Токийские мстители: история Королевы и Пса

За три года до встречи с Токийской Свастикой       Кардиограмма отстукивала ровный ритм. Две пары глаз открылись практически синхронно. Лучи попали на роговицы и вызвали жжение. Головная боль раздалась в висках.       Доктор улыбнулся взволнованным родителям и потрепал по голове девочку с темно-красными волосами: — Не беспокойтесь, они обе совершенно здоровы. Пара царапин. Удивительно, что водитель успел затормозить и лишь слегка их толкнуть. — Что вы такое говорите? Их сбила машина! Как они могут быть здоровы? Как моя дочь могла не получить травму?! — Родная, успокойся, доктор-сан же сказал, что все хорошо… — Нет! Если бы все было хорошо, то девочки не потеряли бы сознание! И я по вашему лицу вижу, что что-то не так! «Простите, Канэко-сан, что заставил вас волноваться. У девочек все отлично, но есть несколько нестабильных вещей в их организме. Вот, возьмите. Я наслышан о вас… В принципе, это по вашей части. Нейрохирургия», — он передал в руки взволнованной матери одной из пациенток два медицинских заключения с соответствующими именами на них: Юки Ёсикава и Далия Канэко. Женщина приняла бумаги и с тревогой взглянула на девочек. Взрослые переглянулись и покинули палату. Как только дверь закрылась, девочка с золотистыми волосами и мраморно-белой кожей через дискомфорт в шее повернула голову: «Ты кто?». — Самой бы знать. — А кто тут был? — Понятия не имею. Так тошнит, что не хочу думать. Но эта женщина очень шумная. А ты задаешь много вопросов. Далия обиделась от такого комментария, но не успела возразить. Дверь в палату открылась. Линда подошла к дочери: «Солнышко, ты помнишь, кто я?». «Нет, извините», — на такой ответ женщина снова взорвалась рыданиями и прижалась к груди мужа. Эта пара европейской женщины и японца выглядела гармонично и статно: «Она не помнит нас!». — Милая, ты же знаешь, это временная амнезия. У обеих это пройдет. Но нам стоит рассказать им об остальных изменениях. Отец Далии присел на корточки около коек: «Юки, у тебя есть небольшой сбой, из-за которого ты чаще будешь чувствовать агрессию. Тебе стоит понимать это и пытаться контролировать. А у тебя, милая, повысился болевой порог. Тебе будет казаться, что ты вообще не чувствуешь боль и можешь слишком сильно поранить себя, например, порезаться. Боль помогает людям почувствовать предел. У тебя так не получится». «Я поняла. Буду отслеживать свою агрессию, — девочка с яркими волосами и зелеными глазами уставилась на лицо незнакомой дамы, подглядывающей за ними через окно палаты, — А это кто?». Линда Канэко встрепенулась и шустро затащила в палату Мив. Ирландка по происхождению забеременела от японца, который учился вместе с ней по обмену. Затем она глупо рванула в чужую страну искать его, но вместо этого попала в вереницу неприятных событий и в итоге пришла к этой жизни: злобный неудачник муж и его сын, которые ненавидят ее родную дочь, бесплодие из-за стресса, истерик и наркотиков и ненавистная работа. — Ёсикава-сан, все обошлось, но… — Это не моя фамилия. Не называйте меня так. — Как скажете, Мив-сан. Юки жива, но есть небольшие проблемы со здоровьем, нужно обсле… — У меня нет денег на этот бред. — Мив-сан, что ты… Мать Юки проигнорировала возмущенный тон родителей Далии и медленно подошла к койке дочери. Ее серовато-розовые губы едва раскрывались, пока она шептала: «Прыгаешь под грузовик, делай это нормально. Я же тебе говорила, все надо делать на 100%». В следующую секунду она выпрямилась и схватила Юки за запястье. — Пошли. Мне некогда с этим возиться. Мив привыкла к совершенной покорности и доброте загнанной дочери. — Руку убери. Я никуда не пойду. Я лучше сразу под грузовик обратно. Лицо женщины вытянулось, и она наконец взглянула в глаза, в которых раньше видела благоговейный страх и любовь. Сейчас в них был пугающий холод и жуткая опасность: «Что ты сказала?». «Ты все слышала. Я никуда не пойду.Ты мне смерти пожелала? Чтобы я под грузовиком сдохла?» — резко, громко и откровенно выдала девочка и отодвинулась от женщины в сторону второй пациентки, которая тут же подошла к ней и взяла за руку. «Ты что несешь, дура. Пойдешь как миленькая. Тебя, видимо, хорошо головой приложило», — губы Мив дрожали, но держалась она строго. Видно было, что рука ее уже готова для удара. — Слушайте сюда, мама. Прямо над моей койкой новейшая видеокамера, которая отлично пишет звук и картинку, если там плохо слышно, как вы желаете мне смерти, то уж по губам прочитать эксперт сможет. Просто оставьте меня в покое и все. «Она права! Она даже не помнит вас, так что вы ей никто. Может, вы вообще придумываете, что вы ее мать? Настоящая мама не стала бы такое говорить!» — вступилась Далия. Родители Канэко стояли в немом молчании, явно пребывая в шоке от происходящего. Видно было только как темнеет от злости лицо Линды. — Какие у меня могут быть обсуждения с тринадцатилетней мелюзгой. Ты не знаешь, что такое взрослая жизнь. — Может быть. Но это не значит, что Вы должны срывать свою злость на мне, бить меня, кричать и оскорблять. Сдайте меня в приют или другую семью. Либо просто бросьте на улице, а я выживу сама. — Ага, чтобы потом ко мне ходили из опеки и трахали мозги из-за тебя! Просто заткнись и иди, иначе дома тебе мало не покажется еще и от отца. — Еще один хер с горы?! Никуда я с тобой не пойду, больная истеричка. «Закрой рот», — Мив занесла руку для удара, но ее остановил отец Далии. Несколько секунд стояла гробовая тишина, пока белая, как лист, Линда не заговорила: «Мив-сан, я понятия не имею, как у вас язык поворачивается. Эти дети чудом выжили. Я не намерена просто смотреть на то, как вы унижаете ребенка, лучшую подругу моей дочери. Если вы не хотите связываться с социальными службами и унижаться, я могу предложить вам решение». Мать Юки затихла и выжидающе взглянула на женщину. Та не испытывала уважения или признательности к родителям Далии и вообще сомневалась, что это дружба. С чего бы богатой и хорошенькой девочке дружить с ее никчемной девкой. Но разговор, начатый Линдой, обещал быть приятным. — Так вот, Мив-сан, я хочу предложить вам сделку. Вы забудете о Юки. Ее содержание оставите на нас, как и проживание. Вы не понесете никакой ответственности или лишение родительских прав. По документам и для государства девочка ваша. В школе я договорюсь, чтобы вас не беспокоили. Нужно будет лишь оформить и заверить доверенность, чтобы мы могли самостоятельно лечить девочку и вас не беспокоить. — А как же… — Пособие по ребенку также будете получать вы. Мне в нем нет необходимости. Я лишь хочу, чтобы Юки жила с нами. Мив молчала и глядела перед собой. Казалось бы, какая мать будет рада такому раскладу, но она была рада.

