Bloody Tango

***

      Это место было похоже на бескрайнюю пустыню. В ней правят жестокие владыки. Царствует безжалостное солнце, что не знает пощады. Вокруг простилается песок, похожий на безграничный океан, утягивающий в свои темные глубины. Вместо теплого золотистого цвета пустыня напоминает белую пустошь. Песок имеет грязно-серый цвет. Будто огонь пожрал все живое, а пепел засыпал землю, укрывая одеялом из сожжённых костей. Оазисы больше не радовали чистой и прохладной водой. Теперь реки, больше похожие на вены, наполнялись алой кровью.       Он шел босиком по раскаленной земле, чувствуя, как ноги утопают в пепле, песке и костях, что давно превратились в пыль среди бесчисленных могил и тихих призраков, стоящих рядом с мраморными надгробиями. Они смотрели на него осуждающе, с обидой и ненавистью, хотя встречались и те, в чьих глазах мелькало сожаление и печаль. Он не обращал на это внимание, продолжая упрямо идти в сторону замка. В его воспоминаниях он был прекрасен и величественным. Сейчас же это было нечто иное. Замок больше походил на давно почившие развалины древних эпох, которых без жалости пожрало время. У этих руин своя история, своя трагедия, а дыхание жизни давно покинуло некогда мощные своды, чьи стены некогда отражали детский смех.       Это был его дом. Единственный дом, который у него когда-либо был. Он любил этот замок, любил всем сердцем, даже несмотря на ту боль, которую пережил в каменных стенах.       Молодой человек, в нелепых круглых очках, скрывающих мертвые глаза цвета темного малахита, с ранней сединой в черных волосах шел твердым шагом. Его лицо не выражало никаких эмоций, тогда как внутри было смятение. Он не понимал, что делал тут. Почему снова смотрит на полупрозрачные лица давних врагов и родных, почему видит замок, который был давным-давно разрушен, погребён под разрушенными детскими мечтами, истлел в океане боли, сметен цунами ненависти.       Он шел и шел, и чем ближе он подходил, тем ясней становился образ того, кто стоял возле огромных ворот. Ворота давно были ржавыми и покорёженными. Старыми. Поломанными, как и все вокруг. Остатки прошлого, которое до сих пор почему-то продолжало существовать. Пусть и в таких вот кривых снах.       Еще пара шагов, и он видит его — длинная седая борода развевается на сухом ветру. Светло-синий наряд впервые не выглядит глупо, очков половинок нет, и он так отчетливо видит голубые глаза, давно утратившие живой блеск. Глаза, которые он ненавидит всем сердцем.       Он замирает. Чувствует, как тело сковывают толстые канаты оцепенение. Сейчас он снова ощущает себя слабым, никчемным ребенком, который не может противостоять тем, кто старше, кто опасней, могущественней. Хочется кричать, разрушить все вокруг. Наконец-то окончательно спалить это проклятое место к чертовой матери. Но все эти чувства отходят на второй план, когда тишину разрывает столь знакомый, с мягкими, даже ласковыми нотками голос. Голос наставника, предавшего того, кто готов был выполнить любой приказ своего идола. — Гарри… ***       Сегодня школа как никогда прежде была похожа на улей. Еще бы! Ведь главные клоуны сего представления наконец-то вернулись.       Дамиан, стоял на парапете невысокого здания школы. Легкие чары — и вот на него совершенно никто не обращает внимания. Он пару раз попадался за тем, что ученики видели его стоящим на крыше, от чего начинали бить панику, задавать глупые и неуместные вопросы, поэтому директор запретил ему ходить на неё. Ну, директор запретил, а Дамиан сам себе разрешил, пусть и накидывал простенькую иллюзию, ибо не хотелось слушать крики и истерику местных людишек.       В руке уже привычно тлела сигарета. Ментоловый вкус оседал на языке и успокаивал, хотя постепенно накопившиеся напряжение и усталость не проходили. Наоборот, казалось, что с каждым днем они становятся только сильнее. Об этом свидетельствовала неестественно бледная кожа, темные круги под глазами и немного повышенная агрессивность. Если бы не периодические отлучки за душами, которых, кажется, с каждым днем становилось только больше — ибо люди просто не умели жить в мире — то Дамиан с радостью перебил бы местных детишек, которые своими криками напоминали попугаев. Но, увы и ах — это были не его методы. Наверное. Вот если на его месте был бы Рэд или даже Гробовщик, то они точно устроили веселый пир, а Форкс умылся бы своей кровью. Потому что вряд ли эти двое стали терпеть местных вампиров.       Дамиан скривился, не в состоянии держать привычную маску. Каллены вернулись всего два дня назад, но уже успели знатно испортить жнецу настроение. А ведь ничего не предвещало беды.       