О зависимостях и модных прикидах

Ваня скидывает ноги на пол, кивает, мол, «давай», и, пока долго и муторно снимает с себя одну лишь кофту, Влад успевает снять почти всё. Почти, да. Взгляд медленно бегает по слегка кажущемуся непропорциональном по строению телу. Медленно снизу вверх, и ошибка лишь в том, что начинать надо было наоборот, сверху вниз, потому что в обратном случае он взглядом доползает до лица. Широко распахивает глаза и отводит взгляд, понимает, что это был откровенный залипон и...ему тупо нечего сказать по этому поводу. Поэтому приходится встать и начать расстёгивать пряжку ремня у джинсов, которая поддаётся с первого щелчка, а там лишь вжикнуть молнией ширинки и стащить узкачи, а после закинуть на спинку стула и посмотреть на свои ноги, которым любая тёлка позавидовать может — настолько длинные и худые. Пока Ваня расправляется с одеждой, Влад падает на кровать, делая вид, что не видел его залишего взгляда, и стараясь об этом не думать: ну смотрел и смотрел, чё такого то! Он и сам сейчас рассматривает чужие татухи, худые и длинные ноги, потом переводя взгляд на свои – у него тоже длинные, но какие-то слишком, да и не такие тонкие. Ваня, короче, человек загадка, а самая большая загадка была для них всех, когда тот однажды явился домой с осветленными ресницами. Влад двигается, чтоб Шабанов мог лечь рядом у стенки, а сам поворачивается на бок, начиная пальцем обводить татушки на животе и груди, рассматривает их всё так же внимательно. — Музыка стихла, расходятся походу. И чёт так рано, удивительно прям, — шёпотом говорит Влад, потому что музыка реально прекратилась и теперь стоит абсолютная тишина, — Спокойной ночи, Ванька, — он да двигается ближе, обнимает одной рукой и кладет голову на плечо, закрывая глаза. Ваня сидит и думает теперь лишь одну мысль, которую особо не стесняется выразить вслух. Но для этого надо собраться. Он реально думает, что одним действием можно убить двух зайцев. Набирает в грудь побольше воздуха, снова косит взглядом вбок, а потом поворачивается, ненароком заставляя чужие пальцы проехаться по рёбрам, ложится вплотную и смотрит в глаза: — Пиздец ты тупой, братик канешна, ойййй, — закрывает глаза и поддаётся вперёд, касаясь своими губами чужих, не стирая лыбу с лица. Ваня рядом что-то копошится, вертится, поэтому рука Влада съезжает ему на талию. Он действительно собирается спать, даже выкидывает все мысли из головы, пока его тупым не называют. И только он хочет открыть глаза и возмутиться, чё это он тупой, как уже чувствует чужие губы на своих. Это сначала вгоняет в ступор – он ничего не делает, тупо лежит и хмурится, а потом до него доходит, что ему не противно, наоборот очень приятно. Рука ползёт на спину, давит и крепко прижимает к себе, пока язык лезет в рот, чтобы сделать этот поцелуй более уверенным, даже развязным каким-то и сносящим крышу. Непонятно, зачем Шабанов это сделал и что там у него в голове, но явно что-то не самое приличное. Влад отстраняется, шумно выдыхает и облизывает свои губы, внимательно смотря в чужие глаза. Думает, несколько секунд смотрит в лицо, а потом снова лезет целовать, перемещая руку уже на шею с боку, и двигается всё ближе, сжимая Ваню своим телом в стенку. О мотивах поступков они, может, поговорят потом, а может, и нет, потому что, ну, зачем? Ваня думает, что занимается психологической работой, и даёт понять братишке, норм ли тому поцеловать не тёлку старше или с целлюлитной жопой, а вот его, такого стройного и симпотного, правда, рёбра торчат слегонца и тазобедренные кости выпирают, но это скорее плюс чем минус? Наверное. Оказывается, что не наверное, а да. Пивчанский залетел хорошо, ещё лучше только язык Владоса в рот, да ещё уверенно так, с напором, нажимом — прям как надо, и нога автоматически тянется тому на бедро, как у какой-то заправской шлюхи. Обеими руками обнимает, целует и сам, перетягивая нихуёвый такой мешок мышц и костей на себя, и воздуха как-то резко стало не хватать. Приходится собрать силу в кулак, чтоб ткнуть Влада по груди, выдохнуть уже спокойно. Ваня утирает обслюнявленный рот ладонью и смотрит прям в глаза: — Пиздец ты тяжёлый, животное, — тихо смеётся и двигается ближе к теплу. — Но эт пиздец. Ну, типа охуенно ваще прям, — гыгыкает