***

      Оказавшись в доме Канэко, девочки познакомились с комнатами, с хозяевами и сами с собой. Их даже обрадовала дружба друг с другом. Но уже на следующее утро Юки и Далия пожалели, что отказались оставаться отдыхать и отправились в школу. «Ты что? Идиот? Гони бабки», — трое старшеклассников избивали маленького мальчика. «Слышь, ублюдок! Он же еще малыш!» — Юки сжала кулаки и подошла к задире. Ярко начинающаяся разборка закончилась быстро и не в пользу девочек. Их закрыли в маленькой каморке со швабрами, пока уборщик не выпустил их после занятий. «Не понимаю. Половина школы видела, как нас сюда затолкали, и никто даже не подумал открыть», — Далия прикрывала глаза от наконец появившегося света. Дяденька с доброй улыбкой и ведром воды в руках потрепал девочек по головам: «Сейчас есть только два типа школьников: кто задирает и кто прячется. Не было такого в мое время… Но вы обязательно вырастите, и всё изменится». «Точно, изменится. Я не дам больше огромным лбам обижать маленьких», — Юки не понимала, что в ней говорит: справедливость или агрессия. «Мы не дадим!» — Далия обняла подругу.       Это был последний день хорошеньких школьниц Юки и Далии, через год они будут носить общее имя: Королева гопников и ее Цепной пес. Через два года упорных занятий и драк эти двое определили свои роли и держали в ужасе несколько школ. Парни, что сомневались в их силе, потом расплачивались зубами. Пока их ровесницы считали количество разбитых сердец и валентинок, Ёсикава и Канэко считали сломанные конечности, разбитые лица и собственные шрамы.       К 16 годам Далия и Юки уже контролировали Накано. Все банды, пытавшиеся сохранить свое главенство на оторванных кусках территории были уничтожены. Бывшие «крутые» парни Накано теперь ходили по указке Королевы, страшась, что та спустит с поводка своего Пса. Удерживать власть и при этом вести скрытый образ жизни было трудным занятием. Девушки не ввязывались в перепалки крупных банд, обходя стороной известных гопников. Единственным человеком в мире гопников, кто знал их личность, был молодой гений преступного дела — Коконой Хаджиме, который получил немалую сумму за свое молчание и сотрудничество.