Сначала все было относительно нормально. Каллены вернулись в школу, затмевая своей красотой и величием местных подростков, тем самым вгоняя тех в пожизненные комплексы и депрессивное уныние по поводу собственной убогости; Белла немного поубавила свой пыл и прекратила свои попытки изнасиловать Дамиана взглядом, что не могло не радовать того, а то бедный жнец уже начал переживать за собственное благополучие. Увы, затишье было недолгим. Потому что желтоглазым пришлось наконец-то попасть на урок сначала Гаррета, чьи красные глаза они прекрасно видели, от чего пришли в ужас. Еще бы! Ведь среди класса, полного слабых и беззащитных детей, стоял красноглазый вампир, пьющий человеческую кровь. Не впали Каллены в панику только благодаря Эдварду, который иногда мог применять свой дар как надо и увидел в головах подростков, как именно те видят Гаррета; ну, еще была Элис и ее мутные непонятные видения — бесполезные, однако, как говорится, раз в год и палка стреляет. Потому что эти двое смогли немного пролить свет своей родне на происходящее. Да и Белла тоже поделилась новостями — жаль только, что не всеми.        Вот только вампиров это мало успокоило. А потом, как вишенка на приторно-сладком торте, семейство отправилось ко второму преподавателю. Ничего не обычного они в нем не заметили, разве что кроме неземной красоты, что даже высокомерная королева Розали оценила внешность мужчины — ну, это пока каждый из них не ощутил жуткий, пробирающий до костей холод смерти. Взгляд разноцветных глаз пробирал до самого нутра, а какой-то знакомо-незнакомый аромат заставлял все инстинкты кричать об опасности. Их, к сожалению, услышали не все. Только двое, а именно Джаспер и Эмметт. Ведь остальные были заняты более важными вещами… На третий день с их возвращения до них наконец-то дошли слухи, гуляющие по школе.

«Белла Свон влюблена в преподавателя»

      Вздор! Полная чушь. Именно так посчитал Эдвард, не поверивший в этот бред. Ведь это невозможно, чтобы его прекрасная, идеальная девушка, у которой не хватает только нимба для полного комплекта непогрешимого ангела, предала его. Нет, нет. Элис тоже не поверила, ведь она не могла сомневаться в той, кто скоро станет ей не только лучшей подружкой, а сестрой. Нет. Нет       А вот Розали чуть ли не хлопала в ладоши и никак не могла подавить довольную улыбку, так и кричащую: «Я же говорила! Я была права!». Её, конечно же, поддержали дорогой супруг Эмметт и, как ни странно, Джаспер. Джас всегда был сам себе на уме и вроде относился к Белле нейтрально, но в тоже время и не стремился сближаться с девушкой брата, лишь наблюдал. Очень внимательно. Так обычно смотрят исследователи за подопытной мышкой, которую хотят препарировать и узнать весь её внутренний мир.       И может, бы все и продолжалось в темпе вальса, но Белла от чего-то решила, что ее больше привлекает танго, в котором она ни черта не понимает. Потому что какой же идиоткой надо быть, чтобы среди коридора, полного учеников, с идущим рядом парнем-вампиром как бы «случайно» с громким «ах» налететь на своего преподавателя, прицельно задевая своими губами его подбородок, а коленом — кое-что ниже пояса. Сказать, что Дамиан был в ярости — значит, ничего не сказать. Он чуть не убил эту мартовскую кошку, которая терлась о него будто смертница. В конце концов, Беллу все же оторвал от него дурачок Эдвард, чей пылающий ревностью и ненавистью взгляд, направленный на жнеца, лучше любых слов говорил о том, кого он считает виноватым в данной ситуации. Самого Дамиана увел вовремя появившийся рядом Гаррет, а по школе поползла еще одна порция слухов.       И все это на фоне того, что у Дамиана вновь начались кошмары об его чертовом прошлом. Хорошо, что сон является лишь прихотью, от которой он пока не хочет отказываться. Но то, что сон перестал приносить некое душевное облегчение, неожиданно задевало, будто какая-то важная часть предала его.       Поэтому было совсем неудивительно, что он был немного на взводе, а местные совершенно не добавляли этого самого спокойствия. Дамиан уже начинал жалеть, что затеял всю эту игру. Он хотел обратно в Вольтерру, которая неожиданно стала ассоциироваться с домом. Он скучал за внутренним кругом королей: саркастично-веселыми близнецами, прямолинейным, как палка Феликсом, немного занудным Деметрием. Они, может быть, и не были близкими друзьями, но стали теми, с кем он мог быть самим собой.        А еще он дико, просто до дрожи в каждой клеточке своего тела скучал за Кайусом. Без вампира рядом казалось, что весь мир снова стал безликим и серым, а его и так не особо радостная жизнь утратила хоть какой-то смысл.       Дамиан не смог сдержать смешка, когда вдруг ясно осознал, что личный вампир стал всем его миром. Его радостью. Его воздухом. Его душой. Его смыслом. Его жизнью. Его всем… И вот Кайя рядом нет всего ничего, а Дамиан уже готов выть от поглощающего его одиночества. Это премерзкое чувство стало преследовать его подобно дементору. Медленно, капля за каплей вся та немногочисленная радость покидала его, а холод снова подкрадывался и медленно пожирал, безжалостно стремясь достать до самого нутра, чтобы не осталось ничего, кроме пустой оболочки. Интересно, скучает ли Кай за ним? Хочет ли увидеться? В тягость ли вампиру их разлука?       