и прижимается губами к кадыку. Словами не передать, как охота лыбиться во все тридцать два идеальных зубы, но он старается не палить свою причину поехавшей радости и хихикать как можно тише. О последствиях никто не думает – ну случилось и случилось, что уж теперь. Тем более так охуенно, Влад наконец смог понять, что ему реально нравятся чуваки, потому что член во время этого поцелуя аж шевелиться начал. Рука с шеи перемещается на чужое бедро, гладит, пока Ваня не перетягивает Влада на себя. Как бы не раздавить – первая мысль в голове, но его быстро толкают от себя, и вот он уже лежит на спине, залипает в потолок и облизывает губы, думая, что это просто пиздец. В хорошем смысле пиздец – Шабанов круто целуется, его приятно лапать, и это растекается настоящим жаром по телу, что даже дыхание сбивается и грудь часто двигается вверх, вниз. — Да, — выдает он шёпотом, смотря в глаза и усмехаясь, — Мне тоже понравилось. Охуенно, да, — улыбается, медленно гладит чужое предплечье и тянется за ещё одним поцелуем, контрольным там сказать, чтоб точно убедиться в своих чувствах, но тут дверь в комнату резко открывается, и в неё вваливается пьяное тело, что приходится быстро отодвинуться от Вани, наблюдая за тем, как Лёша пытается понять, где же он оказался. — О, а че это вы, ааа, — он пьяный в зюзю прям и еле стоит на ногах, — А эти там таво и мы отметили, и вот я это не знаю где, — Влад издаёт тихий смешок, а потом поднимается с кровати. Он провожает Лёшу до его комнаты, где тот сразу же падает в кровать. — Ой, капец, ну и пьянь, прикинь, все спят, — говорит, когда заваливается обратно на кровать к Ване, — Чё за подвод только хз, — вздыхает, двигаясь ближе. Момент был как-то испорчен, и, наверное, уже не нужно лезть к Шабанову, — Спокойной ночи. — закрывает глаза, надеясь, что уснёт, наконец, сегодня. Ване ни в чем не надо было убеждаться. Он лишь доволен тем, что его инициатива: а) не дала ему в ебальник б) не поимела его, как это обычно бывает, хотя насчёт последнего он вроде не сильно против. Просто, наверное, не сейчас. Только не здесь, только не в этой комнате, как говорится. А вот поцелуи прям относят в подростковое прошлое. От них обоих тащит пивом, а Владос гиперсексуальный какой-то, самоутверждается и не теряет мужественности, даже когда лезет сосаться к братишке и коллеге. Ваня всем доволен, но не особо доволен, когда в комнату заваливается пьяное тело. Ладно, это хотя бы забавно, а ещё можно понаблюдать на батоны уходящего провожать Лёху Влада. После, развалившись поближе к нему и кивая: — Доброй ночи. Никакого отвращения к себе или к Ване, а наоборот, уверенность, что так правильно. Не обязательно в этом мире любить только тёлочек, не обязательно загонять себя в рамки, лишь бы люди не обсуждали – Владу похуй на чужое мнение, но не похуй на самого себя и если ему хочется с пацанами, то он с ними и будет. А точнее, наверное, только с одним пацаном. Влад долго не может уснуть и просто лежит с закрытыми глазами, слегка поглаживая Шабанова по спине, пока думает о том, что ему ни с кем другим не хочется. Ну типо с Ваней было так охуенно целоваться, он такой податливый и совсем не возражал, когда Влад лез к нему сам. Утро даже башка не болит, только мучает сушняк, а ещё оказывается, что уже далеко не утро – часы показывают четыре часа дня, Вани рядом нет, но оно то понятно, тот всегда встаёт рано. Сода поднимается, ползёт в душ, где проводит полчаса, потом ещё полчаса проводит себя в порядок и только после выползает из комнаты в общую гостиную – каждый сидит по своим местам, ещё даже Егор с Гришей здесь, которые сидят как-то слишком быстро друг к другу и...а, ладно, может он просто чё-то не понимает. Заваливается рядом с Ваней, который сидит на диванчике и отбирает у него его ашку, улыбается. — Чё я пропустил? — спрашивает у него на ухо и усмехается, — Надо было меня разбудить. Ваня засыпает достаточно быстро — это и его секрет того, что утром он просыпается так рано. Ну, вернее многим раньше Влада, но не в этом суть. Знает, что тот пташка поздняя, поэтому и прикрывает ему шторы, чтобы поспал подольше без солнечного света в глаза. Целует в висок и уходит приводить себя в порядок. Душ и переодеться, потом сходить поесть и посидеть со всеми в гостиной, мирно покуривая электронку, и изредка ходить курить обычные сигареты. На улице сегодня снова тепло, и Шабанов, кажется, знает, как желает провести этот день. Когда рядом плюхается знакомая туша с сильными ручищами, он старается сильно не лыбится, просто разводит руки в разные стороны: — Да ниче толкового, просто сидим, — а сам автоматически двигается поближе и спрашивает уже шёпотом. — Хочешь сегодня...