Такая короткая длинная жизнь

После в итоге двух выпитых кружек крепкого кофе с двумя каплями бодрящего зелья Гермиона почувствовала себя готовой к этому дню. Сняв с кухни звукоподавляющие чары, она начала нарочито громко готовить блинчики – любимая еда на завтрак у маленькой девчушки, что спала сейчас в своей спальне. Гермиона старалась предоставлять возможность Розе просыпаться самостоятельно и выходить на завтрак, когда та будет готова. У Джин, матери Гермионы, была привычка каждое утро врываться в спальню дочери, раздвигать шторы, пуская свет, и активно поторапливать Гермиону просыпаться и спускаться на завтрак. При всей своей любви к маме, Гермиона категорически не любила этот ежеутренний ритуал. С самого детства она завидовала тому, что родители могут самостоятельно регламентировать свой подъём и валяться в постели хоть 5 минут, хоть час, если им этого хотелось. Ей же, словно пожарному на вызове, давали две минуты на то, чтобы сбросить с себя сонную негу, умыться и спуститься к завтраку. Для своей дочки Гермиона хотела иных подъёмов. Как только она начала замечать, что Роза самостоятельно может проснуться, одеться и добраться до кухни, Гермиона стала всё чаще позволять ей вставать с постели тогда, когда той захочется, лишь изредка, в дни, когда им надо было с раннего утра куда-то собираться, она позволяла себе будить ее и поторапливать. Вот и сейчас, когда завтрак был уже почти готов, оставалось отлевитировать тарелки и плошку с мёдом на стол, в коридоре, ведущем из детской комнаты в кухню послышались торопливые шажочки маленьких босых ног и сладкий зевок. В голубой пижамке, с каштановыми, как у мамы, кудряшками, выбившимися из косички, маленькая Роза вошла на кухню, потирая кулачком один глаз и высматривая маму вторым. Как только карие глазки сфокусировались на высокой фигуре, с так же растрепавшимися кудрями, стоящей у стола, лицо малышки осветила нежная улыбка. - Мама, блинчики? Мёд? Речь дочери была самой частой причиной для тревоги Грейнджер. Ей казалось, что трёхлетки должны уже болтать без умолку, строить длинные фразы и поражать окружающих беглостью своей мысли. И хоть ума, осведомленности и, чего греха таить, поразительной хитрости Розе было не занимать, говорила она катастрофически мало и лишь короткими отдельными фразами. Гермиона перечитала все книги по колдомедицине, все детские справочники, даже обращалась к маггловской литературе по педиатрии, но причин для такой обеднённой речи дочки она не находила. Под недовольное ворчание Рона о том, что «ладно тебе, нормально она говорит, я вообще молчал до двух с половиной, и ничего, нормальный вырос» они совершили не одну поездку в Больницу Св. Мунго на приём к лучшим специалистам по детям, но и те лишь разводили руками и призывали ждать. И Гермиона ждала. — Да, солнышко, на завтрак блинчини с мёдом. А ты почистила зубы? — Гермиона присела к дочери на корточки и заглянула в её медовые глазки. Она знала, что эта маленькая хитрюшка очень любит иногда пропускать утренние ритуалы гигиены и сразу же набрасываться на завтрак. - Даааа. Воть! — Роза резко дунула матери прямо в нос и та уловила легкий запах её детской зубной пасты со вкусом малины. — Хорошо, ты молодец. Садись, сейчас я налью тебе чай — Нет! — Ты не хочешь чай? — рука Гермионы с палочкой в ней замерла на середине выведения руны, зачаровывающей чайный сервис на самостоятельное приготовление вкуснейшего чая. — Нет! — Ладно, а что ты хочешь, Рози? Молчание и растерянный взгляд были ей ответом. Роза опять не могла вспомнить какое-то слово. — Молоко? Сок? Воду? Гермиона устало начала перечислять все жидкости, что присутствовали на их кухне. Что сказать, недосып и остатки раздражения из-за беспомощности Рона в таком простом вопросе, как очистка обуви, из-за которой она и не смогла нормально поспать, всё же сказывались на её