Токийские мстители: история Королевы и Пса

Канэко уже трижды теряла сознание, когда снова замигал свет. Очертания показывали, как Мицуя оттаскивает Майки. Манджиро кричит: «Я убью его!». Мимо проносится два байка: с Ханмой и Кисаки, с Такемичи и Дракеным. Где раньше стояли мотоциклы, теперь две машины скорой помощи. Четыре пулевых ранения на троих. Юки прыгает за одной из носилок: «Я ее сестра! Вы не имеете права!». Сано вырывается из хватки Такаши и спешно заводит СВ250Т. Врачи пропускают Ёсикаву. Далия пытается не отключаться. Дышать больно. Думать еще больнее. Осознавать адски больно. «Юки… Ты тут?» — Дэл чувствовала, что захлебывается кровью. «Да, милая», — подруга взяла ее за руку. Послышался первый писк приборов. «Это был он… Мой Мезехико — Изана Курокава», — слова Далии еле были распознаваемы. «Черт! Начался бред. Это очень плохо?» — мешая врачам, Юки машинально потянулась ко лбу Канэко. Он горел. Врачи отдернули её: «Девушка! Мы сейчас высадим вас! Не лезьте!». «Посмотри фото… Мне очень жаль, что мы умрем…» — после этих слов аппарат просигнализировал остановку сердца Канэко. Ёсикава, вытирая слезы, аккуратно достала телефон из кармана Дэл. Пароль оставался неизменным — дата рождения Юки. А вот галерея пестрила новыми фотографиями: Далия и Изана в пекарне «Я обожаю лимонный чизкейк», — девушка облизнула ложку и закатила глаза от наслаждения. «Хочешь, мой друг приготовит для тебя огромный торт? Он отличный кулинар. Он всегда кормил меня… Это заменяет мне семейные ужины», — парень урвал кусочек из её тарелки и запечатлел этот момент на селфи. Далия и Изана в торговом центре «Вот эти! Беру! Мой брат назвал бы такие классными. Я хочу быть похожим на него. Хоть чуть-чуть», — парень примерял на себя новые кеды. «О, чёрные. Моя сестра тоже бы влезла в такие, хоть они и мужские. Я очень по ней скучаю», — девушка сделала фото. Далия и Изана в библиотеке «Почему ты вообще начал ходить сюда?» — девушка рисовала на запястье парня, пока тот бегал взглядом по книге. «В какой-то момент я потерял все. Я узнал то, что не хотел знать. Тогда я слегка подрался с самым дорогим человеком. Шел дождь. Я приперся сюда. Здесь было тепло и спокойно», — прошептал парень. «Давай в следующем году уедем и вместе поступим в колледж. Мои родители помогут нам», — неожиданно предложила девушка. «Давай», — парень сохранил их планы на фотоплёнке. Далия и Изана в парке «Твои глаза на солнце светят глубоким синим», — парень погладил девушку по щеке. «Твои намного красивее. Они напоминают мне приход весны. Этот цвет орхидеи…» — в кадре появились две радужки, синяя и фиолетовая. Далия и Изана на детской площадке «Я не помню своё детство», — девушка пожала плечами. «Лучше бы я не помнил. Нас разлучили с сестрой, когда мы были совсем маленькие», — парень с сожалением посмотрел на качели. «Ты не пытался найти ее?» — девушка вцепилась в него, как и в желание сделать его счастливее. «Я знаю все о ней. Она счастлива и не нуждается во мне», — он ответил с легкой досадой. «Ты не прав! Это ей решать. Ты должен найти ее и прийти к ней», — девушка не собиралась униматься. «Только если ты мне поможешь», — парень вставил в ее волосы сорванный одуванчик и сделал снимок. Юки листала фотографию за фотографией. Врачи что-то громко обсуждали между собой. Длинные сережки на Дэл начали мешать медикам. Мужчина в маске снял их и передал Юки. Только теперь Ёсикава заметила красные прямоугольники с луной, которые Канэко забыла снять с утра. На этой битве точно такие же были еще на одном человеке. Звук от мигалок скорой помощи никак не мог уживаться в одной реальности с этой галерей: они были так счастливы, а теперь их разделяют машины реанимации.