ну, время провести? Там погулять опять на улице, выпить там, ну тиктоки поснимать? М? — откидывает голову назад и краем глаза видит, как кто-то его палит — и то оказывается Лёха. Приходится медленно вернуться в исходную позу и даже маленько отодвинуться, но тот смотрит пару секунд и снова отворачивается. Они гуляют вплоть до темноты, попивая сладкое пойло в банках, общаются, а потом Ваня, которому просто надоело ходить, садится на бетонный выступ на заднем дворе и рассматривает, как Владос нарезает круги, видимо, чтоб устать. — Иди сюда! — кричит, складывает перед собой руки, будто собирается что-то показать, но как только тот оказывается рядом, укладывает ему ладони на плечи, слегка роняя на себя, целуя и тихо признаваясь: — Так здорово с тобой, прям ашшш ну ваще, типа прям...нравится... — так и ложится на этот выступ, смотря вверх, в задернутые окна дома, кроме одного, откуда с ошарашенным видом на него глядит Сими. Да почему вечно он-то? Приходится удалить Влада по плечу и охладить обоим пил выпитым, после чего пойти домой. Пацаны в гостиной обсуждают чёт, Ваня старается пройти через это всё незаметно, но, увы. — Вы где были? — спрашивает Гриша, разливая ядерный розовый напиток по стаканам, добавляя туда спрайт и конфеты. Шабанов теряется малех, но тут же снова появляется отец тире рыцарь на белых кедах. — Я видел в окно, они там этааа... — неопределённо машет в воздухе. — Бухали, — подходит и вручает обоим по даблкапу. В ответ на спасибо усмехается и кивает. Их останавливают как на проходной какого-то элитного клуба, дают их «штрафные», и Ваня отпивает, немного улыбаясь. Кивает, потому что хочет съебаться с этого трапа вместе Владом, но слышит падажжи-падажжи от Тимура и смотрит с лицом какой-то брошенки. Тот сваливает, а Тимур спрашивает его что-то, на что ответы невпопад и желание поскорее слиться. Но не тут то было! Его отводят к окну, они курят сиги, беседуют, Шабанов вливает в себя весь стакан и после всё как в мультике: смотрит по сторонам, поднимается наверх и сходу ныряет в уже до боли знакомую комнату. — Можно присяду? — подходит к постели и тыкает чуть выше колен Влада. Плюхается и обнимает за шею, целуя его, заваливая и оказываясь сверху. Треплет волосы, улыбаясь и смотря в глаза. Картинка по углам глаз слегка мажет. Он поправляет септум и разглаживает торчащие разные в стороны прядки. Понятное дело, что Влад спать не собирается почти всю ночь и уснет, как обычно, под утро – все никак не может наладить нормальный режим, о чем пиздец жалеет, потому что пропускает полдня. Он ложится на кровать, залипает в ютубчике, пока внизу снова веселье и громкая музыка. Удивительно даже, но совсем не хочется присоединиться, а громкая музыка, наоборот, раздражает и мешает думать – думать о том, а как теперь вообще понимать их отношения с Ваней? Они друг другу ничего не обещали, в любви не клялись и все такое, но они теперь явно же не просто друзья-братишки. Но кто тогда? Вопрос сложный пиздец, заставляет реально задуматься и даже загнаться, потому что Влад же не любит, когда в его жизни все сложно. «Пиздец» в потолок и тяжёлый выдох, потому что кругом идёт голова и кажется, что он сходит с ума. В мыслях поцелуи с Ваней, то как охуенно находится рядом с ним и щемящее чувство прям в сердце. То ли любовь, то ли что, непонятно... симпатия, которая перерастает во влюбленность. А когда влюблен, то это ж ваще крышу сносит и Влад не хотел становиться заложником этого чувства. От мыслей отвлекает то, что открывается дверь и заходит Шабанов. — Канеш, — убирает телефон под подушку и немного двигается, чтоб Ваня мог сесть, но тому совсем не это нужно. Влад отвечает на поцелуй, чувствуя на языке и губах привкус тех коктейлей, что они выпили сегодня, того, что намешал Гриша, и сигарет. Руки как-то сами скользят под одежду и сжимаются по бокам, а на лице улыбка после поцелуя. Он рассматривает Ваню, озвучивая свою мысль вслух. — Ты красивый такой, — вздох, — Ну, типа ваще такой...