Тревога

Анита. Письмо Тэхёну 25.03.2023

***

Здравствуй, Тэхен.       Я скоро сяду в самолет, прилечу обратно в Сеул. Завтра мы встретимся в клинике отца, но прежде ты прочитаешь моё письмо. Не хочу сюрпризов.       Ты отправляешь сообщения и будто не замечаешь моего молчания. Сначала я игнорировала, потом злилась и хотела отправить твой номер в чёрный список, потом эти строки из песен… Я поняла, каково тебе, мне потребовалось время на ответное письмо. Но как уместить всё то, что внутри моей головы в короткие сообщения смартфона? Никак. Много слов, много букв, и в каждой из них мой крик, боль, раскаяние.       Тэхен, черноту в душе не закрасить эйфорией красок. Я понятия не имею, что значит эйфория, кроме лексического значения этого слова. Этот факт не мешает осознанию, что её надо принять, прожить и отпустить. В опустевшем месте после бури останется дыра. Эту стадию я тоже прошла. По ощущениям место моей локации на самом дне. Черный — всегда черный.       Решаясь на ответ, всё думала: для чего отвечать на твои сообщения? Зачем мне писать эти ответные сообщения? Ответные — понимаешь? Значит есть ответы, значит есть связь с вопросом, с адресатом. Для чего? Прощения ради?       Твоё желание узнать правду о Рождественском вечере не изменит абсолютно ничего… Стрелка часов не пойдет в обратном направлении, я не проживу дни заново. Мы не сможем изменить ни день, ни минуту, ни себя, ни других. Уже всё случилось — это не исправить. Изобрети человек машину времени, я изменила бы лишь один день: день знакомства. Ушла бы в сторону, промолчала, отвернулась — да что угодно, лишь бы никогда не услышать голос, не увидеть лица, не заговорить в тот самый первый раз. Я в этом искренна перед тобой.       Мне кажется, не случись той встречи — каждый продолжал бы жить, шагать по уготовленной нам линии судьбы, со всеми её кривыми изгибами, взлетами и падениями. Мы бы продолжили путь. Жить.       В прошлом нет будущего. И никогда не было. Прошлое — это рудимент утративший всякое значение в дне сегодняшнем. Словно сброшенная со счетов стеклянная ваза, переполненная до краёв секундами, осыпается нам под ноги осколками, камнями, там сотни тысяч расплавленных песчинок — и их нужно топтать, переступать, давить, не дать задеть за живое. Словом оставлять позади все острые углы и боль от их порезов. Иначе как же идти? С вечной оглядкой назад? Спотыкаясь и падая в прошлое?       Тэхен, я никогда не вернусь.       Я не вернусь к тебе.       Знаешь, какое из человеческих чувств больше других схоже с любовью? По природе своего происхождения? Оно такое же глубокое, всепоглощающее и ранимое одновременно. Оно рождается — как и любое из других — давно изученным гормональным всплеском в кровь. Их главная общая черта знаешь какая? Только они — эти два человеческих чувства — из всех гормональных выбросов в кровь имеют направленность на конкретного человека. Одного человека.       От любви до ненависти — один шаг. Любовь и ненависть, Тэхен, очень похожи и — мне на счастье — они могут легко заменить друг друга в хрупком теле человека. Нужно лишь правильно подобрать катализатор. А он — катализатор — у меня есть… Я расскажу всё, сжигая мосты и прошлое между нами.       Если случай мне благоволит, то, возможно, это письмо не было удалено верным твоим защитником. Смешно, конечно… Как Чимин? Ты ведь знаешь, как Чимин не возлюбил меня с первой встречи? Я вот никогда не боялась его антипатии, пристального, такого, знаешь, изучающего, плотоядного взгляда, будто под радужкой моих глаз вселенский секрет или разгадка теории струн — не меньше. Чимин ведь единственный из твоего окружения, кто точно не разочаруется во мне, узнав всю правду. Первое впечатление никогда не обманывает. Особенно его — великого и тонко читающего души людские — Чимина.       Но даже он не смог вовремя направить движения наших тел по параллельным дорогам вселенной. А стоило. Теперь я это осознаю. Что ты помнишь о нашей первой встрече?       