Тревога

Ким Тэхен. 26.03.2023.

***

      «Проще найти иголку в стогу сена!», — Чимин рычал озлобленной собакой на вторые сутки без сна. Все выходные прошли в попытках найти Хосока. Парни колесили по кругу из одного притона в другой, перерыли все известные места «отдыха», знакомых и дилеров этого белого счастья, в погоню за очередной порцией которого ушел Хосок с кругленькой суммой — так получается — из моего собственного кармана. Я работаю семь дней в неделю сутки напролет, не считая часов проведенных под покровом ночи, держусь непонятно на каких законах физики, а офисный охранник — пометка, бывший офисный охранник — кому собственно я плачу из своих кровных, нажитых тяжелым, упорным трудом не малую сумму, берет и легко вкладывает эти воны в руки наркоману! Не прохожему случайному на улице, не просящему в метро, а наркоману! Тому, чьё лицо знает каждый в офисе Эверест и есть не гласный закон «Не корми с руки кровными вонами Хосока — он не отдаст, а ты потеряешь работу!»       Получается, я лично оплатил билет в небытие для Хосока?       Остается надеяться, что не в один конец.       Джин отменил встречу сославшись на срочного пациента. Кто-то с третьего этажа его клиники пытался выйти в окно. Не вышел, но навредить себе и санитару успел. Это меня подкосило — не история о пациенте, конечно — но так даже лучше, тем более уже завтра — в понедельник — у нас плановая терапия. Сейчас важно найти и вернуть Хосока.              Сидеть в ожидании в четырех стенах дома стало невыносимо. Мысли и фразы Чонгука (кто бы ни был мой гипнолог) стучали молотом по черепу так, что, казалось, голова расколется надвое. «Почему ты выбрал именно его?» «Тэхен, сейчас ты поступил бы также?»       В тисках моих рук скрипит зажатый руль, фары пытаются пробить темноту Сеульских фавел, а вопросы бумерангом возвращаются с каждым осмотренным переулком, с каждой набитой еле живых тел мостовой, где нет Хосока. В таких местах не столько опасно — среди всех этих опущенных на самое дно убитых «людей», скорее не новым уколом в вену, а прошлым — тут страшно, от навязчивой мысли в моей голове, что не появись я тогда в далекие студенческие годы…       Я часто думаю об этом. Сначала убеждаю что я ни при чём, это выбор не мой и я не могу поменять прогнившие шестеренки в мозгах Хосока, но потом… Ведь не случись тогда нашей дружбы и Эвереста, он по-прежнему был бы под властным всевидящим оком отца. Пусть в обиде, под гнетом семьи, в ежедневной ненавистной работе на выбранном месте Чоном старшим, но он был бы… Был бы живым, здоровым — просто БЫЛ! Чего сейчас о нем не скажешь. И, возможно — однажды — скрываясь от мира, Хосок смог бы встретить того, чьё чистое сердце согрело его одиночество, а сильная рука вырвала из плена отцовской тюрьмы.       Это всё фантазии и «если бы, да кабы»… Чон старший видел не его страсть в Эвересте, кичился с гордо поднятой головой не его проектами в заголовках СМИ и никто — даже я — не заметил потухших глаз от горечи обиды, ревности, сравнений. Прими отец его таким, какой он есть, не одевай его в чужую шкуру… Да хоть разок скажи ему, что сын любим лишь только из-за факта общей крови! Все заняты лишь собственным эгоистичным миром. Это так и я не исключение. Когда Хосок впервые пропал на неделю, стало ясно — он никогда не будет прежним. Чон отказался от сына после его второго побега из клиники. Не сказать что стало хуже — Хосок уже крепко зависел от дозы — но эти «рейсы» длились все дольше и чаще, а растущее количество «кредиторов» все чаще обращались ко мне. Был момент пару лет назад, когда Хося с трудом остался жив, сильно измотанный героиновой ломкой, избитый до полусмерти, с истерзанным телом за дозу — момент надежды на другое будущее. Он сам пришел с просьбой его закрыть в клинике, боролся с недугом, ломался и рождался заново внутри покалеченного тела. Почти два года он был чист. Я помогал найти себя и вложил средства в небольшой ресторан.       Говорят бывших наркоманов не бывает. Хосок сломался снова, всё спустил на белый порошок: ресторан, нового себя, новое окружение, свою борьбу за светлую жизнь.       Желтый сигнал светофора моргает — ночью они не работают — в салоне машины душно и я открываю окно. Все мысли отпускаю, а тишину внутри нарушает сигнал прилетевшего сообщения:       «Мы нашли Хосока. Везем к тебе». — Сука! — ударом по рулю вырывается стон облегчения. Педаль газа, скрип резины на разворот.

