Как насчет третьего?

Пэнси Паркинсон направлялась к кабинету главного аврора. Министерские клерки то и дело норовили преградить ей путь и навязать свою компанию на этот вечер, тем самым раздражая брюнетку. Мысленно проклиная Грейнджер, которая стала инициатором Рождественской вечеринки, Пэнси запустила заклинание щекотки в нерадивого ухажёра, лишь бы тот отвязался, и наконец постучала в нужную дверь. Герой магического мира восседал за горой годовых отчётов. Казалось, его подчиненные пытались выполнить план за оставшиеся несколько дней. Хотя он выглядел изможденным, Пэнси находила небольшую щетину, взъерошенные волосы и расстегнутую форму весьма соблазнительными. – Зашиваешься, Поттер? – Перепалки между факультетами красно-зелёных продолжались и по сей день, – Кто бы мог подумать, что наш спаситель будет заниматься бумажной волокитой. – И я рад тебя видеть, Паркинсон, – устало усмехнулся Гарри. – Чем обязан визиту роскошной леди? Как же она устала от его «комплиментов», завернутых в издевку и политых глазурью из сарказма, поэтому решила сразу перейти к делу. – Грейнджер пришла в голову гениальная мысль провести Рождество в Малфой-Мэноре, поскольку это самое подходящее место для встречи её друзей и друзей Драко. «Это сплотит бывших врагов», – Пэнси очень похоже спародировала всезнающий тон лучшей подруги. – И Гермиона не отправила сову с приглашением, – густая бровь аврора вопросительно взметнулась вверх, – а ты пришла лично, чтобы… Если бы Паркинсон умела краснеть, её щеки непременно бы вспыхнули под проницательным взглядом Поттера. Честно признаться, эту часть разговора Пэнси не предусмотрела и уже стала придумывать, как бы потянуть жмыра за причинное место, как раздался спасительный стук в дверь. – Гарри, это я, – вышеупомянутый герой резко изменился в лице и приложил палец к губам, намекая девушке быть тихой, – я могу войти? – Секунду, Джин, – Поттер резко подорвался с места и спустя мгновение оказался возле Пэнси, – залезай под стол! – Что?! – возмущению аристократки не было предела, – Ты волшебник или нет? Наложи дезиллюминационные чары. – В кабинете не действует никакая магия, – Гарри подталкивал её опуститься, – Прошу тебя, быстрее! Пэнси ничего не оставалось, кроме как оказаться в неудобном положении меж разведенных бедер начальника аврората. – Джинни, заходи, – Гарри откашлялся, нервно запустив пальцы в и без того лохматую шевелюру. «Блестяще. Я, Пэнси Элоиза Паркинсон, сижу под столом у Гарри Поттера, любви всей моей жизни, и прячусь от его девушки!» – Мне показалось, или я слышала женский голос, – донесся до Пэнси голос рыжей гриффиндорки. – Вовсе нет, это я разговаривал сам с собой, ты же знаешь. Поттер опустил взгляд, и у Паркинсон внутри что-то перевернулось. Девушка и не мечтала оказаться с ним в таком положении, и пикантные картины того, что еще она могла делать, стоя перед ним на коленях, замелькали перед глазами. – Не важно. Я пришла, чтобы сообщить, что освободила дом на Гриммо. На праздниках ты меня уже не увидишь. «О чем, драккл её задери, она говорит?» Гарри ни разу не оторвал своих глаз от лица брюнетки, которая заметила внушительную выпуклость в области паха. Она неосознанно облизала пухлые губы и столкнулась с горящим огнем в зеленых глазах. Салазар, если бы здесь не было рыжей, Пэнси уже давно бы подалась вперед, расстегнула молнию, освобождая его возбуждение, обхватила своим ртом… – Ты меня вообще слушаешь, Гарри? – Эээ, я… – Поттер наконец посмотрел на свою бывшую девушку, – Конечно, спасибо, что оперативно все сделала. Отправь мне сову из Норы. Надеюсь, Молли не сильно расстроится, что я не навещу Уизли на Рождественском ужине. – Мы с Блейзом сами собираемся отмечать в его поместье в Италии. Боюсь, мы останемся с тобой без свитеров в этом году. «Так вот где Забини пропадал последнее время! Вот слизень!» Пока Паркинсон мысленно проклинала друга, Уизли успела упорхнуть из кабинета, оставив звенящую тишину. Ведьма и волшебник уставились друг на друга с непонятными выражениями лиц.

