выстрел

Выстрел прозвучал неожиданно. Валя застыла, наблюдая всего долю секунды прежде, чем сорваться на бег, как Танечка, - их любимая и добрая Танечка, лучший баллистик и стрелок во всем ФЭС, - спускает курок, стоя всего в нескольких метрах от своей цели. Выстрел почти в упор. Валя бежит, едва поспевая за Кругловым, тот срывается раньше нее на считанное мгновение, - страх сковывает грудную клетку. Охрана с регистратуры бежит где-то за спиной, Валя сейчас ни о чем думать не может, только бы опять дурацкая шутка, неудачный во всех смыслах эксперимент, идиотская Ванькина выходка. Выстрел глушит. Круглов в лабораторию врывается первым, кричит «Немедленно прекратить!», Танечка усмехается холодно, совсем не так, как обычно, когда они с Тихоновым пытаются напугать всю ФЭС. Она улыбается самодовольно, пистолет поднимает дулом вверх и смотрит на Николая Петровича неотрывно, - Вале кричать хочется, да только ком в горле не дает. Внимание привлекает Ванечка, лежащий на полу, его одежда медленно покрывается кровью, - сам он хрипит и сказать что-то пытается. Валя Круглова обходит, не замечая его грозного голоса, - это он к Танечке, предупреждающе и зло, - валится на колени и осматривает. Разум панику поглощает быстро, она медик, она справится, - Ваня дышит тяжело, но дышит, и говорить еще пытается, Валя ему молчать велит, да только этот паразит никого никогда не слушал. Танечка пистолет Круглову отдает добровольно без криков, возмущений и угроз, на Ванечку не смотрит совсем, то ли боится увидеть, что натворила, то ли ей действительно, взаправду все равно, - верить в последнее не хочется. Николай Петрович пистолет охране отдает, Танечку скручивает и взашей из лаборатории гонит, - наручники на ее руках оказываются раньше, чем понять получается. Валя распоряжения отдает, требует каталку, аптечку, морг, требует скорую, потому что не уверена, что сама справится, - лаборанты, стажеры, охрана бегают как мухи, пока она пульс Ванькин считает, рану зажимает и уговаривает его не спать. Ваня, понявший, что произошло только сейчас, хныкать начинает, - больно, - Валя бы пожалела, но сейчас не время, сейчас она ему помочь должна, чем сможет, - если сможет. - Валя… Ванечка хрипит, у него из глаз слезы плывут, - он ведь никогда не плакал, вот совсем никогда, - он дышать пытается, да только Валя видит, как все реже и реже. - Больно… - Знаю, Ванечка, солнышко, знаю, - Валя на каталку положить его помогает, под Ваней крови почти нет, - пуля внутри застряла, рядом с сердцем совсем, Вале трогать его страшно, но она не может, не может этого не сделать. – Терпи. Ванечка то ли согласится пытается, то ли просто кивнуть, только не получается у него, - в кашле заходится, пытается повернуться, дурак, и только хуже делает. Валя его держит, двинуться не дает, а Ваня кашляет кровью и всерьез задыхаться начинает. Валя бы и рада первую помощь оказать, да вот беда - под рукой ничего, кровь вверх пошла, легкое задето, - ей предполагать страшно, скорая где-то вот-вот, но это вот-вот никак не наступает. Выстрел в ФЭС всегда значит смерть. Круглов появляется, когда скорая уже в дверях, но отдавать им уже некого, - Валя плачет над каталкой с Ванечкой, что дышать перестал с десяток минут назад, и не одна реанимация не помогла, крови столько, что и шанса на спасение не было. Николай Петрович извиняется и отправляет скорую восвояси, стоит над Валей молча, секунд пять, - он точно слезу со щеки смахивает, Валя видит, - и снова приказы отдавать начинает. Валя и думать о Танечке забыла, но когда каталку у нее из рук вынимают и увозят, - в сторону морга, - вдруг вспоминает. Валя за Кругловым идет размеренно, торопиться теперь некуда, они уже потеряли все, что могли, - а им еще Сереже сказать надо будет. Он ведь с ума сойдет. Танечка в допросной, к столу наручниками прикованная, и Вале больно на нее смотреть, - Танечка, их