Уверена, что посмотреть в тот день моими глазами тебе не приходило в голову. В мой девятнадцатый день рождения ты подал мне руку с предложением сбежать. Уже тогда не стоило ни труда разобраться в чувствах на твоём лице — я совершенно точно принимала факт влюбленности ко мне. Кто-то любит, а кто-то позволяет любить — в паре со мной нет тайн, ясно без слов, кто будет любить, а кто позволять. Так заложено природой. Не моя вина, но как же я ошибалась. Тэхён, я могу любить. Узнала сильно позже, спустя восемь лет. Ты был честен, внимателен и так понимающе заботлив в своих проявлениях — я хотела быть рядом. Не ради тебя или каких-то созревающих чувств внутри меня, нет, их не было, всё куда прозрачней и, пожалуй, эгоистично — я хотела именно с тобой испытать всё в первый раз. Я точно знала, что не буду жалеть, не буду страдать, ты не обидишь, не предашь. Мне не нужно искать подводные камни во взгляде, мимике, движениях твоих рук, ног — говорю, ты был словно открытая книга и это стало единственной причиной, чтобы быть рядом, взрослеть не с кем-то, а именно с тобой.       Я не привыкла планировать на долгие периоды вперёд, ты знаешь, в моей жизни долгое время были только стены приюта, а там ни к чему строить планы, всё равно обухом по голове осадят. Так и выросла, рассчитывая лишь на себя, на день сегодняшний — к чему всё это говорю, тебе как никому другому известен мой девиз по жизни: дают — бери, бьют — беги. Так и с тобой — не планировала общее будущее, не думала о том, что будет завтра. Просто жила, училась, стала постепенно мечтать, появились цели и планы. Мои личные цели и планы — ты в них никогда не входил. Ты — привычка, рефлекс, такой из серии постоянного нажатия на включатель света, когда последнего давно нет. Первые объятья с мужчиной — невероятно тяжело отдаться в руки человека в первый раз: тело ведёт войну с рассудком, внутри буря, снаружи штиль. С кем мне было проходить этот путь? Только ты мог идти не спеша, шаг за шагом, объясняя, не напирая, позволяя диагнозу себя проявить, сбежать, в дневник всё записывать, а после пробовать еще и снова к дневнику перечитывать, чтобы принять и разобраться. А поцелуй, а секс? Тэхён, я благодарна тебе была и буду за трепет и принятие меня со всеми странностями и врожденными недостатками.       Я уехала путешествовать по странам, смотреть народы, изучать языки потому что мой мир в Сеуле сжался до нескольких людей — мне было тесно. Я не думала о том, что бросаю тебя, нет. Ты мне не принадлежал, чтобы бросать. Человек — не вещь, его не выбросишь за границы собственного бытия. Любой коснувшийся нашей души и тела оставляет частичку себя навсегда. Если подумать, то именно твоё стремление создать империю, построить объекты в каждом уголке Земли и есть та самая частичка твоей души, что незаметно и уверенно влезла сквозь кожу, тут и осталась — мои цели и планы, путешествие по миру — всё это благодаря тебе, Тэхён. Но как ты мне, так и я тебе не принадлежу.       И вот, я в Европе, в Азии, Америке — где только я ни была! Ты звонишь по видео, оставляешь голосовые, тексты, картинки, фото — всегда доступен, всегда на связи. Я закрутила первый роман — неудача, второй оказался сносным любовником, третий — лучше, а дальше всё интересней и разнообразней. Время шло, ты продолжал отправлять письма и звонить, а я старалась жить, будто нет никакого диагноза. И, знаешь, людям по сути плевать, что напишут доктора в медицинской карте, лишь бы не плевалась, не заразной и буйной не была — на остальное всем с высокой колокольни. И это сильно изменило меня. Я иначе посмотрела на мир. Он не такой жестокий, люди не все дерьмо! Такие, как ты, существуют не только в Корее, такие не только ТЫ.       Ты — один из многих. Первый, но далеко не единственный.       Открытие такого многообразия людей, взглядов, традиций, культур, суеверий и вер в разных Богов, переросло в понимание моего собственного места в жизни. Точнее, того факта, что я не принадлежу одному конкретному месту на Земле. Мой генный код, национальность или родословная — всё это не имеет значения. Жизнь настолько хрупкая и короткая, что грешно прозябать в четырёх стенах в каком-то одном неменяющемся месте. И занялась тем, что умею лучше других — переводить, помогать людям понимать друг друга. Как удивительно повернулась моя жизнь, не правда ли? Я стала мостиком в языковом барьере, помощникам для тех, кто хочет увидеть истину в лице других — тут мне равных тоже нет. Кому-то требуется присутствие человека, знающего чужой язык, а кому-то нужен тот, кто, например, лёгким касанием мочки уха обозначит враньё оппонента по мимике лица, движению тела. Мне это нравится, я испытываю счастье, когда делаю свою работу и получаю колоссальные деньги за то, что дано мне природой.       