***

      Сотый раз меряю расстояние от окна до стены напротив — протаптываю траншею шагами длиною в полчаса. Смотрю на стрелки настенных часов — не меняют положение кажется вечность. Пока Чимин из какой-то глуши за сотню километров от Сеула везет Хосока, мне нужно занять чем-то мозги. На столе лежит уже наизусть изученное личное дело Чон Чонгука. Идеальное описание врача высшей категории, грамотного специалиста с большим опытом в работе с людьми моей проблемы, но… Описание личности совершенно другого парня: рост — это из листов в руках — ниже на полторы головы; внешность типичная для Кореи — черные глаз (не голубые), смоляные волосы, не точеный профиль, а круглое лицо, очки, плохое зрение и, в добавок ко всему, ему тридцать девять лет.       Как получилось, что столь очевидное отличие не увидел Чимин? Всё до невозможного просто — терапия дело интимное, охрана никогда не присутствовала внутри кабинета, а Чимин и вовсе редко заходил в клинику. Джин давний друг моего отца, уважаемый специалист и всегда открытый — не было нужды перепроверять личное дело одного из врачей клиники, которое без слов вручил из рук в руки сам Директор. Перебрав все возможные варианты, мы пришли с Чимином к единственному выводу: Джин не может его не знать. Тот, кто приходит в кабинет под именем Чон Чонгук знаком с Джином. Вопрос лишь в том, почему отец Аниты, друг моей семьи — в конце концов, мой друг — скрывает его истинную личность. — Какие люди меня искали! Какая честь, Директор, мать твою, Ким! — дверь открывается резко, словно с ноги, заходит Хосок, а следом Чимин и Марк, — Что же понадобилось таким большим людям? — прямиком к бутылке с янтарной жидкостью на барном столике.       Секунда в глаза, где до ужаса широкие зрачки сожрали карие оттенки, а белок превратился в кровавое месиво. Проходит едва не толкнув плечом со шлейфом тухлой вони подвала. Где его нашли? Удивляет способность в таком виде членораздельно говорить.       Все молчат. Тишина давит похлеще тревоги, съедающей меня изнутри. Два серьезных глотка прямиком из бутылки и щелчок пальцев в сторону охраны позади: — Чё встали? Сигаретку мне дай! — у Марка позади ноздри гневом раздуваются, тянется под пиджак на уровне пояса, где висит кобура. — Нет! — отрицательно мотнув головой, подхожу и сам вынимаю пачку из внутреннего кармана Марка, — мы справимся сами, да Хосок?       Сажусь напротив, поджигаю ему сигарету. Поджигаю фитиль внутренней борьбы — в районе груди, царапает ожидание ответа на мой вопрос.       Марк выходит, Чимин отходит к окну. Я пробегаю взглядом по человеку напротив: джинсы в пятнах грязи, разодранные на коленях с запекшейся кровью и белёсых следах «оплаты» за новую дозу. Как низко он упал! Теперь он не сидит за столиками в клубах. Его покупают за дозу. — Противно смотреть? — мои мысли не ускользнули от его заплывших глаз. — Хосок, зачем ты искал со мной встречи? — нет смысла отвечать, нет смысла спрашивать банальные «как ты» — он не поверит, не хочет снова верить.       Но на секунду, всего на мгновение, мне показалось что я поймал тот самый взгляд, который раньше сиял на лице Хосока. — Сука! Серьезно? Ну, ОК! Соскучился я! — диким, неестественным и противным смехом, нет, гоготом разошелся Хосок, — Денег мне надо! ДЕНЕГ!!! — в секунду сменив выражение лица на ярость, по буквам, с наклоном всем телом в мою сторону произнес и, новый глоток из бутылки, пепел тлеющей сигареты в его руках падает на белый ковер под ногами. — Остановись, Хосок, — смотрю, пытаюсь разглядеть под этой кожей другого человека. — Да, пошел ты на… — от крика невменяемого парня, у того что возле окна, пошатнулись нервы. Бойцовский дух взял верх, секунда и кулак Чимина оставляет кровавый подтек на скуле Хосока. — Хватит! Чимин, не трогай! Пусть говорит… — мне сейчас нужна не драка между давними «друзьями», мне нужно задать вопрос и получить — по возможности — честный ответ.       