Либо целуй, либо…

После победы в проекте Кира начала жизнь с чистого листа. На алкоголь старалась не смотреть, а про наркотики хотела забыть. Каждый божий день к ней приходят на почту предложения на сотрудничество, приглашения на различные интервью, подкасты, мероприятия. И мириться с этим уже становится невыносимо. Быть медийной личностью с толпой фанатов очень непросто, особенно такой девушке как Кира, что привыкла всегда быть в тени неведения. После финала Кире было тяжело прийти в себя. Приехав к бабушке с дедушкой, она думала, что станет легче. Не стало. Самокопание, осмысление и неверие не дают ей покоя, поглощая разум с каждым днем все больше и больше, окутывают чернотой и холодной пустотой, из-за чего пропало желание выходить в свет. Пусть люди пока и не знают, хотя догадываются, что она выиграла, но с ходу начинать все сначала у нее просто не получится. Кира боится, что всеобщее внимание лишь даст трещину всему тому, что она заново построила в себе за это время на проекте. Поужинав с семьей, если это так вообще можно назвать, она пошла в свою комнату и опять все навязчивые мысли начали выходить из самых дальних и темных уголков ее сознания как демоны из ящика Пандоры. Ей придется переступать через себя и принимать тот факт, что Наташа теперь будет в ее жизни, потому что это Кира так решила. Это Кира ее простила и позволила войти в ее жизнь, будто всех тех кошмаров с детства не было. Она сама не понимает, простила ли она ее, или все же вынудила себя сказать это для кадра. А Саша? С ним тоже не все понятно. Она не знает, как теперь все будет в ее жизни. Она не знает, как ей теперь жить так. Слишком другой мир, абсолютно новая жизнь. Она полностью разрушила себя и построила снова, и сколько же труда и усилий она вложила во все это. И чего ради? Ради шанса на лучшую и счастливую жизнь. И как теперь это все удержать? Стоит ли это вообще всего? — Я не знаю… — прошептала Кира в темноту своей комнаты, наваливаясь на дверь с тяжелым вздохом. Она села на свою старую кровать, включив настольную лампу, и осмотрела комнату. Стены словно давили на нее, шептали ей, что все зря, что рано или поздно она вернется к тому, от чего так долго бежала и мечтала выбраться. Мокрая дорожка скатилась по ее щеке, и Кира даже не сразу заметила этого, наспех вытерла одну, потом вторую, а после и вовсе прекратила стараться их скрыть. Слезы начали течь из глаз нескончаемым потоком, эмоции брали вверх из-за непонятного и смешанного вихря чувств. Злость, разочарование, сомнения, усталость слишком плотно засели в ее голове, не давая свету и теплу пройти туда. А так хочется просто хоть раз сейчас улыбнуться искренне и почувствовать хоть на секунду немного спокойствия и тишину. *** Лиза была рядом с ней, под боком. Она знала, когда нужно сказать и что сделать, знала, как помочь Кире. Она несколько раз могла бросить свои дела, просто потому что Кира попросила. Вот так они и успели сблизиться. Медведева даже заметить не успела, когда она стала называть Лизу не знакомой, а своей подругой. Они часто переписывались, иногда виделись, разговаривали и много вместе смеялись. И с ней Кира могла забыть и отвлечься от внешней суеты, не понимая, что делает так хуже себе, ведь потом Андрющенко стала заполнять все ее мысли. Утром, когда она украдкой бросала взгляд на сплетенный Лизой браслет, что висел на рамке с общей фоткой со всеми девочками, днем в соцсетях, и иногда вечером во время их переписки или даже разговора по телефону. Кире было тяжело, но после нескольких недель отрицаний, она нашла в себе остатки мужества признаться, что Лиза ей нравится. Действительно нравится, даже где-то на грани с влюбленностью. Но Кира просто хочет взять за горло все свои чувства и задушить их в себе, потому что… нет. Нельзя влюбляться сейчас, и особенно нельзя влюбляться в Лизу. Ну как это вообще можно себе представить? Кира не создана для отношений. Она превратила жизни двух своих любимых людей в кошмар, и хоть она до конца жизни будет сожалеть об этом и будет