Такая короткая длинная жизнь

— Чёрт, и как Джинни это так легко удаётся? — бурчала Гермиона себе под нос, уже полчаса стоя перед зеркалом и водя вокруг лица волшебной палочкой — Я выгляжу как чёртов дементор, что с чарами, что без!   Раздражённо хлопнув дверью, девушка вышла из ванной комнаты и подошла к шкафу. Распахнув створки, она задумчиво оглядела висящую на вешалках одежду и попыталась вспомнить, как, по мнению общества, должна выглядеть преуспевающая волшебница, Золотая девочка и мать ребенка вратаря Пушки Педдл. В последнее время её повседневный гардероб ограничивался домашними пижамой или платьем, удобным для копания в земле джинсовым комбинезоном и простыми маггловскими штанами со свитером для выхода в магазин или посещения с Розой необходимых врачей.   Уже больше года она не выбиралась на какое-либо мероприятие, даже просто на семейное застолье. Даже на трёхлетие их с Роном дочери они остались дома из-за больного зуба последней, который пришлось лечить аж в Больнице Св. Мунго, так как щёку малышки раздуло до размеров взрослого кулака и даже самые мощные обезболивающие чары, которые Гермиона рисковала применять к ребенку, не полностью снимали неприятные ощущения.   Достав три разных платья, две блузки и любимую юбку-карандаш, девушка сняла халат и придирчиво осмотрела в зеркале свое практически обнажённое тело.   Живот, который после рождения Розы ещё некоторое время выглядел не самым приятным образом, наконец втянулся. Из-за постоянной беготни с малышкой, недосыпа и усталости Гермиона заметно похудела, что ей не нравилось, так как по мнению волшебницы она становилась похожа на человека, близкого к дистрофии. Ранее округлые бёдра и красивые формы повзрослевшей девушки исчезли, уступив место выпирающим косточкам и угловатой фигуре, словно она снова стала неловким подростком, внезапно вытянувшимся за лето.   Перемерив выложенную одежду, девушка остановилась на нежно-кремовой блузке с глубоким, но всё еще находящимся в рамках приличия, вырезом и слегка просвечивающей вставкой на спине и юбке винного цвета, которую пришлось заклинанием уменьшить на размер. Достав туфли-лодочки на среднем каблучке и слегка изменив их цвет в тон блузке, Гермиона удовлетворённо посмотрела на себя в зеркало. Всё таки, не без помощи магии уложенные в небрежный пучок волосы, лёгкий макияж и скрытые чарами гламура мешки под глазами смогли скрыть трёхлетнюю усталость, создав образ здоровой, процветающей волшебницы.   Роза выбрала в качестве наряда голубое платье с длинными рукавами, белые колготки и утеплённые ботиночки в цвет платью. Поверх всего этого было решено надеть длинный светлый плащ из натуральной кожи с глубоким капюшоном, на случай попадания под дождь.   Накинув на плечи тёплую мантию и повесив на плечо свою любимую сумку, к которой было применено заклятие незримого расширения, чтобы вместить всё необходимое для посещения гостей с маленьким ребёнком (сменная одежда, несколько игрушек, аптечка, тёплый свитер и всякие гигиенические средства), Гермиона взяла на руки дочь и вышла в промозглый сумрак осеннего вечера.   Аппарировать с малышкой на руках Гермиона пока боялась, а перемещение при помощи каминной сети до ужаса пугало Розу. Однажды услышав от кого-то из старших Уизли страшилку о том, как некий волшебник перепутал порох и сжёг себя заживо, девочка категорически отказывалась переступать каминную решётку. Гермиона пообещала, что если узнает, кто именно из рыжих братьев мужа лишил их возможности перемещаться самым безопасным и комфортным образом – заколдует так, что Амбридж позавидует её изощрённости.   Поэтому было принято решение добраться до Норы при помощи портала.   