Эти умения и навыки я с удовольствием дарила и тебе. Сначала делилась историями опыта, а потом как-то незаметно стала и тебе помогать. Уверена, ты нашёл бы другого, не будь столь сильно твоё желание чаще видеться со мной и удержать. Ты не понимал, что я присутствую рядом и только. Присутствую — значит лишь моя СУТЬ при тебе; ни душа, ни сердце, которое в те дни по-прежнему билось ровно, только СУТЬ. Не понимала я тогда чужих рассказов об аритмии, по причине не сердечных болезней, а из-за взгляда или касания другого человека. Всё это было чуждо, от того так легко могла быть рядом с каждым. Рядом — не значит разделять жизнь человека, рядом — значит касательной в жизни человека. Понимаешь разницу? Ты для меня линия касательная, я для тебя и того меньше.       Поездка в Осло всё изменила. Я там полюбила. Он другой, хотя как словом это описать? Разница не в физическом проявлении заботы — она такая же, как и у всех; не в словесных выражениях эмоций — тут есть, конечно, отличия, но не критичные, по сути — они такие же, как и у всех; не в телесном проявлении любви — если нравится человек, страсть проявляется схоже. Так в чём разница между вами?       Всего в одном: моё тело, сердце, мозг, душа — всё во мне ему отвечает, тянется, ластится. Он не предлагал сбежать, не строил планов, не окружал меня собой. Он просто был и вдруг, в одно мгновенье, сразу с первой встречи, не был — он сразу стал, не касательной, не параллельной, не случайной линией в жизни. Он — мой нулевой меридиан; он — это отсчёт времени от нашей первой встречи; он тот, с кем я забываю брать дневник. С ним рядом мне не нужно записывать слова для перевода текста в чувства. Всё наше прошлое — лишь наше с ним. Тебя оно никогда не касалось, не было частью твоей жизни или судьбы. Ты — касательная, он — нулевой меридиан. Вы из разных наук и по разным формулам считаетесь, вам не суждено было встретиться и узнать друг друга так близко — в этом не было никакого смысла.       Но я забыла, что мир огромен и люди полны разных чувств. Отец просил познакомить с Чонгуком, Чонгук, хоть и кореец всего наполовину, хотел по правилам культурного кода попросить моей руки лично при встрече с отцом. Ты помнишь, как безжалостно прервал нас в тот день? Мы были в клинике отца и обсуждали вечерний ужин. Он не состоялся. Помнишь почему? Из-за кого?       Ты хотел обидеть, там в ресторане, задеть, давил на родословную и следствия тяжелого рождения моего тела — я это понимала и позволила кинуть все ранее спрятанные камни твоей сущности. Ты ревновал. Так отвратительно низко и грязно. Я думала, ты один из тех, кому могу доверять, а стоило лишь задеть раздутое эго и всё… Скажи, как ты скрывал настолько тщательно всю эту плесень, желчь и смрад, что лились из тебя в виде слов? Или это приобретенный навык, нажитый на дрожжах поднявшейся компании, денег, внимания? Как же так выходит, что мужчина делает предложение, а секунду спустя, услышав отказ, давит мыском ботинка? Мужчина — это слово благородное, это значит носить ЧИН такой МУЖа, т.е. человека, кто способен оставаться, сохранять этот ЧИН в любой ситуации. Ты сегодня, оглянувшись назад, сможешь назвать себя таким мужчиной?       Что так изменило тебя, Тэхён? На всё ведь закрывал глаза, смотрел лишь только на свой Эверест. Им жил, грезил, выращивал. Люди были лишь способом, пищей для этого монстра? Ты действительно об этом мечтал, когда в нашу первую встречу так возбужденно говорил о планах и целях? Ведь когда-то Эверест был всего лишь средством для жизни мечты в окружении важных сердцу людей. А сейчас? Сейчас кто рядом с тобой?       Я подхожу к финалу моего письма. Уверена, я смогла верно донести свою мысль. Коротко она звучит так: ты был лишь частью небольшого отрезка моего пути, а теперь и вовсе никто.       