исправляться, — все это не отменяет того факта, что почти сломала двух прекрасных и ни в чем не повинных девушек. А Лиза… она ненавидела и боялась таких людей как Кира. Лиза последняя, кто этого заслужил, ведь она прекрасна во всех аспектах: добрая, умная, сильная, красивая, внимательная, чуткая и великодушная. У нее огромное золотое сердце и светлая теплая душа. Кира после проекта стала бояться саму себя, боялась вернуться к старой версии самой себя, которая может безжалостно убить в Лизе все то, что делает ее такой. Тот мудак уже сломал ее, и второго раза Лиза не выдержит: закроется в себе, не позволит себе больше никого любить и не даст любить себя. Кира ставит ее чувства выше своих, так что да, просто симпатией это уже трудно назвать. А началось то это с обычного разговора после тренинга, когда после прогулки с девочками, Кира предложила всех развезти, но согласились лишь Рони и Лиза. Оставив Вербицкую у ее дома, Кира осталась наедине с Лизой, которая сидела на переднем и улыбалась в телефон. Кира немного залипла на ее улыбку в ожидании зеленого света, но тут же вновь перевела взгляд на дорогу, после чего прочистила горло. — Кирыч, у тебя есть планы после Нового года? — вдруг спросила Андрющенко. — А? К чему такие вопросы? — Да нет, просто. Праздники уже на этих выходных, и, кажется, на сам Новый год у тебя планы есть. А вот после… — Ой, хер знает, если честно. Скорее всего здесь останусь. Пока что прям так не задумывалась. Так а почему спрашиваешь? — Розенберг что-то хочет сделать у себя дома или на даче, позвала нас. — Всех что ли? — Этого я не знаю, но меня с тобой точно. Спрашивала сегодня будем ли мы здесь. Вот и спрашиваю у тебя. — А, теперь понятно. И тут настало то самое неловкое молчание, которое Лиза не могла терпеть. Ее интересовал один вопрос. — Кир, ты вообще как? На тренинге ты была сама не своя. — В каком смысле? — Ну ты как будто не с нами, а вот у себя в голове. Я, конечно, понимаю, что у тебя свои тараканы в голове, особенно после победы, но… — Давай ограничимся этим «но». Об этом я разговариваю с Розенберг, но с тобой не буду, без обид конечно. — Нет, я все понимаю. — Лиза виновато опустила взгляд в ноги и тяжело вздохнула. — Прости. Мне просто показалось, что у тебя такая же ситуация, как и у меня была на проекте. И Кира не могла не согласиться, ведь теперь она везде чувствует себя чужой. Раньше она всегда могла поддержать разговор, высказала свое мнение без задних мыслей, не боялась быть услышанной, но теперь ей хочется этого меньше всего. С людьми ей стало тяжело даже просто находиться вместе, слушать и видеть их, а про разговоры с ними можно и подавно забыть. Возможно, она просто потерялась. Ведь после того срыва на проекте, когда она сидела на полу холодного балкона, захлебываясь слезами, она поняла, насколько оказывается ее собственная проблема была серьезной. И вот сейчас, настоящая и новая Кира вновь должна принять тот факт, что подобные ситуации и траблы будут всегда и везде, их просто нужно научиться решать самостоятельно или хотя бы принять их и что-то с ними делать. — Ну… — продолжила Кира после нескольких минут молчания. — Возможно, ты права. И вот… Как ты вообще поняла, что проблемы у тебя именно с обществом? — Не сразу. Мне было нехорошо общаться с людьми, было настолько плохо, что потом стало ощущаться физически. Реально, были адские головные боли, спала мало и ела мало из-за того, что будто было перенасыщение от людей. Потом я стала понимать, что я отстранилась, практически не слушаю и даже не слышу их, разговаривать вообще не было желания и сил, а даже если это и было, мне казалось, что все люди слишком лицемерные и двуличные, их мысли мне казались тупыми и неинтересными, хотя, вот вспоминая это все сейчас, я понимаю, что в корне самом проблема была во мне, в моем недоверии к ним, в моем даже страхе к ним, и все это шло от меня. Да и сама по себе я немного шизик, если ты понимаешь о чем я. Кира, продолжая смотреть в бесконечную дорогу, внимательно слушала каждое