Без одной минуты шесть Гермиона достала из кармана заранее подготовленную монету и крепко сжала её в руке, прижимая к себе дочь и готовясь к неприятным ощущениям.   Через несколько секунд она почувствовала рывок в области пупка и сосредоточилась, чтобы не упасть при приземлении.   Успешно выстояв на ногах и удержав Розу в своих объятиях, Гермиона убрала монету обратно в карман и, удостоверившись в благополучном состоянии дочери после перемещения, спустила её с рук и пошла в сторону покосившегося дома семьи Уизли.   Когда они подходили к калитке, дверь распахнулась, осветив двор уютным жёлтым светом, струящимся из гостиной, а в проходе появилась пышная фигура миссис Уизли в своём неизменном фартуке и полотенцем, перекинутым через плечо. На рукавах её домашнего платья виднелись следы муки, а на полотенце проглядывались оранжевые пятна, по всей видимости, от тыквы. Что ж, столь ожидаемый Роном тыквенный пирог, видимо, будет сегодня присутствовать на праздничном столе.   — Рози, моя ты сладкая! — миссис Уизли раскинула руки для объятий и наклонилась — Беги скорее к любимой бабушке!   Выдернув маленькую ручку из ладони матери Роза побежала навстречу бабушкиным объятиям и, совершенно не обращая внимание на лужи, тут же заляпала белые колготки брызгами.   — Гермиона, дорогая, как же я соскучилась по вам! Проходите скорее в дом, сейчас, кажется, начнётся дождь.   Невербально убрав грязь с белоснежных колготок дочки, Гермиона улыбнулась и вошла в уютную гостиную. Кажется, в этом доме ничего не изменилось. Всё та же обветшавшая мебель, всё те же пёстрые ковры и накидки на креслах. Даже скатерть на столе была той же, что и в первый визит Гермионы в это место.   На плите активно бурлил суп, а из духовки доносился волшебный аромат выпечки. На подоконнике стоял целый поднос свежеиспечённых пирожков, на которые уже косилась голодным взглядом Роза.   — Рон с Джорджем ещё не появлялись? — Спросила Гермиона у свекрови, снимая с плеч мантию и вешая её на крючок.   — Нет, но от Джорджа десять минут назад появился патронус и сообщил, что они будут через двадцать минут. Остальные тоже ещё в пути.   — Отлично! Может быть чем-то помочь?   — Нет, дорогая, отдыхай, ты выглядишь уставшей. Юная леди, положите пирожок на место!   Буквально через несколько минут из прилегающей к гостиной комнаты донеслись звуки прибытия кого-то по каминной сети, а через мгновение Гермиона была захвачена в объятия сразу двух людей. Билл и Флёр, после новости о беременности Грейнджер, как-то по-особенному тепло начали относиться к ней, а при виде Розы на лице Флёр расцветала такая широкая улыбка, что присутствующие (особенно Джинни) часто подшучивали, а не спазм ли это. Своих детей паре пока не удалось зачать.   Пока друзья обменивались приветствиями и последними новостями, а Флёр не спускала с колен малышку Розу, к общему сбору в Норе успели присоединиться Артур, Чарли и Джинни. Перси, как обычно, сообщил о каких-то срочных делах на работе и отказался.   — Джинни, а Гарри где? — Гермиона помогала рыжеволосой подруге раскладывать тарелки и приборы, пока остальные пошли на кухню помогать хозяйке дома отлевитировать разнообразие блюд на общий стол.   — Ты читала сегодняшнюю газету?   — Да, Рон был в бешенстве с утра. Честно говоря, я тоже немного напугана, но всё же верю, что это не предвещает ничего ужасного.   — Я не знаю… Гарри вчера вечером был весь на нервах, сказал, что пока они сами ничего не знают, но знак не хороший. Мерлин, только не хватало паники спустя столько времени. Он сказал, что приедет как сможет, но они там все пытаются как можно скорее разобраться.   