***

Скорпиус проснулся и решил немного понежиться в своей кровати, предвкушая прекрасный день. Мама только вернулась из командировки, и они планировали провести все праздники вместе. Схватив плюшевого хорька, от которого Гермиона была без ума, малыш побежал прямиком в спальню родителей. Дверь оказалась заперта. Будь Скорпиус взрослее, у него была бы волшебная палочка, и он непременно бы открыл замок с помощью заклинания «Алло, мухоморы». Да, он точно так и сделал бы. Скорп нетерпеливо постучал маленьким кулачком и стал чуть ли не подпрыгивать на месте. Он успел соскучиться по маме, которая в этом году зачастила с министерскими поездками и проводила мало времени с сыном. Так думал сам Скорпиус, истинный Малфой, считавший, что все должны уделять ему свое внимание. Дверь отворилась, и на пороге возник запыхавшийся отец. Платиновые волосы Драко были растрепаны, кожа местами покрылась красными пятнами, на висках выступил пот, а сам он был только в пижамных штанах. – Пап, ты что, летал без меня на метле? – возмутился Скорпиус. Отец всегда брал сына с собой, показывая всевозможные финты и обещая вскоре научить его секретным приемам. – Утренняя пробежка, – Малфой возвышался непоколебимой скалой, не давая Скорпиусу разглядеть, в спальне ли Гермиона, – ты что-то хотел? – Мааа-мааа! – воскликнул малыш, протискиваясь мимо отца, с разбегу запрыгивая на высоченное ложе. Он в недоумении уставился на Грейнджер, завернутую в одеяло до подбородка и прикованную руками к изголовью кровати. Хрупкие запястья обрамляли не известные ему металлические оковы. – Доброе утро, милый, – Гермиона, видимо, избрала тактику не обращать никакого внимания на необычность ситуации. – Мам, что это такое на тебе? – любознательный малыш не мог оставить это просто так. Тяжело вздохнув, отец опустился рядом с сыном и со всей серьезностью принялся пояснять: – Это называется наручниками, Скорп. Ими магглы заковывают преступников, которых потом сажают в тюрьму, аналог нашего Азкабана. – Что?! – ужаснулась маленькая копия отца, а глаза моментально увлажнились, – Мама, тебя посадят? Ты оставишь нас одних? – Драко, не пугай ребенка! – вопреки ожиданиям Скорпиуса, Грейнджер еле сдерживала смех, – Что ты, любимый, я всего лишь решила спуститься ночью на кухню за чем-нибудь сладеньким, но твой папа поймал меня с поличным. Вот и наказал меня, ты же знаешь, что нельзя кушать на ночь глядя. – Как раз-таки до наказания мы так и не дошли, – пробормотал неудачливый любовник, отчего получил сильный пинок от жены. – Малыш, спускайся завтракать, папочка освободит меня, и мы тебя догоним. Пересекая порог комнаты, Скорпиус расслышал нечто подозрительно похожее на «назови меня папочкой еще раз».

***

Гермиона осматривала всех присутствующих на вечеринке и не могла понять, куда запропастились её лучшие друзья. Вот-вот настанет момент, когда она сообщит всем новость, что грела её сердце уже несколько дней. Взгляд зацепился за мужа, что трепетно поглаживал тыльную сторону её ладони. Магия заключалась в том, что с каждым днём она будто влюблялась в него еще больше. Драко был для них со Скорпиусом оплотом безопасности и уверенности. От невыносимого слизеринца из Хогвартса не осталось и следа. И ей не терпелось разделить с ним еще одно счастье. Их сын возник перед ними, требуя, чтобы его немедленно посадили на колени. Грейнджер усмехнулась поразительной способности генов передавать иногда нежелательные черты характера. – Ты случайно не видел Пэнси и Гарри? Они как сквозь землю провалились. – Тете Пэнси стало плохо, я видел, как дядя Гарри делает ей в коридоре искусственное дыхание. – Давно пора, – фыркнул Драко, задорно смотря на пышущую гневом жену. – Могли хотя бы уединиться в гостевой комнате, – Грейнджер нервно посмотрела на часы, – Что ж, придется начать без этой парочки. Собрав вокруг близких друзей в этот Рождественский вечер, Гермиона объявила, что беременна. Толпа живо принялась поздравлять родителей, которые не отлипали друг от друга. Грозовые глаза отца светились от счастья, а мир Скорпиуса разделился на до и после.

