лежали личные вещи — зубная щетка, наушники, гигиеничка, крем для рук с ароматом кокоса и старый дневник, найденный под матрасом. Его то она и взяла. Ксюша улеглась поудобнее и открыла первую страницу. Почерк был неровным, но виделся правильный наклон букв и старательность, которую потом вытесняет необходимость писать быстро, может поэтому почерк у многих после начальной школы меняется. «Я постоянно хочу спать, у меня болит голова.» Самая первая запись. Дальше на странице шли неаккуратные рисунки и только в одном было возможно различить цветок. На следующей странице текст продолжился. «Не могу спать, дуб постоянно смотрит за мной, а вода наполняет комнату. Хорошо что это только сны, но так часто. Мне очень страшно.» Следующая запись датировалась спустя три месяца. «Папа не выходит на связь, постоянно спит, а дуб лезет в окно. От него нельзя убежать. Ксюша достала меня обижать. С мамой все плохо, она всегда недовольно, после скакалки очень больно. Хочется плакать, но нытиков никто не любит.» «— Ты и не была никогда нытиком.» — про себя сказала Ксюша. «Еды почти нет, а мамино есть не могу. А если я похудею она перестанет меня бить?» — Не перестанет. — ответила Ксюша. Посмотрев на дату следующей даты, и увидев разрыв больше полугода Ксюша отложила дневник и выключила свет. Проснулась очень рано — в пять. Ксюша выспалась, но все равно чувствовала себя вялой и медленной, а поэтому по приезду в ледовый дворец еле совладала чтобы не разнервничаться. Он был заполнен под завязку, всюду шныряли тренера, спортсмены, родители. Ксюша еле оторвалась от матери, жужжащей свои советы на ухо, и добралась до раздевалки. Она была действительно большая, в три раза крупнее в их ледовом дворце, тут же таких около полудюжины. Однако, народу тоже было больше. Еле сумев более свободный угол Ксюша плюхнулись на скамейку. Мигом переодевшись в костюм — прекрасного зеленого цвета, что так подходил к волосам, обилием страз и с пышной юбкой. Вряд ли что-либо могло выдать его дешевизну, но Ксюша, которой следовало восхищаться своим отражением, переборола себя и, с фальшивой уверенностью, двинулась к выходу. — Эй! — завизжала Ксюша, когда столкнулась с кем-то в коридоре. Она подняла глаза и с ненавистью сжала кулаки. Дашу Баранкину этот жест ничуть не напугал и она вытянулась, расправила плечи и смотрела на соперницу ровно. Ксюша на секунду испугалась, но вспомнила главное правило всей жизни — «не подавай виду», и ответила на тяжелей взгляд фырканьем. — Даже если ты меня с ног собьешь, если сломаю ногу, я всё равно выиграю. Можешь не пытаться. — Да иди ты на**й. Ксюша притихла, не поверила, что посмели послать ее. — О сестренке бы своей волновалась, которая неизвестно где, жива ли она вообще? Или тебе срать? — Я… Но Даша не дослушала потуги конкурентки как-либо себя реабилитировать и склеить пошатанную гордость, а только с отвращением осмотрела ее и удалилась. Ксюша, оставшись одна, облокотилась на стену, попыталась успокоиться и прийти в себя. «— Она просто пытается отвлечь тебя от самого важного — от соревнования.» Окончательно Ксюша потерялась, когда вывесили результаты короткой программы. Рядом с ее именем и фамилией красовались ничтожная двойка, но хуже, что Даша опередила ее. Баранкина, пробившаяся через толпу, увидела список, просияла и окинула Ксюшу насмешливым взглядом. Ушла, не проронив ни слова, не тратя драгоценное время. Это подкосило Ксюшу еще больше и та поковыляла в туалет. И только ей показалось, что она наконец одна, то услышала едкий голос. — Не получилось занять первое место, да, Краснова? Эту девочку Ксюша видела всего пару раз на соревнованиях. — Это только короткая, и за собой лучше следи. — Ну-ну, каждый, кто сегодня участвует, надеется, что ты продуешь. Больше не надрывай свою высокомерную жопу. — Да иди ты… Не успела она закончить, как соперница-незнакомка уже ушла. Ксюша оступилась и едва не упала, но успела опереться о стену. Воздуха стало недостаточно, дрожали руки, а сердце бешено колотилось, словно готовое вылететь. Казалось, воздух совсем исчез из легкий, когда помещение начало плыть и запахло землей, сыростью, древесиной — стариной. Ксюша не успела что-то понять, как горло с силой сжалось, и когда внутри прошелся раскат, словно молнией, хватка ослабла, она рухнула на пол с