Девушки мрачно глянули на опускающуюся тьму за окном и переглянулись. После целого года охоты на оставшихся Пожирателей, судов и заполнения камер Азкабана под завязку, не было ни одного серьёзного преступления. Кончено, контрабанда тёмных артефактов, бытовые конфликты с применением боевой магии и мелкие стычки волшебников на улицах магической части Лондона никуда не делись, но чтобы снова начали пропадать целые семьи, да ещё и магглы с ребенком-волшебником — такого никто не ожидал.   По новым законам, если ребёнок в семье с обоими родителями-магглами проявлял магический потенциал, к ним направляли сотрудника Министерства для введения их в курс дела и объяснений, как совладать с выбросами стихийной магии, а ребенка вносили в список на поступление в Хогвартс по достижению одиннадцатилетия.   — Народ, мама, мы уже тут!   Из каминной комнаты вышел Джордж, отряхивая пиджак от остатков сажи и пороха, за ним вышел Рон и улыбнулся жене.   — Простите, что задержались, какой-то мелкий пакостник прямо в магазине выставил портативное болото, не прочитав инструкцию, в итоге пришлось избавляться от него и высушивать другие товары.   — Да уж, пора на некоторые товары вводить возрастные ограничения. Нынешнее поколение мелких гораздо глупее нас в их возрасте. — Хохотнул Чарли, входя в комнату и удерживая при помощи палочки сразу два огромных блюда на весу. — Единственное исключение – наша, точнее ваша, Рон, чудесная малышка Рози. Её уму Макгонагалл позавидует, когда она начнёт учиться.   — Что-то мне подсказывает, что когда Макгонагалл снова увидит в списках на зачисление наши фамилии, она уволится и уедет из страны! — Засмеялась Джинни.   Через пятнадцать минут все блюда были водружены на стол, а все члены семьи Уизли, Флёр и Гермиона собрались вокруг стола. Оставалось дождаться Гарри, но животы некоторых уже слишком явно урчали, почуяв аппетитные ароматы мясных блюд.   — Джинни, у тебя есть возможность связаться с Гарри и узнать, через сколько нам его ждать? — миссис Уизли наконец сняла фартук и позволила себе присесть на кресло, утирая со лба капельки пота.   — Он просил не посылать ему патронусов, пока он на работе, а сова будет лететь слишком долго. Я могу попробовать связаться с ним через камин, если он в своём кабинете.   Джинни собрала волосы в тугой конский хвост, чтобы случайно не подпалить длинную копну, как уже однажды случалось, и направилась к камину. Через две минуты она вышла обратно к собравшимся с озадаченным видом.   — Его в кабинете нет, а его секретарь сказала, что они с Кингсли, Улкисом и Макалистером уже четыре часа сидят в зале совещаний и не выходят.   Собравшиеся встревоженно переглянулись, но никто ничего не сказал. Все явно старались скрыть нарастающее волнение.   — Ну, тогда предлагаю всё же начать без него. — Миссис Уизли помахивая палочкой начала раскладывать по тарелкам первое блюдо.   Во время еды все присутствующие активно старались поддерживать непринуждённую беседу, однако в воздухе повисло едва ощутимое напряжение. Джинни держала на коленках Розу и помогала ей аккуратно поедать суп, однако по глазам подруги Гермиона видела, что голова её занята совсем не светлыми мыслями. Артур обменивался последними новостями с работы с Биллом. Флёр помогала свекрови менять блюда в тарелках и левитировать грязную посуду в раковину, но всё же было заметно, как иногда подрагивает её рука.   Когда прошёл час и основные блюда были съедены, а Гарри так и не появился, напряжение всех собравшихся маскировалось всё хуже. Приняв решение отдохнуть от набивания животов перед чаем с тыквенным пирогом, все встали из-за стола и начали расходиться по комнатам чтобы поговорить и обменяться новостями. Рон, Молли и Роза направились на кухню, подготавливать чайный сервиз и (как подозревала Гермиона) снимать пробу с пирога – эта привилегия всегда доставалась самому большому любителю данного десерта – её мужу.   