***

Сегодня у Гарри Поттера был выходной, который он решил провести со своим крестником. Волшебник был без ума от хитрого и смышленого ребенка друзей и стал последнее время задумываться о собственных детях. От внимательного взгляда не укрылось подавленное состояние малыша, который даже не обратил внимания на подаренную игрушечную метлу. – Дружище, тебе не понравилась «Ракета»? – Нет, дядя Гарри, метла полный улет, – воскликнул Скорпиус, – во всех смыслах. Просто… Малфой замялся, неуверенно глядя на Поттера, и пытался набраться смелости раскрыть перед другим человеком душевные терзания. – У мамы с папой будет еще один ребенок. А вдруг они полюбят его сильнее меня? – огромные крокодильи слезы потекли по пухлым щечкам, – А про меня вообще забудут: мама не будет читать на ночь волшебные сказки и целовать перед сном, а отец перестанет учить всему на свете и гордиться любыми моими достижениями? – А теперь послушай меня внимательно, Скорп, – Гарри поднял малыша и сжал в крепких объятиях, даря теплоту и заботу, – Я знаю твоих родителей еще со школы. И хочу тебе сказать, что я не встречал никого, чье сердце было бы больше, чем у Гермионы. Её любви хватит на всю вашу семью и даже останется еще немного. А твоего отца я никогда не видел настолько окрыленным, как после твоего рождения. Ты первый человек, который полюбил его просто потому, что это твой папа. Да, ведь Гермиону ему пришлось добиваться ох как непросто! Пойми, что когда у тебя появится брат или сестра, любовь не разделится между вами, её станет в два раза больше! Конечно, поначалу кроха будет требовать много внимания, но он или она полюбит и тебя тоже. Пэнс бы гордилась им. Позже надо обязательно воспроизвести эту речь для нее. А Скорпиус смотрел во все глаза на крестного, навострив ушки, и старался не пропустить ни одного слова. – Значит, любви будет так же много, как галеонов в хранилище семьи Малфой? Поттер разразился громким раскатистым смехом, и, посадив Скорпа на шею и взяв крошечную метлу, рванул в сторону сада. – Намного больше, чем ты себе представляешь.

***

Наконец, Скорпиусу позволили войти в палату. Осторожно ступая по мягкому ковру, малыш приближался к маме, в руках которой находился маленький сверток. Драко шептал Гермионе, что та стала еще прекраснее, на что волшебница лишь закатывала глаза. Однако она не видела со стороны, насколько её взгляд менялся, стоило ей посмотреть на малышку. Все вокруг переставало иметь значение для нее, для них всех. Но чего-то катастрофически не хватало. И в то же мгновение к ним карабкается Скорпиус, заполняя собой недостающую деталь. Улыбка Гермионы становится еще шире, и Драко вовлекает ее в сладкий поцелуй. Осторожно приняв хрупкую ношу, Скорпиус заглянул в глубокие красивые омуты. Миллионы звезд плескались на дне голубых глаз Лиры. Скорпа словно прошибло током. Сестра была такой крошечной, что сразу захотелось укрыть её от напастей этого мира. Малыш поклялся родителям защищать Лиру и любить во что бы то ни стало. Драко с Гермионой с умилением любовались двумя свидетельствами их любви. А Малфой, вечно пытающийся испортить момент, шепнул жене на ухо: – Грейнджер, как насчет третьего?