Чимин долго, пронзительно, прожигает меня взглядом. Знаю что сейчас борется сам с собой. Отходит к барному столику и залпом выпивает бутылку воды. Остужает внутренний пожар. — Да, место Чимин, место! Гав-гав, — ржёт, напрашивается — он так привык — рукавом потрепанной джинсовки вытирает кровь, — к ноге, место! — Хосок, посмотри на меня, — не повышаю голос, терпеливо жду, когда истерика пройдет и взгляд встретится с моим, — Я всегда готов тебе помочь, но денег давно не даю и ты это знаешь. — Я помог тебе не просто так! Ты кинуть меня решил? Что, встать перед тобой на колени? — сползает с дивана, на коленях подползает, пытается схватить, но путается в собственных движениях и падает на край столика рядом, — Твою мать! Ким, я…       А я уже и не слышу слов, не вижу как Чимин за грудки поднимает Хосока и силой швыряет в диван.       «Я помог тебе не просто так!»       Совпадение! Случайный набор букв в одном предложении! Шутка! Случайные звуки собрались в единую смесь и рандомно попали мне уши! — Чем ты мог помочь Тэхену? — Чимин за ворот держит и силой вбивает, трясет размякшее тело Хосока в диван, а тот улыбается и только болезненно стонет, — отвечай, тварь! Отвечай!       Стою еще секунду неподвижно у дивана, в голове то ли свист, то ли что-то ломается, потом холод и резким ударом в груди, возвращаюсь в реальность. — Стоп! — Чимин зависает, смотрит разгневанным взглядом, медленно разжимает кулаки и брезгливо обтерев о собственные брюки, встает все там же около окна, но теперь не сводя хищный взгляд с дивана. — Хосок, говори. — Не делай вид, что забыл — по моему молчанию находит ответ, лицо искажается в гримасе удивления, — Да, ладно! Все-таки правду говорят! — сел, расслабленно раскинув тело по дивану, — Ну ты попал, Ким! Я думал тебя пронесет! Сильно по голове попало?       Его смех расшатывает мои нервы, его злобные насмешки распаляют Чимина, его истерика держит руку Марка за дверью на открытой кобуре. Он не понимает, что я не всегда смогу его спасать, он — наверно — надеется что однажды, я перестану его искать. — Расскажи мне Хосок, что ты знаешь? — и тихо, почти шепотом, прямиком через стекло наркотической пелены куда-то в глубину, где — быть может еще жив — Хосок с той зеленой лужайки под старым кленом, — Прошу Хосок, помоги мне вспомнить. И я отпущу тебя.       Он больше не смотрел мне в глаза, его стало немного трясти и хаотичные движения выдавали надвигающуюся ломку. Последние услышанные слова прошлись в сознании больного человека то ли болью, то ли долгожданным облегчением. Смотреть на меня — успешного, богатого, счастливого — значит видеть то что могло, но не случилось с ним. Его взгляд зацепился за фото, где мы стоим вчетвером: Хосок с рукой у меня на плече, со счастливой улыбкой и с сердцем из пальцев правой руки, рядом Анита и дальше Чимин. Он тянет руку к рамке, но в паре сантиментров зависает, стоит так пару секунд и резко развернувшись начинает свой рассказ: — Мне особо нечего тебе сказать… Так, знаю что ты пил в башне, я хотел урвать пары тысяч и… — покачал головой каким-то внутренним мыслям, стал озираться по сторонам, отшатнулся будто в испуге словно потерялся, забыл как сюда попал, а потом взгляд остановился на моем лице и, выдохнув, Хосок продолжил: — Я позвонил тебе, хотел попросить денег, а ты был пьян и один. В башню меня никто не пустил бы, сам понимаешь, мой вид, — с отвращением показательно провел по одежде, — я пошутил, надавил и, в общем ты согласился поехать со мной в клуб… — Не пиз… — Чимин, замолчи! Не даю вставить и слово, рукой даю знак Хосоку, что жду продолжения. — Ну, а что дальше… Ну ты нажрался, как свинья… Я, это, знаешь, к слову, не помню тебя таким. Вобщем, ты мне про парня Аниты стал заливать, рубин показывать… — Чимин дернулся в сторону Хосока, тот резко отпрыгнул к двери и руками замельтешил перед телом в отрицательном жесте, — Нет, нет, Тэхен, Чимин, я ничего не сделал! Честно! Да, я хотел стащить, пока ты пьяный еле мямлил, но не сделал! Клянусь! — Будто ты