Гермиона с Джинни уселись на диван. Подруга явно была на взводе, что выдавала её появившаяся после войны вредная привычка похрустывать пальцами в моменты наивысшего волнения. Гермиона взяла руки миссис Поттер в свои и сжала, посылая ей немую поддержку и разделяя волнение.   На самом деле, и сама гриффиндорка была не на шутку встревожена. Гарри редко задерживался на работе, а если и задерживался – то чаще всего по причине скопившихся бумажных отчётов о последних рейдах. Но в таком случае его всегда можно было обнаружить в своём кабинете, связавшись по каминной сети, уткнувшегося в толстые папки с бумагами и с пятнами чернил на носу и пальцах.   Длившееся уже пятый час закрытое заседание руководителей отделов, основных сотрудников, занимающихся наиболее тяжкими расследованиями и Министра Магии не оставляло сомнений: случилось что-то плохое. Было ли это связано с пропавшей семьёй или нет – оставалось лишь гадать.   Из кухни выскочила довольная Роза и, подбежав к девушкам, с заговорческим видом протянула каждой по маленькому кусочку пирога. Судя по рваным краям и маленьким размерам, маленькая хулиганка оттяпала их, пока бабушка и папа отвернулись.   — Рози, ты уверена, что тебе можно было брать эти кусочки?   Гермиона строго посмотрела на дочь, хотя, признаться честно, хитрые глаза её маленькой копии и такой милый жест приподняли ей настроение.   Сбоку раздалось удовлетворённое причмокивание – Джинни молниеносно запихнула притащенный кусочек в рот и подмигнула племяннице.   — Джиневра Молли Поттер, ты нарушаешь мой воспитательный процесс, поощряя хулиганство этой юной леди!   Но юная леди уже бежала в сторону комнаты, где на глубоких мягких креслах развалились Артур, Чарли, Билл и его жена, явно рассчитывая получить поддержку у дедушки и Флёр.   Джинни хихикнула, смотря вслед голубеньким ботиночкам, скрывающимся за дверным проёмом, а потом повернулась к подруге.   — Гермиона, ладно тебе. Знаешь, я тоже постоянно таскала всякие вкусности с кухни, пока мама готовила, и, как видишь, выросла полноценной воспитанной волшебницей с исключительными магическими способностями!   — Да? А что говорила Молли, когда ловила тебя на хулиганстве? — без злобы спросила Гермиона, посмеиваясь в душе над всей этой ситуацией.   — Ну… Она пару раз насылала на мой рот заклятие, не позволяющее есть ничего, кроме брокколи с тушёной капустой, — Девушка скривилась от воспоминаний о самом нелюбимом блюде. — А один раз даже пригвоздила меня к полу, когда я испортила торт, который она пекла целый день на День рождения Фреда и Джорджа.   — Так может быть ты выросла «полноценной воспитанной волшебницей с исключительными магическими способностями» как раз по тому, что твоя мама не поощряла мелкие хулиганства и учила, что за каждым действием следует последствие?   — Не хочу об этом думать! Мне нравится жить с мыслью, что я выросла такой умной благодаря своей прирождённой хитрости!   Подруги рассмеялись, и их общее напряжение самую малость отступило. Даже упоминание Фреда больше не вгоняло всех в мрачную тоску, как было ещё несколько лет назад.   Гермиона хорошо помнила один из июньских вечеров, когда миссис Уизли сорвалась. Они расположились за столом в ожидании, когда Артур и Гарри вернутся из Министерства с какого-то из слушаний. Молли, которая после смерти сына практически не разговаривала и не покидала их с Артуром комнаты, кроме как ради приготовления скромного (для её обычного состояния) количества еды, сидела неподвижно, уставившись на зачарованные часы, указывающие на местоположение каждого из членов семьи. Стрелка с лицом Артура сместилась в положение «в пути». Стрелка Фреда отсутствовала.   