Тэхён, умоляю, не нужно искать объяснения слов и какой-то иной смысл — всё именно и ровно так, как я написала: ты для меня никто, а я спасла тебя на этой чёртовой парковке, предав любимого человека.       Ненавижу тебя, себя, весь этот мир с его разнообразием чувств и человеческими проявлениями.       Я перестала брать с собой дневник. Перестала, хотя отец просил, настаивал не бросать, продолжать. Рядом с Чонгуком он не имел никакого смысла — вот и вся причина. Ни следствий, ни последствий не представляла.       Тэхён, ты так долго жил рядом со мной, проходил касательной по моей судьбе так неприлично часто и долго, наверно, кроме Джина, и нет таких долгих связей, как с тобой. И вот вы дерётесь на парковке, бьёте в лицо, в грудь, рёбра — везде, а кровь заливает лица обоих. Я кричала, тащила, ревела, спасала его от тебя. Пьяный, глупый, больной — ты! Что с тобой произошло?       Тэхён, ты так долго жил рядом со мной, проходил касательной по моей судьбе так неприлично часто и долго. Как ты посмел напасть на Чонгука лишь за один факт причастности его к моей жизни! Эгоист! Ты не имеешь прав ни на меня, ни на мою судьбу! Навалился на него всем телом и бил, а он позволял, позволял это делать! Допускал, пропускал каждый из ударов, ведь знает! Знает, как долго ты жил рядом со мной, проходил касательной по моей судьбе!       Я думала, всё позади, когда нога коснулась первой из ступенек. Ошиблась снова. Ты приехал не один! Вдвоём на одного — как это подло, низко! Мне потребовалось много дней, часов, кругов минутной стрелки, чтобы понять как же так произошло, как же я смогла такое сделать? Ты! Ты покалечил мой рассудок, поломал, всё трещинами пошло, вернулось на тысячи шагов назад в тот самый миг, когда появился на парковке моего дома пьяный. В какой-то момент я перестала понимать, кто из вас касательная, а кто меридиан. Всё будто помутнело, пелена закрыла вид. На полу блестел металл, а у стены один убивал второго. Кого из вас спасти, кого прогнать, изгнать, как беса из души? Внутри стало пусто, но что-то пудовой гирей тянуло, магнитом тащило к одному из вас. К кому? Всё сломалось, чувства снова стали чужими, я пыталась вспомнить, хотела бежать к дневнику, а ноги вросли в бетон и только рука сжимала рукоять. Тогда я способна была понимать лишь то, что видели мои глаза. Один — так долго жил рядом со мной, проходил по моей судьбе так неприлично часто и долго, а второй — мгновения кадров. Сложилось всё быстро в виде неравенства, где один долго — значит семья, а второй проездом — значит никто.       Чувства порой решают всё! Без чувств человек лишь подобие искусственного интеллекта — вроде всё знает, а улыбку Моны Лизы не разгадает. Я оказалась там, потерянная, разбитая и пустая без каких-либо чувств от ужаса картины, крови, криков, стонов. Я думала, что спасаю часть своей судьбы, семью защищаю. Замах, удар.       Чонгук сделал медленный шаг назад, повернулся, его лицо было покрыто кровью от разбитого носа и разбитой брови. Но этот взгляд, его последний взгляд за секунду до появления между нами Хосока. Он не винил меня. Понимаешь? Он смотрел, словно понял причину, будто хотел оградить от неминуемого момента осознания, от боли, ненависти к самой себе, когда очнусь, вернусь к себе самой. Чонгук упал на пол, а я стояла там и не сводила взгляда с растекающейся лужи крови под его татуированной рукой.       Я должна была поставить точку, не дать прикасаться ко мне никогда, перестать отвечать и не быть в твоей жизни. Ты не видел — мне стоило показать, ты не слышал — мне нужно было кричать, ты не чувствовал — я должна была ужалить, обжечь. Ты бы изменился тогда, не стал выращивать идею, мысль о нашем будущем, семье. Ты бы увидел реальность и не явился за мной в день знакомства отца с Чонгуком. Вы должны были быть параллельными, никогда не пересекающимися линиями. Параллельными — значит идущими вдоль другого, на расстоянии, без касаний и примыканий. Моё молчание — про отсутствие всякого отношения к тебе — ваши линии лишь сближало, пока вы не пересеклись.       Тэхён, смотри, слушай, ощущай: мы встретимся завтра в последний раз.