слово. И многое из того, что испытывала Лиза, чувствовала она сама сейчас. И она только в этот момент осознала, что их с Андрющенко что-то объединяло. Да, схожие проблемы ни к чему обычно не приводили, но ведь Лиза почти это и переборола в себе, стала более открытой и общительной, стала наконец много улыбаться. Возможно, она все еще чужая среди своих и чужих, но это не мешает ей радоваться жизни и просто жить, чего сейчас не скажешь о Кире. А Медведевой не хотелось мусолить ее проблему с кем попало, но ведь это же Лиза, которая через это уже прошла, и, быть может, протянет руку помощи. Полностью Киру она не поймёт, но частично знает, как решить это. — Короче, я вообще потерялась, — призналась Кира. — Типа вот я чувствую почти то же самое, что и ты когда-то. Но вот я просто не знаю, как мне теперь выйти в люди, как вести себя, да и вообще как жить. В голове сразу промелькнула картина с того ужина в Нижнем, у ее бабушки с дедушкой, где были еще и Наташа с, на секундочку, трезвым Сашей. Тогда ей пришлось натянуть улыбку, слушать их болтовню, но и слова вытянуть она из себя так и не смогла. Ее мучило лишь сжимающее чувство в районе горла и легких. Вроде никто ничего лишнего не говорил, но само понимание того, что вот они сидят полным составом с Кирой во главе стола, было свыше всех ее фантазий, как хороших, так и самых ужасных. — Я даже не совсем понимаю, кто я вот теперь. Особенно сейчас. Как будто я вообще не своей жизнью живу, а проживаю чужую. Все, блять, слишком запутанно, что разгребать эту всю хуйню у меня нет сил. Кира наконец заехала в нужный ей двор, но продолжить разговор почему-то хотелось. Возможно, она просто хотела услышать, что это временно и пройдёт само по себе, что Кира и не заметит, когда проснется в одно прекрасное утро без этого мерзкого липкого чувства в легких, которое все еще сжимает все грудную клетку. — Я, конечно, не Любовь, — усмехнулась Лиза. — Но ты боишься. И мне кажется, это страх неизвестности, что ты так и не восстановишься. Кира это прекрасно знала, но слышать это с уст Лизы, которая моментально поняла смысл ее слов, было непривычно. Даже неприятно непривычно, что к сжимающему чувству, что щупальцами окольцевало ее ребра, добавились еще и скребущие на душе кошки, уже где-то в районе солнечного сплетения. Она крепко сжала руль, прикрывая глаза. Но продолжение слышать хотелось. Что же в этот раз выдаст Андрющенко? — Кир, я правда не знаю, что ты хочешь услышать, но врать я ненавижу, так что скажу, что просто так это не пройдёт. Раз. — Это не будет легко. Возможно, оно даже затянется на какое-то время. Может стать хуже, что даже пропадёт желание просыпаться из-за перспективы общаться с людьми, из-за того, что каждый твой день как день сурка, но ты уже ничего не захочешь с этим делать. Два. — Ты сама понимаешь, что теперь люди знают тебя повсюду. Ты пример и ты кумир, ты абсолютно новая личность. Конечно, мне сказать легко, но ты же другая. Ты сильная, у тебя же стальной характер. Ты справишься с этим, рано или поздно. Три. Кира сморгнула одну маленькую слезу с уголка глаза. Она не услышала того, чего хотела, но услышала то, что должна была. Лиза сказала суровую правду, и Кире просто нужно было это услышать в полной мере со стороны, чтобы окончательно принять это и начать переваривать. — Кир, ты чего? — тихо спросила Лиза, бережно кладя руку на ее плечо. — Бля, Лиз, прости… — шмыгнула Кира, встряхивая головой. — Че то я вообще раскисла. Ты как бы знаешь уже че да как, я просто хотела узнать, как другие люди через это проходят. — Все нормально, я даже рада, что ты мне рассказала. Просто знай, что у всего есть свои плюсы: одна ты теперь точно не останешься, на крайний случай есть я. Не самый лучший выбор, конечно, но… — Спасибо, Лизок, — улыбнулась Кира, наконец, осмелившись посмотреть в Лизины глаза. Там не было осуждения или недоверия, лишь искра желания помочь. В них было столько добра и чистоты, что трудно было поверить, что это ее все заклеймили провокатором. Лиза улыбалась