Танечка, бледная, с блестящими глазами, руки дрожат. И Валя хочет ее пожалеть, правда, - это ведь их Танечка, - но из-за нее их Ванечка теперь холодным телом в морге лежит, - ему ведь наверняка там страшно и умирать страшно было, а Валя его даже успокоить не смогла. Так что Валя и пожалеть Танечку не может. Круглов суровой скалой в допросную входит, ладонями по столу бьет, пугает Таню до нервной икоты, - но Валя его даже не тормозит, смотрит только, наблюдает, их Танечка должна понять. Николай Петрович рычит злобно, ответа требует, да толку? Танечка икает и пытается что-то сказать, но вместо слов бубнеж неразличимый, хрипы и всхлипы. Валя морщится и видит, как лицо Круглова искажается в отвращении, - и понять его может, Ванечка ему почти как сын был, но и Танечку он искренне любил, Валя дергает его за пиджак и не смотрит на Таню, - а та умоляет, кричит и что-то доказать пытается, - уходит. Валя доказательство в виде остывающего Ванечкиного тела уже получила, и впервые ей на труп смотреть страшно, - ему ведь больно будет, Ванечка ведь так боли боялся. Круглов за дверями морга с Галей разговаривает, доказывает, объясняет, сколько сам понимает, и трубку кладет, - Валя сглатывает, Гале ведь тоже больно будет, Валя опять о Сереже вспоминает. - Сереженька. Николай Петрович в проходе застывает, глаза стекленеют, он ругается громко и четко, точно весь ФЭС услышал, только им обоим не до этого. Валя телефон в его руках видит, и руки у Круглова трясутся, - впервые за долгие годы, больно все же, - но Сереже сообщить надо. Ванечка холодным телом на каталке лежит, уже без привычного халата, зато в чистой футболке и весь вымытый, - Валя и халат ему найдет, только позже, или, может, Сережа принесет. - Мертв. Круглов резок как всегда, и Вале отдернуть его хочется, да не решается, у него лицо бледное, дай только слабину и обморок, инфаркт, инсульт вместе в гости заглянут чаи гонять. Так что Валя стоит, ждет, с места не двигается. Николай Петрович челюсть сжимает, кивает и телефон от уха отрывает, - воздух тянет тяжело. - Хана Танечке. Валя губы кривит, а как же еще? Выстрел в ФЭС убил больше, чем одного человека. Валя встречает Сережу у входа, ловит и дальше не пускает, он кипит, кричит, угрожает, - его глаза горят, волосы в хаосе, он к Ванечке рвется, потом к Танечке, только Николай Петрович не пускает. Встает глыбой неподвижной и стоит, он руки заламывать готов, Валя видит, но только в руках шприц с успокоительным держит и ждет,- Сережа кричать продолжает, попеременно требует Танечку, Ванечку, сказать, что это все шутка, - да только Ваня сам уже никуда не выйдет, а Таню выпустят одну теперь не скоро. Круглов рычит и приказывает успокоиться, сам едва в сознании, но опыт держит, - Валя знает: он в морге стоял и на Ванечку глаза не опускал, страшно больно, он ведь держаться должен. Сережа тут негодует, а Галя еще приехать должна, она ведь в истерике будет, - Валя понимает, тычет Сереженьке шприц в плечо, не задумываясь. Николай Петрович шипит гневно, да только в глазах его Валя видит облегчение, они Сережу в буфет отводят, на диван сажают, да чашку с чаем в руки суют, пусть пьет и не отсвечивает. Валя рядом с ним сидит, по плечу гладит и щебечет что-то абсолютно бессмысленное, Сереже легче не становится, но внимание рассеивается, и уход Круглов он не замечает. Валя гладит и говорит, не останавливаясь следующие два десятка минут, пока Николай Петрович в буфет не вваливается еще более бледный с бешеными глазами, - Сережа не в себе и внимание не обращает, а Валя едва встать успевает, как сесть снова хочется. - Галя. Валя к Галине вылетает пулей, такой же, что забрала у них Ванечку, Круглов с Сережей остаются, - не лучшая идея, да только сейчас думать об этом не получается. Галя суровая, жестокая и Валю не замечает, в допросную идет, игнорирует все вокруг, - Валя второй шприц