классом смотря на холодные от пота ладони. — Отлегло? Ксюша подняла глаза. Над ней нависал Соткор. Не во сне, а наяву. — Т-т-ты… Ее мигом поставили на ноге. Соткор повертел перед ней ключиком, тем самым, который она сняла перед прокатом, тем который месяц назад отыскала в сугробе. — Что я тебе велел? Он швырнул ключ в нее, и Ксюша едва его поймала. Застегнув на шее, девочка уставилась на него, а потом перевела взгляд на Соткора. — Почему это так важно? — Уже говорил. Одно мгновение и таинственного рыжего мужчины простыл и след, ничто не могло сказать, что сейчас здесь происходила какая-то чертовщина. Снаружи послышались голоса и в туалет зашли две девчонки. Она уставились на Ксюшу, стоящую в углу, то ли с презрением или ненавистью, то ли с насмешкой и удовлетворением от ее второго места, а может и всё это вместе. Но Ксюша, быстро пришедшая в себя, понявшая что к чему, только высокомерно фыркнула и ушла. Еще был шанс доказать свое превосходство. Даша Баранкина отличалась грацией, легкостью и мягкостью движений. Именно это было ее отличительной чертой, ее визитной карточкой. Все прокаты Баранкиной получали высочайшие оценки. Ксюша была грациозна, но мягкостью похвастаться не могла. По сравнению с остальными, даже очень хорошими фигуристами, она была действительна плавна и легка, но не по сравнению с Дашкой. Но Краснова прыгала лучше. И так они постоянно шли бок о бок. Девчата держали планку и ниже второго места опустится на могли, постоянно скидываться друг другу с первого. Даша несла умиротворение своим танцем, Ксюша зажигала и пробуждала. Поэтому после выступления Даши, и получением ей запредельно высоких оценок, Ксюша усомнилась в себе. Единственной способ сегодня выиграть — создать большой отрыв в произвольной. В короткой она совсем чуть-чуть не дожала и если позволить сейчас такую слабость, то это просто недопустимо. Мама сидела в зрительном зале, и молитвой требовала первое место. Она привыкла побеждать, тому же учила дочек, второй — уже проигрыш. Ксюша просто не могла позволить себе подвести ее, как постоянно делала Аля. Всё таки, именно Ксюша любимый ребенок. Выход на лед был самым тяжелым, она словно чувствовал взгляды остальных участниц, особенно тех, кто уже вылетел или кому первое место, а может и призовая тройка, не светит, которые говорили: упади. Пусть выигрывает Баранкина и лучше всегда, ведь Ксюша всем успела нагадить и изрядно достала каждого. Но начала, словно вопреки всем косым взглядам, она восхитительно. Успешное начало было положено, как Ксюша перестала чувствовать ноги. Но она не упала, даже не остановилась, ноги двигались сами и выполняли программу блестяще, чище, чем Ксюша после панической атаки могла себе позволить. Из зала послышались изумленные возгласы. Зал взорвался, когда музыка остановилась. Все восторженно кричали, а Ксюша только тогда смогла вновь полностью ощутить свое тело и сразу же вставилась на табло. «— Жаль ты этого не видишь, сестренка. Ты бы поменяла свое постное выражение?» На награждении Ксюша едва не начала скакать от радости. Баранкину наградили серебром, а значит золото могло достаться только… — Краснова Ксения — первое место! Она уже не слышала восторги зрителей и не видела ненависть в глазах остальных участниц. Она видела только пустое верхнее место на пьедестале, специально для нее, и слышала только внутренний голос успеха. Ей вручили огромный золотой кубок, таких у нее много, но этот особенный, его помог выиграть… ключ. Ключ, найденный в сугробе месяц назад. Она радостно вбежала в свой номер и поставила кубок на тумбу. Сделала кучу снимков сначала только его, потом селфи, выложила и отправила всем. Пусть каждый знает. Ксюша запрыгала по комнате и в некой эйфории вскинута руки вверх, как тут же воздух потяжелел. Она непонятливо повернула голову и увидела, как награда парила над землей. Ксюша вздрогнула и осторожно приблизилась. Кубок продолжал висеть в воздухе. Она потянулась к нему и тот послушно опустился в ладони. Ксюша вытянула руки и кубок также, совершенно самостоятельно, устремился ввысь, почти к потолку. Ксюша осторожно, стараясь лишний раз не шуметь, поставила его на тумбу и пялилась на ключ на шее. Тот слегка серебрился. Ксюша игриво усмехнулась и села на кровать. После щелчка пальцами комната погрузилась во тьму.