ваууу, — одна рука медленно ползёт вниз и гладит чужое бедро, — Это я какой-то кривой, а ты прям как...как надо, короче, мне нравится, — усмехается, облизывая губу и смотря в глаза. Ване много кто говорил, что он красивый — в основном девочки маленькие конечно, что в инсте и тиктоке называют его крашем, но он-то взрослый и как минимум не просит фотки задниц в директ присылать. Улыбается и слегка прибирает меховую шапку из волос по вискам. Наклоняется и смотрит в глаза, мимолётно думает о своих комплексах: тоже же красился в блондина и даже ресницы высветлил с бровями, а потом что-то пошло не так. Но он это отпустил вместе с историей о наркотиках, хотя порой до сих пор корёжит, когда думает о злосчастной альфа пвп. Но сейчас он об этом вообще не думает. Только о слегка ассиметричном лице — как у всех людей, и зубах, на которые можно залипнуть, и они не отдают винирным пафосом и блеском туалетного бочка. А ещё о руках, силу которых гроза всех фрешменов Сода Лав, конечно, не контролирует. Аж щас кости захрустят. Наверное девочкам с жирными жопами это прикольно. — Ну неее, братик... — «братик», это скорее так, привычка, а как ещё называть? Любовничек? Фи же! Он улыбается и кончиками пальцев слегка массирует тому голову. — Ты хаарошшш, прям... — цокает языком и ластится, прижимаясь низом живота к причинному месту. — Я сбежал от них всех там ради тебя, ю ноу? Влад о себе всё прекрасно знает: знает, что тело у него слегка непропорциональное, глаза странно посажены и на лбу всегда чёлка, просто потому, что тогда он будет казаться ещё более странным, чем есть. Но это вроде не комплексы, а просто осознание, что далеко не идеален, но людям все равно нравится – фанатки присылают жопы в директ и хотят его, значит не так уж он и плох. Это раньше он мог жёстко загоняться, особенно в детстве, когда в школе никто не хотел с ним дружить. Но потом он вырос, стал следить за собой, переехал в Москву и хоть сначала было сложно, но он смог выплыть из всего дерьма. Подкачался, забился татухами и более менее полюбил себя. Это можно даже в его треках заметить, как же без этого! — Спасибо, — усмехается, ослабляя хватку своих рук на чужой талии, а то вдруг что, ведь силу он свою не всегда контролирует, а у него её много – силы и дури, — Приятно слышать, — улыбается, закусывая губу и рассматривая Ваню. Когда они только познакомились, тот был будто совершенно другим человеком, а сейчас, наверное, пришел к тому, что его все в себе устраивает. Шабанов слишком близко, через ткань шорт слишком чувствуется, как тот трётся об одно место, и от этого мурашки по спине. — А че ты ещё готов ради меня сделать? — тихо спрашивает, смотря на Ваню внимательно, и щурится. Глаза ни черта не фокусируют: Ваня смотрит на красивое лицо перед собой, расплывшееся в самодовольной улыбке, но играться не планирует, просто смотрит, прикидывает варианты, мотает головой и делает из вечно улыбчивого вида немного задумчивый, кусает нижнюю губу и продолжает ластиться, обтираться, будто разминается перед танцем на шесте. Гладит Влада по плечам, по шее сбоку, забирается пальцами к затылку и макушке и смотрит прямо в глаза, совершенно безотрывно. У того тоже светлые, вернее русые ресницы, и легкая, почти незаметная щетинка. — Ну...Всё шо угодно.., — наклоняет голову вбок и носом утыкается Владу в шею, слегка облизывая основание шеи сбоку. Ваня ластится со всех сторон, трётся и вызывает все новые мурашки по телу, но Влад понимает, что не готов к большему. Иначе они перейдут какую-то грань: сосутся, ок, но секс по дружбе звучит как хуйня идея, потому что между ними уже явно не только дружба. Может это ваще лучше закончить, но не хочется. Наоборот хочется всё больше и больше, как зависимость просто. — Я тож, — усмехается, а потом осторожно скидывает Ваню на место рядом с собой и обнимает, — Для тебя всё тип, — целует в щеку, гладит ее пальцами и смотрит в глаза. От зависимостей нужно избавляться, но это же Ваня...блять, сложно и запутанно, — И давай просто спать ляжем щас, мне нужно наладить режим, а то вечно просыпаюсь к вечеру.