успокоительного готовит то ли для Гали, то ли для Тани, то ли для себя самой. Танечка как Галю видит, к ногам ее бросается, бубнит что-то, Валя разобрать даже не пытается, ей не хочется, знать ничего не хочется, - Танечка плачет, всхлипами давится, наручники кожу на запястьях содрали, да только никто не заметил: ни Танечка в истерике, Валя и большего ей желает, а у Гали в глазах айсберги, - холодные, толстые, не пробивные. Валя такие еще не видела, отголоски только, но страшно становится, а пальцы шприц поудобнее перехватывают, - Танечка лбом в Галину ногу упирается, а та все смотрит, молчит и пугает сильнее. Валя за Галей выскочить из допросной едва успевает, - а Танечку охрана за руки от дверей оттаскивает, Валя жалеет, что заглушить ее крики не может. Круглов их встречает в нескольких метрах от морга, он руки на груди держит, смотрит исподлобья и не пропускает, - Галю за локоть хватает и отпускать даже под угрозами не думает. Валя б помочь хотела, но из морга сочится задушный плач и тяжелые удары, - Николай Петрович ей пройти никак не мешает, только Галю к себе прижимает, обнимает, носом в плечо уткнуться заставляет. Серёжа кулаками по стенам бьет, почти кричит, успокоительное действовать перестало, Валя сообразить не успевает, как Серёженька её хватает и к себе тянет, плачет в плечо, сжимает больно, но она не двигается, только за спину ему смотрит, - а там Ванечка в халате, с места сдвинут и уложен обратно аккуратно, трепетно. Валя и ругать Серёжу не может, рука не поднимается, голос не прорезается, - морг гудит, по стенам задушливый скулеж ползёт. Галя залетает совсем скоро, Серёжа в себя прийти не успевает, а Валя и слова не говорит, - Николай Петрович хмурится, убитый совсем, Валя ему шприц с успокоительным передать хочет, да знает, он не согласится, пошлёт куда подальше и работать пойдет. Галя всё молчит, на Ванечку смотрит пристально, потом на Серёжу, поджимает губы, поблекшие, обескровленные, потом на Валю, - в её глазах мольба, пусть шутка, розыгрыш, она всё простит, пусть только дурацкий прикол. Валя головой качает, губы закусывает, да взгляд отводит, смотреть Гале в глаза больно, Серёжу обнимать больно, а на Круглова смотреть страшно, он то держится, да только не понятно на сколько хватит стальной выдержки, каменных нервов. Валя знать этого не желает. Выстрел в ФЭС был решающим. Валя всех выводит, выпинывает, с пола соскребает, но морг пустеет быстро, только Ванечка остается, холодным телом лежать, совсем один. Серёжа с ним остаться хочет, лишь бы одного не оставлять, но Валя тянет, требует, приказывает, и он подчиняется, - Николай Петрович выходит сам, так на Ванечку и не посмотрев, а Галя выходит, взглядом с лица Тихонова не отрывает, почти в дверь врезается. Валю саму трясет, ком к горлу ползет, да только она права плакать не имеет, она не спасла, не справилась, да и Ванечку не успокоила, - она держаться должна, как может, сколько может и других держать должна. Круглов Галю уводит, кивает на последок, потом его Валя видит через часы в компании заплаканной и убиенной Танечки, её уводят, а Николай Петрович стоит твердо и вслед смотреть, взгляд не отводит, Валя на Танечкин взгляд не отвечает, ей к Серёже надо, он под успокоительными, спит который час. Валя Круглова под руку берет и за собой тянет, в буфете темно, но она сажает его за стол, чай даёт, виски туда наливает, совсем чуть-чуть и за спину поглядывает, - для Серёжи буфетный диван маловат, да только ему плевать сейчас, ей тем более. Николай Петрович глоток делает, глаза прикрывает, Валя пугается, - ей ещё Галю найти, проверить, лекарство вколоть и спать уложить, - ещё одну смерть они не потянут, но Круглов усмехается в усы криво, глаза открывает, а в них пустота , - голубая, как цвет его радужки, морозная и не прогреваемся даже солнцем Африки. Он на Валю смотрит и одними губами шепчет. - Всё.