******************

В темноту ночной комнаты прополз маленький лучик света от открывающейся двери: начали виднеться тяжелые стены и грубость давящего потолка. Далия ощущала позвоночником гладкость домашнего паркета. В правую ладонь впивались сережки в виде карты «Луны на красном небе», но пальцы не поддавались желанию сжать их в кулак. Из колонок тихо играла Bohemian rhapsody — Queen. «Мне так жаль… Я понимаю, что это была серьезная травма. Эти отморозки, которые напали на вас… Они поплатились за это, — образ Линды будто собрался из теней, — Ты всегда ложилась на пол маленькая, когда болела… Тебе сейчас больно?». «Мам, — протянула Дэл, — Мне кажется, что я задыхаюсь». Чувство вакуумной пустоты конфликтовало в Далии с желанием забиться в угол и спрятаться от раздирающей тоски. Но тело не реагировало даже на простые команды. Боль выливалась наружу слезами, но не становилась меньше. Только губы открывались от повторяющихся молитв: «Я его ненавижу, мам. Но я готова просить кого угодно, любых Богов, чтобы он вернулся». «О ком ты, солнышко?» — по плечам Дэл расплылось тепло от прикосновений Линды, вызывая небольшие покалывания. «О том, кого больше нет… И никогда не существовало», — новая порция слез вырвалась наружу. А за ней дверь распахнулась сквозняком и чрезмерно острый своей яркостью свет будто перерезал горло Далии, заставляя по-настоящему открыть глаза и вдохнуть полной грудью. Наконец шея поддалась на сигналы и резко дернулась вверх, вызвав еще большую боль. «Где я?» — как бы Дэл ни пыталась, она всё еще разговаривала сама с собой и все ее движения и попытки были фантомными. Пока от голосов собственных страхов не начали отделяться посторонние отдаленные звуки. Силы по капле возвращались в тело. «Мама», — Канэко позвала Линду, аккуратно пытаясь присесть. По вене на руке потекла струйка крови из-за вырванного катетера. В память врезались воспоминания. Юки кричала в телефон, перебирая мольбы и маты, пытаясь вызвать реанимацию. Манджиро схватил Далию на руки. Голова Дэл свисла, а глаза слегка открылись от пронзающей боли. Картинка была перевёрнута, но понятна. Ран Хайтани, стоя на коленях перед телом Курокавы, закрыл ему глаза. От воспоминаний Далия начала задыхаться, открывая и закрывая рот, как рыба, не в силах что-то произнести. Зрение подводило и не могло показать ничего. Даже шея не поворачивалась, чтобы голова могла естественно дернуться, отгоняя жуткие мысли. Ощущение самого дурного кошмара легло будто надгробной плитой прямо на тело и прижало к больничной койке. Тем временем всего за одной стеной, в коридоре так плотно стоял дурной запах антисептиков, что горло Эммы обжигалось от каждого её восклицания. Майки сидел на скамейке и переводил взгляд от родителей Далии на Юки, которая из-за загипсованной руки не могла комфортно улечься на плече Какуче, и совершенно избегал взглядом сестру, которая с впечатляющим упоением общалась с тем, кто чудом выжил. Девочка старалась изложить Изане Курокаве события прошедших без него лет, но всё ещё небольшое недоверие и напряжение отдергивало ей руки, тянущиеся к старшему, давно забытому брату. Глава Поднебесья, придерживающийся одной рукой за живот, а другой опирающийся на костыль, внимательно следил за эмоциями младшей Сано, пока не увидел, как за стеклом сзади показалось шевеление. «Она очнулась», — Курокава не решился двинуться. Со своих мест вскочили Линда, Юки и Майки. Канэко всё ещё заново знакомилась с собственными ощущениями и училась вновь фокусировать зрение. Хотя каждого вошедшего она узнала по голосу, запаху или слабо различимым силуэтам. «Милая, скоро твое зрение восстановится полностью. Не напрягай глаза», — отец Далии обошел жену и взял дочь за руку. «Папа? Где я? Почему мне больно?» — слезы начали щипаться, хотя Дэл казалось, что они были всегда. «Ты пережила три операции. Всё прошло хорошо. Твои друзья тут. Сейчас в палате мы с мамой и Юки. Зашел врач. Тебя осмотрят и потом мы пригласим твоих друзей. Они будут заходить по одному. Всех сразу пустить мы не можем», — старший Канэко пытался скрыть неуверенность в интонации за наставлениями. Когда неприятные тесты на рефлексы и странные опросы закончились, медики вывели родителей на разговор, а в палате осталась только Ёсикава. «Юки? Сколько времени прошло? Он… Мезехико… Я видела…» — руки начали трястись. «Нет, он жив. Он в коридоре, Дэл», — Ёсикава взяла руку Далии и вложила в нее сережки. Застежка слегка уколола правую ладонь. Юки поцеловала Далию в лоб: «Спрячь их под подушкой, если хочешь. Майки вот-вот зайдет». «Спасибо», — Дэл слегка дернула пальцами, чтобы сжать ладонь. К моменту, когда девушка осталась в палате наедине с Манджиро, зрение почти полностью позволяло разглядеть его. Их разговор был долгим, но абсолютно личным. Пытающиеся их прервать медики были в очень грубой форме посланы, из-за чего жесткий взгляд матери прожигал Далию через стекло палаты, но девушка не реагировала. Канэко и Манджиро открыли друг другу всё. Это должно было случиться. «Дай мне время оправиться. Как только я выйду отсюда…» — Дэл в очередной раз попыталась облокотиться, но сломанная рука тянула вниз. «Мы сразу распустим Тосву. Я хочу сделать это с тобой», — Майки всматривался в глаза Канэко, пытаясь найти там нужные эмоции, ведь в своих он потерялся. «Мы дойдем до конца плана, обещаю. Только я продумаю всё лично. Никто не должен знать о нашем разговоре», — Дэл выдавила из себя улыбку, зная, что ее чувства она обязана сейчас делить на двоих. Сано вышел в коридор и закрыл дверь за спиной: «Она очень устала. Все посещения потом. Но мы приглашаем всех на собрание Токийской Свастики. Изана, вы тоже приходите». Курокава сделал вид реверанса: «Поднебесье пало. Тебе решать». Манджиро резко сменил серьезный тон на улыбку: «Как скажешь, Мезехико».