состоянии, и явно боевой настрой дочери прямо с утра не поднимал настроение. — Сок! *** Где-то через три часа после завтрака, когда Роза играла на полу с волшебным поездом, который самостоятельно ездил по огромной железной дороге, выпуская вместо пара зачарованные пузыри, лопаясь которые выпускали маленький искрящийся салют («Абсолютно безопасен для детей и ковров!» - как гласила упаковка), Гермиона сидела в кресле, одним глазом перечитывая недавно присланную Гарри из Министерства «Самооборону чарами: полный справочник для сотрудников Аврората», мельком приглядывая за игрой дочери, в окно их гостиной влетел серебряно-голубой величественный конь и голосом Джинни Поттер сообщил, что через пол часа она планирует заскочить к ним на обед. — Только этого не хватало. — Пробурчала Гермиона себе под нос, раздражённо глядя на растворяющуюся в воздухе светящуюся фигуру. Да, сегодня её настроение явно недалеко ушло от нулевой отметки, раз даже визит лучшей подруги её больше раздражает, чем радует. — Тётя Жини!? — Роза бросила игру с паровозиком и побежала к камину, усаживаясь чуть сбоку от него, чтобы её не засыпало пеплом, как уже случалось несколько раз. — Тётя Джинни будет через пол часа, Рози. Смотри, — Гермиона направила палочку в воздух перед дочкой и очертила ею круг, который, материализуясь, постепенно обретал вид парящих в воздухе золотистых часов с красной минутной и зеленой часовой стрелками. — Когда большая красная стрелка будет вот тут, а зеленая вот тут, значит вот-вот она появится. Понятно? — Да. — Тогда жди тут, я пойду поставлю нам чай. Но распахнутые карие глаза уже пристально следили за движением стрелок и разум Розы был полностью посвящен отсчету минут до появления крёстной. Роза просто обожала визиты Джинни и Гермиона была рада, что та заранее предупредила о своём приходе, иначе, неровен час, маленькая бестия рванула бы навстречу крёстной с такой скоростью, что потом пришлось бы залечивать синяки да ссадины. Гарри с Джинни поселились в маггловской части Лондона, недалеко от парка Беттерсея, на Фоксмор-Стрит 8, поэтому перемещаться при помощи аппарации они старались как можно реже, отдавая предпочтения каминам. Гарри просто не смог жить на Площади Гриммо, где каждая деталь напоминала ему о Сириусе, а портрет безумной Блэк не замолкал при виде нечистокровных гостей. Гермиона была рада за них, хотя в глубине души завидовала – чёрт, она бы очень хотела жить среди магглов, чтобы дочь видела и другую сторону, привыкла к миру без магии, принимала его и знала, что мать выросла среди детей, неспособных одним взмахом древка совершить чудо. Ей хотелось, чтобы дочь знала, что это такое — ссадины, которые заживают неделю под пластырем, а не за секунду от взмаха палочки, чтобы она знала и обычные детские забавы, среди которых выросла сама Гермиона — Марко-Поло, скакалочка, классики и прочие. Но Рон, к огромному неудовольствию и обиде жены, с особым напором настаивал на том, чтобы дочь воспитывалась в истинно магическом мире, играла в магические игры и о мире магглов знала лишь по рассказам матери и при посещении квартиры Поттеров. Он объяснял это опасениями за стихийные выбросы магии и риском нарушения статуса секретности, но на самом деле это было абсолютно безосновательно, так как уже в два с половиной года Роза прекрасно контролировала свою стихийную магию и прекрасно понимала, что так делать среди людей не стоит, даже среди волшебников (ради их же безопасности). Из гостиной послышалась возня, а через секунду радостные детские визги и веселый смех Джинни, что заставило Гермиону подпрыгнуть на месте. Она даже не заметила, как задумалась настолько глубоко, что застыла с палочкой в руке посреди кухни, уперевшись невидящим взглядом куда-то в окно. Поспешно зачаровав сервиз готовить чай, а булочки подогреваться на блюде, она помотала головой, словно