помнишь, что творишь под наркотой! — не выдержал, закатив глаза со скрежетом зубов, прервал причитания Чимин. — Тэхен, я не вру! — глаза наполнились влагой, а руки стали сильней трястись. — Я верю, Хосок. Что было дальше? — где ложь, где правда я узнаю потом, сейчас нужно выслушать его до конца. — Ты всё говорил, что Анита твоя и ты должен её вернуть. Хотел ехать на своей машине, я отобрал ключи и поймал такси. Таксист пытался вызвать полицию- наверно подумал, что я собираюсь убить что ли тебя… Дебил! Короче, ты дал ему пачку купюр и тот свалил, а я сел за руль твоей тачки и повез к Аните, а там… на парковке… — Что там? — внутри что-то кольнуло и кадры из сна посыпались градом, один за другим сменяя друг друга:       Машина стоит на парковке среди бетонных столбов и плит… Свет яркий. Каждая лампочка навесного освещения покрывает жёлтым светом все сантиметры, метры, сотни метров серой подземки. — Я остался в машине, ты вышел и сначала стоял, а потом как рванул. Я хотел за тобой, но услышал как зовешь его и решил не лезть… Не портить что ли своим видом… тебя. Зря конечно, — опять взял бутылку и большими глотками стал вливать виски жмуря глаза. — Ты видел того парня раньше? — Чимин стал тише говорить — спугнуть боится. — Нет, никогда. Да откуда? Я столько лет не при делах… — Хо, что ты видел дальше? Может слышал что-то? — прерываю его, сейчас всё не важно, кроме одного: кто был со мной на парковке и что случилось, в этот чертов вечер потом. — Видел. — весь как-то в кучу собрался, смотрит куда-то сквозь меня и ждет.       Решается что ли?       Что он мог сделать такого, чего сейчас не может озвучить? — Вы сначала просто стояли, видимо что-то обсуждали. Тот, второй, в кожанке и таких широких, пиздец каких, штанах развернулся и пошел к лифту. А ты заорал так, что я аж вжался в сиденье автомобиля. Имя его закричал. Тот тоже сразу как в землю вкопанный встал. Но думаю он ожидал, ведь даже не повернулся и тогда… — Стой, стой, подожди! — передоз какой-то информации, рукой его торможу, сам круговые движениями виски разминаю — в голове отбойный молоток по черепной коробке стучит — картинки двадцать пятым кадром мелькают, не могу ухватиться за них, — Что я крикнул? — Имя его… Ты правда совсем ничего не помнишь? Ты же его… — Какое имя я крикнул? — каждая мышца в спазме от напряжения, легкие горят, забывая дышать.       Минут двадцать назад, пока я рыл траншею шагами в ожидании приезда Хосока, я искренне верил что всё, о чем я могу узнать — это название Компании, которой он продал очередной украденный из офиса проект или название СМИ, где скоро напечатают очередную желтуху, но сейчас… Когда так гладко и ровно слова Хосока ложатся на нервные вспышки в памяти, мне почему-то не хочется больше гадать, не хочется слышать ответ. Я хочу вернуть время вспять и смириться с утраченным днем. — Ты крикнул Чон Чонгук, Тэхен…       Ноги словно стали парить над землей, Земля перестала вращаться. Всё замерло вокруг, нет движений, нет звуков, только медленно нарастающий писк в голове: пищит, пищит и давит, а внутри хруст и щелчок — это сердце кромсает ударами грудь.       Где мои таблетки? Они были где-то тут — не моргаю, взгляд не расцепляю с Хосоком — шарю по карманам, а вот! Быстро вскрываю фольгу, чёрт, на пол роняю. Вторая следом летит, а третья — ура! — мне в ладонь, за ней ещё одна и в рот, не запивая глотаю. Так значит, это правда… — Ты его убиваешь! СТОЙ! — СТОЙ! СТОЙ! СТОЙ! Поворачиваюсь на крик голоса, чувствую тепло тела рядом. Пытаюсь кричать, открываю рот в немой попытке и вздрагиваю. Дыхание со спины обжигает ухо: — Я помогу избавится от твоей проблемы… Я отчетливо слышу голос Хосока. — В обмен на решение моих.       Закрываю глаза. Темнота и голоса как в туннеле — все дальше и дальше, дальше и тише, пока не исчезают во мраке. Она меня поглощает, обнимает, прижимает и прячет под пледом космической пустоты и лишь одно единственное имя не покидает моей головы:       Анита…