******************

Храм Мусаси сначала встретил лишь троих: Сано, Канэко и Ханагаки. Майки слегка улыбнулся капитану первого отряда: — Сорян, что вызвал раньше. Скажи мне, Такемучи. Чем ты занимался всё время, что прибыл из будущего? Расскажи мне. — Всё началось с того, как меня сбил поезд… История длилась долго. Радужные воспоминания затягивали тучи и наоборот. Майки лишь иногда кивал головой и поглядывал на Далию, будто сверяя факты. Но в основном он просто слушал и молчал. «Было удивительно. Когда я первый раз встретил тебя, тебя избивал Киёмаса на драке со ставками. И все же ни у кого не было таких широких плеч, как у тебя. Плеч, на которых лежал тяжелый груз ответственности. Ты крут, Такемичи. Ты мой герой. Я думал, что смогу создать новую Эпоху. Встань, Такемучи. Слышишь топот Эпохи?» — Глава говорил, наблюдая, как к подножию подходит всё больше и больше членов Свастики, — «Ты столько сражался, чтобы спасти всех… И сегодня ты создал новую Эпоху. Это твоя Эпоха». На глазах Плаксивого героя выступили слезы. Вся Тосва улыбалась ему. Хаккай, Чифу, Дракен, Мицуя. Все они улыбались. За ними свою команду привел Изана. Сано взял крепко Далию за руку и поставил на одну линию с собой, чуть-чуть за спиной Ханагаки: «Слушайте все! Я решил. Несмотря ни на что, Свастоны одолели Поднебесье и встали на вершину группировок Японии! Эпоха, которую мы создали, сколько человек она застанет? Поэтому мы с Далией хотим всё закончить на пике славы. С сегодняшнего дня Свастоны официально распущены! Сегодня я распускаю Свастонов!». Негодование. Боль. Потеря. Отчаяние. Неверие. Всё это проступало на лице каждого. Но больше всего задело Дракена: «Что ты несешь, Майки?!». Но Манджиро упорно продолжал: «Капитан первого отряда Такемичи Ханагаки!». Каждый пытался возразить Главе, но тот не слушал никого: «Это лучшее решение, чтобы изменить будущее, я прав? Капитан второго отряда Мицуя Такаши, выйти вперед! Благодаря твоей помощи Свастоны стали такими, какие они есть сейчас. Заместитель третьего отряда, Хаяши Рёхёй! Ты хорошо постарался в отсутствии Па-чина. Командир четвертого отряда Нахоя Кавато, спасибо, что всегда поддерживал Свастонов. И наконец мой первый и самый верный заместитель Кен Рюгуджи!». Дракен упал на колени: «Сано Манджиро — эгоист до мозга костей, думающий, что весь мир крутится вокруг него. Но эта харизма всех нас очаровала. Поэтому мы тут. Против решения Главы никаких возражений не имею. Спасибо, что вел нас, Глава!». Кен встал на ноги и поклонился. Майки смотрел куда-то вдаль: на Изану, которого за руку держала Эмма, и на Какуче, который будто первый раз почувствовал свежий воздух. А затем Сано опустил взгляд на лучшего друга и улыбнулся: «Спасибо, Кенчик». «С сегодняшнего дня Свастонов больше нет. Всё рано или поздно должно