Надежда и проницательность

       Итачи всегда говорил, что честность — фундамент любых отношений. Когда Наруто пришел к Саске домой, чтобы поиграть в Мортал Комбат, невольно, прямо во время игры, зародился разговор. Наруто его начал, и начал с девушек: спросил про Сакуру — не отстала ли она от Саске до сих пор, ответом послужила краткая усмешка «пришлось вновь отшить»; Наруто даже немного обидно стало за подругу детства; а потом настала тишина. — Меня бесит Хината, — эта фраза разрезала безмолвие, как топор. Саске рубил с плеча. В конце концов, он — друг, ему — можно. Можно говорить честные гадости в сторону девушки лучшего — больше, чем лучшего — друга. Потому чувство вины выплюнули вместе с очередным ругательством во время игры. Наруто стал проигрывать. Его внимание переключилось с экрана на Саске — тот оставался невозмутимым. — Почему? — Пф, ну конечно: ты не понимаешь. Наруто нахмурился, а Саске продолжил. Их пальцы все также обхватывали джойстики. — Все видят в вас милую парочку, а я — я говорю правду. Она тебя недостойна. Да, может быть, ее семья богатенькая, и сама она ухоженная. Вот только дело в ее намерениях. Она хочет сделать тебя своей собственностью, заполучить в качестве кубка на соревнованиях. Хочет выйти за тебя замуж и родить детей. Наруто мысленно скривился при замечании о замужестве. — Видишь, тебя это тоже не устраивает. А ведь я вижу, как она ломает тебя. Незаметно. Сам вспомни, когда ты в последний раз делал то, что хочешь. Даже сюда ты пришёл тайком от Хинаты. Когда такое было, чтобы Наруто Узумаки прятался? Да и от кого? От девчонки! — Ломает? Меня? Хината? Это называется, Саске, отношениями. — Это тебе Хината сказала? Молчание послужило согласием. — Отношения — это когда партнер принимает тебя таким, какой ты есть, между вами царят доверие и честность. А Хината… она даже с твоими волосами не смогла смириться — заставила тебя делать эту дурацкую укладку каждый день. Игра закончилась: победил Саске. Наконец, он мог позволить себе повернуться лицом к Наруто, чтобы убедиться в уродстве внешнего вида своего друга. Выглаженная, однотонная футболка сидела на нем отвратительно. Темные джинсы ему совсем не шли. На убожество на голове Саске снова смотреть не хотел. Наруто сидел рядом, не смея сказать и слово против. — …Если бы она тебя любила, Наруто, — он специально сделал акцент на «любила», — то не стала бы подстраивать тебя под себя. …Она была бы такой же, как я… — Тут Саске резко заткнулся. Наруто резко поднял на него взгляд. — Э, подожди, забей, — глаза Саске забегали. — Ч-что ты сказал?.. — Ничего! Сказал же, забей! Саске, непрерывно произнося свои мысли честно, совсем не следил за тем, что значат его слова. И ляпнул лишнее. Кажется, это действительно было лишним. «Если ты будешь честным, то твои чувства и чувства партнера будут крепкими, Саске. Честность, вообще, — фундамент любых отношений. Это — основополагающая доверия». Итачи говорил это с привычной улыбкой на лице — доброй, милой улыбкой. Саске было двенадцать, когда он услышал назидания брата, и запомнил на всю жизнь. Ждал, когда выученную теорию можно будет использовать практически. Думал, что на Наруто ее как раз таки и применит. А Итачи, впрочем, на это и рассчитывал в то время. Сейчас ему было девятнадцать, и ему удалось проявить честность. И поначалу казалось, что все идет как надо, честность на его стороне. Вот только та нагло обманула — горькая ирония. Саске сказал нечто лишнее, и стыд окрасил щеки в красный. — Ревнуешь, — выпалил Наруто. — Ты ревнуешь. Вот и все. — Наруто улыбался во весь рот. Довольный, он смущал тем самым Саске. Вынуждал его отрицать все подряд. — Нет. — Да, — протянул Наруто игриво. — Говорил так много и так долго, чтобы всего-навсего скрыть тот факт, что ревнуешь. — Я сказал же, что не ревную. — С таким же успехом ты сказал, что… — Хватит, Наруто! — Саске сам себе не верил. Кричать было непривычно. Кричать на Наруто было непривычно. Горло вмиг обожгло виной. — Я не ревную, — сиплым голосом. — Перестань. В эту минуту Наруто