Внезапно произошло сразу три вещи: Молли с каменным лицом стремительно вытащила из кармана фартука палочку, направила её на стену с часами, и в этот же миг с громким хлопком зачарованная конструкция разлетелась на мелкие осколки, засыпав пол и стол и заставив всех присутствующих подскочить со своих мест.   — Мне не нужны эти часы. Я не хочу больше находить на полу стрелки с лицами моих детей. — Безжизненно прошептала женщина, за последние недели словно постаревшая на несколько десятков лет.   Развернувшись, Молли Уизли, будто в трансе, двумя пальцами положила палочку на небольшую полку справа от двери, прошла на кухню, заперла за собой дверь и, не щадя ничего на своём пути, разбивая руки в кровь и прорезая ступни осколками, за двадцать с небольшим минут превратила кухню в руины. Дети, так и оставшиеся стоять на тех местах, куда разбежались от осколков, слышали, как бьется посуда, гнутся о стены брошенные в них сковородки и кастрюли, падает на пол стол, а стулья разбивают большие мансардные окна.   Никто не знал, что делать. Да и, наверно, ничего делать и не надо было. Подростки в оцепенении стояли неподвижно, вслушиваясь в грохот вещей и пронзительные крики матери, недавно похоронившей одного из сыновей.   Наконец прибывший с заседания мистер Уизли, наткнувшийся на растерянные взгляды своих детей и гостей, оценив обстановку, тихим голосом попросил всех подняться наверх и позволить ему разобраться во всём самостоятельно.   До позднего вечера все собравшиеся сидели на полу и кроватях в комнате Гарри и Рона, пребывая в растерянности. Рыжая часть собравшихся выглядели шокированными – их мама никогда не позволяла себе проявлять столь сильные эмоции. Боль от утраты одного из близнецов изменила весь привычный уклад их жизни.   Спустя время, всё постепенно начало возвращаться в норму, миссис Уизли начала, пусть и натянуто, но всё же улыбаться, снова хлопотать на кухне и отчитывать детей за грязные руки и не заправленные постели.   Только навсегда оставшееся на стене, в месте, где висели зачарованные часы семьи Уизли, чёрное пятно от взрывной магии напоминало всем о тяжёлых временах для каждого, кто когда-либо знал улыбающегося задорного юношу с бесконечным запасом шальных идей и шуток.   — Гермиона, дорогая, ты не поможешь мне на кухне?   Сморгнув тяжёлые воспоминания, вихрем пронёсшиеся в голове, Гермиона подняла глаза на дверь, ведущую в кухню и увидела стоящую в проёме свекровь. За её спиной топтался Рон, который явно намеревался протиснуться в гостиную, но узкий проход, занятый матушкой, не позволял его спортивному широкоплечему телу осуществить план, не оттолкнув женщину.   — Конечно, миссис Уизли, иду!   Ещё раз ободряюще сжав руки подруги, чей взгляд всё ещё растерянно блуждал по комнате в ожидании вестей от мужа, девушка поднялась с дивана и направилась в сторону кухни.   Стоило двум женщинам пройти в помещение, Рон поспешил быстро ретироваться, как-то странно глянув на супругу. Гермиона не успела разобрать какие эмоции скрывались за его взглядом.   — Чем я могу помочь?   — Возьми, пожалуйста, воооон то большое блюдо и помоги разложить на нём пирожные, а то мне рук не хватает с этим пирогом.   Молли махнула рукой в сторону стены, где на явно магически усиленном гвоздике (иначе совершенно не ясно, как тот мог выдерживать такой вес) висело огромное расписное сервировочное блюдо, на которое могла бы уместиться и сама Гермиона, лишь слегка подогнув ноги.   Совершив несколько манипуляций палочкой, девушка расширила кухонный столик, который чаще всего использовался как подставка под кастрюли, и переместила на него выбранную свекровью посудину.   — И так, милая, когда нам ждать компанию для Розы?   Занятая раскладыванием маленьких пирожных с заварным кремом сверху, Гермиона не сразу поняла, что имеет ввиду женщина.   — В каком смысле?   — Я хотела спросить, когда вы с моим сыном планируете подарить Розе сестричку или, я надеюсь, братика?   — Простите?   Замерев с очередным пирожным в руке, девушка обернулась на мать семейства Уизли и уставилась на неё удивлённым взглядом. Она точно не планировала второго ребёнка в ближайшие десять лет, а может и никогда вовсе.   — Рон намекнул, что вы подумываете о пополнении, раз Роза уже достаточно большая и тебе уже не надо менять пелёнки. Положив сладкий шедевр кулинарии, Гермиона развернулась всем телом к свекрови и посмотрела её в глаза.   — Вы правы, менять пелёнки Розе уже давно не надо, но я и не хочу снова возвращаться к этому, во всяком случае в ближайшее время. — Стараясь быть максимально вежливой, Гермиона улыбнулась Молли и постаралась говорить так, чтобы это не выглядело грубостью. — Честно говоря, я не очень понимаю, почему Рон вам так сказал. Мы ни разу не поднимали вопрос о втором ребёнке. Да и, честно говоря, даже сейчас, без пелёнок и подгузников с Розой не просто, не уверена, что хочу ещё сильнее усложнять себе задачу.   Лицо миссис Уизли как-то странно дёрнулось, после слов невестки, но натянув совершенно не искреннюю улыбку она промолчала и отвернулась к плите.   — Понятно. — Донёсся до девушки ответ, сказанный тоном, в обозримом будущем не предвещавшим ничего хорошего.   Быстро разложив несколько десятков пирожных на блюдо в неловкой тишине, нарушаемой лишь позвякиванием моющейся в раковине посуды и скрипом открывающейся и закрывающейся дверцы духовки, Гермиона и вышла с кухни.   «Какого хрена, Рон?» — в голове у девушки роились мысли о причинах, которые могли сподвигнуть мужа наговорить матери всего этого бреда — «Может, она его не так поняла?»   Узнать ответ можно было, лишь отыскав супруга и задав ему все эти вопросы.   — Мы можем поговорить, пожалуйста? — Обнаружив Рона в комнате с отцом и старшими братьями, Гермиона указала рукой на дверь в сад, приглашая мужа выйти.   — Сейчас? Мы обсуждали чемпионат и…   — Сейчас.   Рон явно выглядел виноватым, что только подогревало в девушке подозрения о том, что миссис Уизли не придумала второго внука в своей голове. Оглянувшись на отца, но не получив никакой поддержки от Артура, который явно не понимал что происходит, парень поплёлся за женой в маленький садик, находящийся с торцевой стороны дома.   — Рон, объясни пожалуйста, как так вышло, что после пятнадцати минут твоего пребывания на кухне с матерью, она вдруг решает, что мы планируем второго ребенка вот уже прямо сейчас? — скрестив руки на груди, она строго посмотрела на мужа, в ожидании объяснений.   - Ну… эм… Она умилялась с Розы, и… Мы обсуждали, какая она уже взрослая… И мама сказала, как быстро растут дети, ну и…   Рон переминался с ноги на ногу, избегая прямого взгляда в глаза супруги, растерянно подбирая слова.   - В общем, я ей вроде как сказал… Но я же не серьёзно! В общем я ей сказал… что мы думаем о втором ребёнке.   — Но мы не думаем о втором ребёнке, Рон.   — Честно говоря, я подумывал, просто всё не успевал с тобой об этом поговорить. Ты же знаешь, что я всегда хотел большую семью!   — А ты знаешь, что я всегда хотела сначала чего-то стоящего добиться и построить карьеру. Я и так три года дома сижу, у меня уже крыша едет! Да и к тому же, я с одной Розой устаю, как мне справиться сразу с двумя? А тебя дома почти не бывает, либо ты уставший и особо не помогаешь.   — Ну она же уже взрослая и сама может всё делать…   — Это только так кажется, Рон.   — Слушай, давай поговорим об этом позже? Ты подумаешь, успокоишься…   — Мы можем, конечно, об этом поговорить попозже, но, Рон, в ближайшие десять лет минимум я рожать ещё одного ребёнка не собираюсь.   Гермиона развернулась и направилась в дом. Внутри у неё закипала злость на мужа и она понимала, что если бы не полный дом гостей, разговор был бы гораздо более напряжённый со стороны их обоих.   