заканчиваться. И сегодня такой день! Но не забывайте! Свастоны будут вечно жить в ваших сердцах!». Слезы бежали по лицам каждого, кроме Майки, Далии и Дракена. Эта троица продолжала широко улыбаться. Толпа скандировала: «Свастоны! Свастоны! Свастоны! Свастоны!». Далия спустилась к Рюгуджи и крепко обняла его: «Мне будет тебя безмерно не хватать. Прозвучит сейчас странно, но я искренне люблю вас с Эммой. Я знаю, что тебе больнее всех сейчас. Потерять Тосву для тебя… Ты думаешь, что потерял всё. Но Эмма… Она осталась у тебя. Эта девочка так долго ждала тебя. Пожалуйста, сделай ее счастливой». «Спасибо тебе, Дэл. Если бы я её потерял… Ты стала мне сестрой, как только пришла сюда. Но теперь… Я не знаю, как благодарить тебя», — Кен крепко сжал девушку. «Я уже назвала тебе ответ. Сделай Эмму счастливой. И приглядывай за Юки. Этого хватит сполна», — Дэл отступила в страхе расплакаться. Даже Улыбашка не мог сдержать эмоций. Теперь близнецов можно было различить только по цвету волос. Хаккай стал единственным, кто смог разрядить обстановку: «Ребята! Давайте зароем капсулу времени? Как прощание со Свастонами?». Майки широко улыбнулся: «Прикольно! Напишем письма себе из будущего. И откроем капсулу времени через 12 лет». Мицуя и Нахоя не поняли: «Э…Почему именно 12?». Манджиро подмигнул Ханагаки. Курокава незаметно подкрался к Канэко: «Мне Эмма рассказала… Почему?». «Майки должен получить шанс построить свою жизнь сам. Каждый имеет право на личный выбор, а не следование чужим идеям. Ведь желание эпохи Майки унаследовал у Шиничиро», — Далия взяла ладонь Изаны, — «Стань для Эммы настоящим старшим братом. Будь для нее примером». — Когда вы улетаете? — Через неделю мы закопаем капсулу времени с ребятами. Потом я попрощаюсь с Юки. Она остаётся жить у Хайтани. И затем нас с Майки заберут родители. — Что вы будете делать в Швейцарии? — Майки нужно будет готовиться к новой школе. Нам предстоит много наверстать. — Нам? Уверен, что ты обгоняешь программу. — Не брошу же я твоего брата. Будем заниматься вместе. — Мы будем ждать вас на каникулы. «Обязательно», — Дэл отпустила руку Изаны и направилась в сторону СВ250Т.

******

Верхушка Тосвы собралась в последний раз. Это был день погребения Капсулы времени. Сано огласил: «Через 12 лет. В день основания Свастонов. 19 июня. Снова соберемся здесь!». Затем Манджиро подошел к Мичи: «У всех есть свое место. И твое место не в прошлом, так ведь? Такемичи. Я обещаю, что все эти 12 лет буду защищать ребят из Свастонов и Хину. Даю слово… Поэтому, хоть мне этого и совсем не хочется, возвращайся в будущее. Мы с Далией… Мы всё это время обязуемся выполнять свой долг. Благодаря тебе все живы. Ты выполнил свой долг. Ты победил. Теперь ты откроешь глаза уже в счастливом будущем. И тебя там будет ждать Хината!».