сбрасывая отголоски мрачных размышлений со своего лица, натянула улыбку и направилась в сторону источника шума. — Кто моя маленькая лапуля? Иди сюда, хулиганка любимая! — Джинни хохоча бегала по гостиной кругами, делая вид, что не в силах догнать трёхлетнюю девчушку, скачущую по мебели и показывающую язык любимой тёте. Гермиона на минуту засмотрелась на эти весёлые игрища, с удовольствием отмечая, что на её губах, не смотря на дурное настроение, начинает появляться легкая улыбка, а раздражение начало отскребаться от отметки «ноль» и приближаться хотя бы к первому положительному делению её воображаемой шкалы. Всё таки хорошо, что Джинни заглянула. — Гермиона! — Джинни наконец заметила силуэт подруги в арке прохода и остановилась. — Привет, я тут решила… Всё хорошо? Всё таки не зря рыжеволосая волшебница считалась самой лучшей подругой Гермионы. Даже не смотря на улыбку и уже приведённый в порядок внешний вид — волосы уже не торчали во все стороны, а пижама была заменена на домашнее платье — Джинни заметила тёмные круги, поселившиеся под глазами брюнетки и усталость, плескавшуюся в карих глазах. — Да, я просто не выспалась, — беззаботно махнула рукой супруга Уизли, — пойдём на кухню, там уже чай с булками нас ждёт. — Буууулки!! — мимо пронеслось стихийное бедствие в виде трёхлетней Розы и через пару секунд взрослые волшебницы услышали с кухни позвякивание тарелок и счастливое причмокивание. — Точно всё хорошо? Ты выглядишь не просто уставшей, ты выглядишь… переутомлённой. — Уже тише спросила Джинни, заботливо поглядывая на подругу и делая к ней несколько шагов. — Розе ночью снились кошмары, я её еле успокоила, а Рон разбудил меня в пять утра, чтобы я почистила ему обувь. — Призналась Гермиона, опуская глаза. Улыбка стёрлась с лица, будто и не появлялась вовсе. — Серьёзно, почистила обувь? Ленивая задница! — тут же вспыхнула миссис Поттер. — Герм, когда ты уже заставишь его пройти курс бытовых чар? Он же едва может себе завтрак разогреть, не говоря уже о том, чтоб его приготовить! Гермиона устало промолчала и опустилась на небольшой диван, стоящий в углу комнаты. Взмахнув палочкой, она наслала на кухню чары, которые не давали Розе прикасаться к любым острым, горячим и потенциально травмоопасным предметам, после чего уставилась на Джинни. Несмотря на кровные узы с братом, та уже больше года была им категорически недовольна. Она видела, как устаёт её лучшая подруга, занимаясь домом, воспитанием дочери, параллельно выполняя мелкие поручения из Министерства, чтобы не терять своё место в Отделе Магического Правопорядка. По мнению Джинни, хоть она его никогда вслух и не озвучивала никому, даже Гарри, Рон словно старался сделать из жены служанку. Его карьера в сборной квиддичу Пушки Педдл, которые за последние три года смогли выбраться из списка аутсайдеров, практически поравнявшись в турнирных таблицах с Холихедскими Гарпиями, началась довольно легко. Стоило лишь упомянуть, что он является одной третью Золотого Трио, как место в команде было ему обеспечено. Гермиону это в глубине души немного раздражало. Она знала, что Рон, хоть и играл хорошо, но то было на уровне школьных соревнований, а не мировых турниров, и до вратаря недавно вырвавшейся вперёд команды он дотягивал с трудом. Гермиона несколько раз пыталась максимально осторожно завести с ним разговор об этом, но Рон отмахивался, убеждая её в том, что быстро подтянется к их уровню с учётом их регулярных тренировок и высокой нагрузки. Его супруга же была настроена чуть более скептично, переживая за то, что пока он будет «подтягиваться» команда сползёт обратно вниз в списках лидирующих сборных страны. Гермиона никогда не была поклонницей квиддича и в целом ей было не принципиально, на каком месте какая команда находится. Её беспокоили две вещи: первая – это то, что Рона могли с позором выгнать