Она так и не собралась с мыслями, чтобы поговорить с ним о том, что они обсуждали с Джинни, но теперь понимала, что это надо сделать как можно скорее.   На самом деле, начиная с сентября, девушка частенько  подумывала о том, чтобы выйти на работу. Хотя бы на пол ставки, но вернуться к любимому занятию по исследованию различных подозрительных артефактов, расшифровке древних рун, потенциально несущих в себе тёмные знания и к другим обязанностям заместителя главы Сектора выявления, обезвреживания и конфискации тёмных магических предметов, созданного после падения Тёмного Лорда, чтобы обезопасить волшебников от оставшихся от него и его подельников различных тёмных предметов, проклятых вещей и других вредоносных экземпляров извращённых экспериментов Пожирателей и их лидера.   При Министерстве был сформирован небольшой детский садик для детей волшебников и волшебниц, в который Гермиона планировала определить дочь. Хотя несколько раз она задумывалась и об обычном, маггловском садике, но уже заранее знала, что Рон будет категорически против такой идеи. В его идеальной картине мира, судя по всему, Гермиона должна была рожать ему детей и сидеть дома до старости лет, воспитывая из них идеальных волшебников и волшебниц.   Гермиону такой план совершенно не устраивал.   Раздражённо упав на диван, она закрыла лицо руками и тихо простонала. Джинни удивлённо посмотрела на подругу и как раз собиралась расспросить её о случившемся, когда с улицы донёсся хлопок аппарации.   — Гарри!   С непривычно серьёзным лицом, в рабочей мантии и палочкой в руке, Гарри быстро прошёл в дом и уставился на Гермиону.   — Гермиона, ты должна пойти со мной. Кингсли просит тебя немедленно выйти на работу.   — Чего?   Прибежавшие на шум гости дома Уизли столпились в гостиной вокруг Гарри. Рон, шагнув вперёд, возмущенно переводил взгляд с лучшего друга на жену и выглядел не на шутку встревоженным и разозлённым.   — Гермиона в официальном декрете, с какого Кингсли её вызывать?   — Возьми мантию и палочку. Нам надо вернуться в Министерство через десять минут— Абсолютно проигнорировав Рона инструктировал девушку глава Аврората.   — Гарри Джеймс Поттер! Она. Никуда. Не. Пойдёт!   — Блять, Рон, это не обсуждается!!!   В комнате повисла звенящая тишина. Лишь несколько раз все собравшиеся слышали, чтобы Гарри использовал мат в своей речи, и это было признаком того, что он находится на грани взрыва. Подтверждали это и глаза, полные тревоги.   — Может быть ты объяснишь что происходит? — Подала голос Джинни, вставая с дивана, подходя к мужу и кладя руку ему на предплечье.   — Нет времени. Гермиона, ты идёшь?   — Да. Секунду.   Игнорируя яростный взгляд мужа, напряжённый взгляд свекрови и напуганные взгляды всех остальных, девушка призвала мантию с придверной вешалки и подошла к напуганной дочери, приседая перед ней.   — Дорогая, останься с папой, бабушкой и тётей Джинни, мама вернётся как только сможет, ладно? — Роза кивнула, всё ещё глядя на своего дядю распахнутыми глазами. — Всё хорошо, не переживай, солнышко, просто им нужна моя помощь.   Прижав к себе дочку за хрупкие плечики и чмокнув её в кудрявую макушку, Гермиона встала и пошла к Гарри. Так и не сказав ни слова и ни на кого не глядя, он размашистым шагом вышел в сад, в ожидании, когда подруга его догонит.   Оглянувшись у двери на Рона, она пообещала, что скоро вернётся, и шагнула в холод ноябрьской ночи. Под ногой хрустнула корка льда, покрывшая лужу у нижней ступеньки крыльца. Совсем скоро должны были прийти первые морозы.   Услышав за спиной шаги, Гарри молча протянул девушке руку, и в ту же секунду, когда она коснулась его, её затянул в себя вихрь аппарации.