противоречиво обрадовался. Но радовался он тому, что Саске жил отдельно от родителей. Раньше их детские перепалки были предметом общественного достояния, об их ссорах знала и семья Саске, и семья Наруто. В этот раз все было иначе. Они находились одни в этой однокомнатной квартире, и никто не мог вмешаться. За все время, что Саске жил самостоятельно, сегодня — был первый раз, когда взаимное непонимание достигло гнева. И это они должны были решить. Наруто не винил Саске, совсем нет. Он знал, что Саске прав, но не знал, в чем неправа Хината. Как-никак, она стала его первой девушкой и все, что она говорила, — казалось истиной. А еще Наруто не понимал конкретно, в чем его упрекали. Он верил Хинате, когда та объясняла ему суть их отношений, все эмоции и признания он воспринимал за чистую монету, думая, что Хината научит его тому, чему не успели родители. Минато и Кушина погибли, когда ему было двенадцать, и мало чего он запомнил, что касалось любви, отношений. Помнил лишь, что папа и мама любили друг друга и их любовь была искренней, чистой, волшебной. Он хотел, чтобы у него было точно так же. Но не знал, как этому прийти, что нужно сделать и сказать. Вообще ничего не знал, — оставалось положиться на друга. Он хотел закончить разговор тем, что признает Саске, скажет правду и решит все раз и навсегда. Саске успел приготовить чай для них двоих, пока Наруто сидел в беспамятстве. Нужно было как-то отвлечься, и Саске поставил две горячих кружки на стол, он положил сахар и лимон Наруто — так, как он любит, и достал из холодильника плитку шоколада, которую специально покупал для него. Говорят, что сладкое — источник эндорфина: Наруто он нужен был как раз. — Садись. — Саске кивнул на стул напротив себя, и Наруто последовал словам друга. — Кажется, нам предстоит серьезный разговор. — Да… Саске… ты должен мне многое объяснить. Я правда ничего не понимаю. — Я знаю. И вот они сели за стол. Наруто сразу же взялся за поедание шоколада, и могло показаться, что он вовсе позабыл про назревающий разговор, как только увидел сладость, но Саске знал, что тот внимателен так, какими внимательными бывают лисы во время охоты. Он начал монолог: — Твое непонимание оправдано. Но суть в том, что это ясно только для меня. Хината же… даже о твоей семье ничего не знает. Ее интересует лишь то, что ты играешь с ее братиком Неджи в баскетбол по субботам и нравишься ее родителям. Ты стал гибким. Но не телом, а характером. Она лепит из тебя не пойми что. И нечестна по отношению к тебе. А ты какого-то черта думаешь, что это любовь. Наруто хлюпал, пока пил чай. — При Хинате ты не можешь так беспардонно вести себя за столом. Наруто озадаченно почесал затылок. Молча — он согласился. — Этим меня и раздражает Хината — она строит из себя наивную дуру, а на деле превращает тебя в тесто, которое, если запечешь, станет дубовым. Со сгоревшим хлебом отношения не построишь. — Мне нужно расстаться с ней, верно? — спросил Наруто спокойно. Саске заглянул ему в глаза и пожал плечами: — Я не думаю — я уверен в этом. — Внутри него кипело сладко-горькое чувство триумфа. — Тогда… Может, мне позвонить ей? Саске удивился такой податливости. Он знал, что Наруто доверчивый, но знал, что не слишком. Наруто верил ему не из собственной глупости. Саске всего-навсего всегда был прав — он мыслил рационально и справедливо, и, наверное, поэтому Наруто целиком и полностью мог на него положиться. Но сейчас, смотря на незаметно хитрое лицо напротив… Саске не мог отделаться от мысли, что Наруто что-то задумал. — Как тебе удобно, Наруто. Наруто улыбнулся, и в этой улыбке было нечто знакомое, родное. Саске сразу же вспомнил Итачи и милую, теплую братскую улыбку. Наруто чем-то напоминал Итачи. Но чем именно — Саске понять не мог. Наверное, легкостью и в то же время трудностью. Недоеденная долька шоколада была положена на место, а телефон взяли в руки. Наруто набирал не номер, а сообщение. — Ты бросаешь ее по переписке? — усмехнулся Саске. — Иначе у меня спутаются все слова, ты же знаешь. — Наруто слегка нахмурил