из команды, что точно разрушило бы его эго и желание играть (а квиддич стал едва ли не смыслом его жизни и Гермиона не представляла, что он будет делать без него), вторая – их личные отношения, на которых непонятно как могла сказаться вся эта потенциальная история с отстранением от сборной. Рон и так был весьма и весьма холоден к ней в последнее время. — Джинни, послушай… — Гермиона посмотрела в глаза подруги и замешкалась, до сих пор не зная наверняка, может ли она жаловаться ей на её брата. — Рон, он… Хороший. Он очень помогает мне, когда может, и… — «Когда может»?? Родная, ты растишь вашего, ЕГО ребенка практически одна, что значит «когда может»? Хочешь сказать, что считаешь нормальным, что ему квиддич важнее собственной дочери и жены? — Он ему не важнее, просто… — Гермиона, послушай меня. — Джинни взяла подругу за руку и заговорила уже тише и спокойнее. — Ты знаешь, что я люблю брата. И тебя я очень люблю. И я очень-очень хочу, чтобы ты была его женой, частью нашей семьи. Мне больно смотреть, как вы отстраняетесь друг от друга, но я, кажется, понимаю причину этого. Гермиона слушала, затаив дыхание, глядя в серьезные глаза подруги, в уголках которых уже появлялись первые морщинки, а среди копны огненно-рыжих волос недавно был с ужасом обнаружен седой волос. «Мерлин, когда мы стали такими взрослыми?» — Я росла с ним, — продолжила Джинни. — Он всегда был младшим братом для мальчишек, предметом подшучиваний и розыгрышей. И он часто любит на это сетовать, на то, как несчастно было его детство среди старших братьев. Но он часто забывает одно — его, как младшего, невероятно любила мама. Меня она, конечно, любила сильнее, — она усмехнулась, — но он привык к тому, что его во всем оберегают. Оберегают от несносных старших братьев, оберегают от домашних обязанностей. Я думаю, что он вырос с ощущением, что настоящая женщина и мать, его женщина и мать его ребенка — это та, кто будет знать тысячу и больше бытовых заклинаний, сидеть дома и вести быт, не работая, сдувать с него пылинки, вязать свитера и готовить ему полный стол разнообразных блюд пять раз в день, как это делала мама. Гермиона, вам надо поговорить. Ты не такая, как наша матушка, ты карьеристка, ты не домохозяйка. Тебя ждёт чудесное будущее в Министерстве, а не у плиты или в кресле со спицами. Он должен это понять, ведь он тебя любит больше всех. И тогда, я уверена, он увидит как тебе тяжело тянуть всё одной, ведь это не твоя мечта, и у вас всё наладится! Гермиона сидела на диване, уставившись на подругу, практически не дыша. Её руки всё еще были вложены в руки Джинни, а та, в свою очередь, сжимала их, словно в жесте немой поддержки. Никогда ещё Гермиона не слышала от неё такой взрослой, разумной речи. И это говорит Джинни! Джинни, которая вертела Дином Томасом, просто чтобы позлить Гарри Поттера! Джинни, которая наслала мощнейший Летучемышиный сглаз на Захарию Смита просто за то, что тот её чем-то раздражал! Гермиона не сдержалась и слегка хихикнула, вспоминая лицо однокурсника, когда не него понеслась стая чёрных мышей со скоростью хорошей такой гоночной машины. Джинни, видимо решив, что теперь настроение подруги в безопасности, сжала её руки ещё чуть сильнее и отпустила, вставая с дивана и направляясь на кухню. За всеми этими тоскливыми разговорами про её задницу-братца она слишком надолго оставила без внимания любимую племянницу. — Кстати, Гермиона! — Словно что-то вспомнив, обернулась к ней рыжеволосая, стоя уже в проходе. — Когда станешь Министром Магии, не забывай, кто тут спасал твой брак и уж как-нибудь пристрой нас всех себе под тёплое крылышко! С довольной улыбкой от того, что подруга, всё ещё сидевшая на диване, засмеялась уже в полный голос, она поспешила на кухню, надеясь, что жадные ручки Розы не успели заграбастать себе абсолютно все имеющиеся запасы сладкого в этом доме.