своей фирменной легкой улыбкой, такой очаровательной и притягательной. В тускловатом свете ее машины она казалась еще более… красивой. Да, Кира с самого их знакомства заметила ее внешность: большие темные глаза, острые скулы и яркая улыбка, которую та почему-то не любила. От Лизы веет холодом и мраком, но ведь там внутри прячется целое солнце, которое дарит свет и тепло только тем людям, кто этого заслужил. Кира не знает, может ли она отнести себя к этим людям, но иногда хотелось быть тем самым исключением. Ведь они и в этом плане похожи. От Киры исходил лишь вайб искреннего похуизма и отстраненности, но ведь ей не все равно. Она просто не хочет тратить свою энергию и время ради недостойных для нее людей. Ей проще было забрать чужое, чем отдать свое, и на равных она никогда быть не хотела. Но сейчас уже нет. В ней начало наконец просыпаться все то, что делало ее Кирой. И Лиза это знала, иначе бы даже не стала мусолить эту тему. — Могу я задать вопрос напоследок? — робко спросила Лиза. — Да, конечно. — Почему ты тогда сказала «нет»? — Лиза увидела непонимание на лице Киры. — Ну, на испытании, когда меня типа хотели вернуть. — А, ты про это… Ну я от своих слов не откажусь, вот тут реально без обид. Я сказала нет, не потому что видела в тебе соперника или там из-за несправедливости. Я хотела победы, вот честно. И у меня в голове уже устроился план, набросок. А ты была будто пятном на этом наброске. Картину бы оно не испортило, но разница все равно чувствовалась. Понимаешь? Лиза выглядела так, словно у нее шестеренки в голове только начали двигаться. Да, любила Кира вставлять метафоры. — Лиз, ты мне стала подругой. Вот не побоюсь этого слова, так я редко кого называю. Мне даже Захарову и Настю так тяжело назвать, хотя времени я провела с ними куда больше, чем с тобой. Ты помогала мне на проекте и после, и тебе было похуй, какой я была и какой я стану. С другом бороться куда тяжелее, чем со старым конкурентом типа Аминки. Ей проиграть достойно я была бы готова, а тебе — нет. Скорее всего после проекта наша дружба была бы не такой, как сейчас. Лиза уставилась в одну точку и задержала дыхание, будто ее окатили холодной водой. Кира даже не знала, что думать о ее реакции, ведь она сама первая задала этот вопрос. Вот теперь напряжение достигло таких высот, что было бы слышно как на улице падает снег. Но Лиза через несколько секунд взглянула на Киру. Теперь же в глазах не читалось ничего. Абсолютно. Просто пустой взгляд, но не в плохом смысле. Кира сама немного не понимает. — Ну хоть честно, — прохрипела Андрющенко, растягивая ремень безопасности. — Но тут ты немного неправа. Ты не знаешь, насколько сильно я болела за тебя. Да, за Настю тоже, но больше из чувства солидарности. Я не перестану повторять, что ты самая заслуженная победительница. Когда меня выгнали, я поняла, что в свою победу мне больше не было смысла верить, я выбыла из игры. Но в твою — был, и очень не зря. Так что Кир, пожалуйста, раз какая-то ноунейм девка поверила в тебя, то и ты сможешь поверить в себя. Иногда этого может быть достаточно. Улыбнувшись, Лиза попрощалась и вышла из машины, оставив Киру сидеть одну в тишине и размышлять обо всем сказанном ею. Медведева смотрела на удаляющийся силуэт подруги, все еще в голове прокручивая ее слова. Почему-то Лиза решила для себя с момента выгона, что именно Кира достойна победы, что она дорожит ее обществом и дружбой. И Киру эти мысли застали врасплох. Все плохие, которые подкрадывались из темных глубин сознания, так и не отошли на второй план. И ей теперь кажется, что стало только хуже, потому что в голове сейчас сплошная каша, а разложить все по полочкам уже точно не получится. Все те мысли были связаны исключительно с самой Кирой, а теперь еще и с Лизой. Вот только на губах играла маниакальная улыбка как защитная реакция на то, чего произойти никак не должно было. Кажется, у Киры зарождаются чувства, новые и неизведанные. И ее теперь бросает в жар от осознания того, что все будет куда еще сложнее.