Мысли — иногда они худшее, что есть в жизни. От них не спрятаться, не избавиться, не сбежать. Потому что они — это тот самый противный голос, который проецирует все твои страхи и сомнения, делает тебя слабым… Громкий сигнал автомобиля бесцеремонно вырвал жнеца из его дум. Сигарета давно истлела, и он, особо не заморачиваясь, призвал новую, поджигая ее кончиком пальцев; с огромным удовольствием сделав глубокую затяжку, Дамиан опустил взгляд на стоянку. Серая Вольво, несомненно, привлекала внимание, но сильно терялась на фоне черной Импалы, но, похоже, парочку, что вышли из машины, это не волновало.       Белла и Эдвард держались за руки и будто не замечали повышенного к себе внимания — долгих насмешливых взглядов, тихого шепота, который был слышен каждому, и просто общей атмосферы. — Похоже, трон под королем и королевой начал шататься. Интересно, — себе под нос пробурчал жнец и перевел взгляд на остальных вампиров. Те, как обычно, были спокойны, но вот глаза выдавали их. Они были достаточно молоды, а вечное нахождение среди детей не способствовало оттачиванию навыков, которыми обладали более старые вампиры. Каллены на их фоне выглядят довольно… жалко. В желтых (хотя правильней будет сказать, янтарных) глазах пылало много разных эмоций — целый коктейль разных, не особо положительных чувств, и все они были направлены на парочку, — Интересно, — повторил жнец.       Докурив сигарету и уничтожив бычок, Дамиан, все еще находящийся под чарами, просто спрыгнул с невысокого здания, после чего, немного пройдя и завернув за угол, снял маскировку и отправился на очередной урок.       И пока жнец вынуждал подростков грызть гранит науки без огонька былого задора, даже не особо наслаждаясь мукой, написанной на чужих лицах, Гаррет в это время решил поизучать достопримечательности Сиэтла, а в особенности местную кухню. Потому что пить мерзкую, холодную кровь из пакетов ему уже откровенно надоело. Мужчина хорошо мог себя контролировать, но желание отправиться на охоту, загоняя желанную добычу, медленно начинало выедать ему мозг. Поэтому кинув Даму сообщение, что ему надо развеяться, Гаррет побежал, ощущая, как ветер, смеясь, хлещет ему в лицо, а тиски медленно расслабляются, выпуская на столь долгожданную свободу.       В Сиэтле было многолюдно. В конце концов, это самый большой город как в штате Вашингтон, так и на северо-западе США, с населением в чуть больше, чем четыре миллиона человек. Поэтому затеряться среди многочисленных улиц и найти подходящую жертву не было проблемой для опытного охотника. Приятный аромат с нотками жасмина привлек его к молодой женщине лет тридцати. Простая внешность, но лицо было с приятными чертами. Короткая стрижка, темная челка прикрывала правый глаз. Одета в простые джинсы и белую футболку с каким-то радужным принтом. Не теряя времени, Гаррет начал охоту, которая, к его сожалению, не продлилась долго. Полностью осушив женщину, Гаррет наконец-то ощутил внутри долгожданное тепло, а настроение стало чуть лучше. Захотелось еще, но нельзя было привлекать лишнего внимание. Поэтому быстро спрятав труп в ближайший мусорник, где его могут найти не так скоро, мужчина отправился на прогулку. Была ночь, поэтому он не переживал привлечь к себе ненужное внимание.       Гуляя среди людей, слыша их смех и просто дыхание, Гаррет медленно погружался в свои мысли. С досадой он вынужден был признать, что не только желание нормально поесть привели его в данный город, но и тот факт, что в Форксе он потерял покой. Чужой взгляд — кажется, он преследовал его повсюду. Вначале Гаррет не придал этому значения. Ну, смотрят и смотрят, что в этом такого — он был красивым мужчиной, привыкшим ловить на себе жадные взгляды людей, а иногда даже вампиров, поэтому подумал, что это наверняка кто-то из учеников или других преподавателей-женщин. Вот только постепенно взгляд жег спину все сильнее и просто не мог принадлежать человеку. Эмоции наблюдателя Гаррет чувствовал слишком хорошо, как свои собственные. Сначала это были насторожённость и даже легкая агрессия, потом постепенно на их место пришли интерес и любопытство, а после особо ярких уроков появилось что-то, похожее на восхищение.       Это сбивало с толку. Такой чистый поток чужих эмоций утягивал подобно воронке. Гаррет будто тонул в этой неизвестности. Поэтому неудивительно, что он решил сбежать — пусть ненадолго, но ему нужно было немного отвлечься и подумать.       Мужчина не сомневался, что тот, кто за ним следит, принадлежит клану Калленов. Но зачем? Что ему нужно? Вопросы! Жаль, он не знал, где брать ответы. Или так только казалось? Ведь за час до рассвета он вернулся в Форкс, и, уже подходя к дому, почуял ЕГО.