брови, сосредоточившись на придумывании вежливого, необидчивого объяснения их расставания. Он крепко держал телефон в руке и печатал уверенно. Саске невольно сделал вывод, что Наруто, в принципе, и не любил Хинату. И этот вывод попал точно в цель, когда Наруто сказал: — Хината попросила встретиться. Забавная она какая-то, — с безразличной улыбкой. — Наивная, — мрачно дополнил Саске. Через минуту телефон был выключен и брошен на диван. Наруто тяжело вздохнул, но Саске услышал облегчение. Он ничуть не чувствовал вину перед Хинатой — она насладилась вдоволь, теперь же Саске нужно было вернуть дорогого ему человека в прежнюю колею. А вернуть Узумаки Наруто, любимого друга и веселого парня, который везде свой, — было непросто. Саске чувствовал лишь победу — над Хинатой. И неловкость — Наруто действительно был рад. Но что он скажет сейчас? что сделает? — Спасибо… Ты мне помог. Очень. Саске не контролировал себя — улыбнулся, вернее, попытался улыбнуться. Но Наруто почувствовал чужое тепло, привязанность. Что-то кольнуло внутри, около сердца. — Но как же ревность? — Какая ревность? — Саске поднял фальшивый равнодушный взгляд. — Такая, про которую ты ничего не сказал. Саске сильно нахмурился. Проскользнула мысль «сейчас или никогда». Нужно было довериться. Нужно. По-другому никак. По отношению к Наруто так было бы честно. На выдохе он все-таки сказал: — Допустим, это так. Заревновал немного. Но Хината объективно не нужна тебе. — Я знаю, Саске, — Наруто вздохнул. — Знаю, что не нужна. Но я сейчас понял: ты с самого начала меня ревновал. Ко всем, даже к Сакуре. А Хината… — Наруто затих на минуту, Саске не посмел перебить. — Когда ты говорил, что она тебе не нравится… Не знаю… в общем… тебе было больно… Это слышалось в интонации. — Не знаю, — отмахнулся Саске. — Все-то ты знаешь, а это — нет! Даже если ты открыто это не говоришь, я ведь все равно понимаю. Саске сдавило грудь, и руки предательски задрожали. — Ты ничего не понимаешь, Наруто, — глухо, достаточно грубо. — А вот и нет. Я понимаю, что, даже если бы ты не приревновал, я бы все равно не завел с ней семью. Ни с кем бы не завел. — Причем здесь это? — Притом, что ты сидишь здесь и выпендриваешься! — Ты упрекаешь меня за характер? — Нечестно, Саске. Ты тоже нечестно поступаешь. Делаешь вид, якобы не влюблен — в меня, черт возьми! Пол под ногами провалился. Свершилось. Заметил. Додумался. — В яблочко, — Саске широко улыбнулся. Но не искренне — насильно себя заставил. Он насмехался над самим собой — раскусили, как семечку. — Люблю тебя столько, сколько себя помню, и нагло отрицаю это. И правда: нечестно. Стоило ли раскрывать сейчас карты? Однозначно. Наруто застал его врасплох, и судьба сложилась так, что Наруто знал о нем всю правду, но молчал, и сказал об этом — только сейчас. Что ж, забавно вышло. Наруто попросил его быть честным — и получил свое. Получил признание и власть над ним. Впрочем, Саске и не против. Он готов отдать ему все — безвозмездно. Растаял в чувствах и не хочет становиться льдом обратно. — В яблочко, Наруто. Интересно, сколько времени тебе потребовалось, чтобы заметить это? — Он язвил, потому что пытался спрятаться. Несмотря на попытки, он не мог пошевелиться: сидел на месте, уткнувшись взглядом в центр стола, и слышал, как Наруто встает. Он подошел к нему, аккуратно, сам не понимая, что творит. И обнял Саске за плечи — крепко, прижимая к себе, предплечьем он ощущал быстрое сердцебиение. У него самого сердце стучало так же быстро. Стало жарко. — Я не Хината, — пробормотал Саске. — Я знаю о тебе все и люблю в тебе все, — усмехнулся он. — Я тоже люблю тебя. Прости, что не сказал этого раньше. Наруто опустился перед Саске на колени и уложил голову ему на ноги. Саске сначала засомневался, подняв руку, его пальцы подрагивали в сомнении, — но коснулся чужих волос, растрепав нелепую укладку. От прикосновений — ласковых, боязливых — Наруто успокоился. Наконец-то они все решили. Честность — фундамент любых отношений, как сказал хитрый Итачи; и Саске с Наруто его только что залили.