Теперь я попробовала всё

Гермиона Грейнджер — выпускница школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Работник министерства магии, подруга всемирно известного мальчика-который-выжил, сильнейшая ведьма века! Одна из самых известных личностей магического мира плетется сейчас по полупустой улице Лондона, потягивая бутылочку белого вина и размышляя на разные темы. — Ну? И что будет дальше? Какие сюрпризы жизнь принесет мне на этот раз? — отчаянно спрашивал внутренний голос. Буквально несколько часов назад она рассталась со своим парнем, а если быть точнее — несостоявшимся мужем. Да-да, именно! Сейчас же пьяная девушка пригвоздилась к стенке какого-то магазинчика, где часы работы уже давно кончились, и медленно потягивала свое вино прямо из бутылки, на горлышке которого осталось больше красной помады, чем на губах. Ненадолго возвращаясь на два часа назад. Несколько последних дней Рон был сам не свой. Слишком нервный для своего обычного состояния. Было видно, он явно что-то скрывает, ну или в крайнем случае — недоговаривает. Гермиона могла предположить причину, по которой ее парень вел себя так странно, ведь совсем скоро у нее день рождения и велика вероятность — он задумал какой-то сюрприз… Совсем не тот, который можно было бы ожидать от столь нерешительного человека. Они сидели в красивом ресторане на окраине Лондона, отмечая именины девушки. Гермионе сегодня исполнялось двадцать лет, юбилей! В зале играла приятная тихая музыка, полностью дополняющая обстановку зала. Также атмосферы добавлял и приглушенный свет, исходящий от парящих под потолком свечей. Гермиона заказала себе суп «Буйабес» и салат с морепродуктами. Дополнением ко всему было белое полусладкое вино десятилетней выдержки, которое Рон любезно разлил по фужерам. У парня же был картофельный гратен и простой салат «Нисуаз». Поначалу всё шло довольно гладко. Они говорили о школе, о том, как им было весело на младших курсах. Мимолетом затронули тему войны, вспомнив погибших и позволили себе улыбнуться при мыслях о тех, столь дорогих, людях. Вспоминали свои первые свидания, поцелуи… Разговор незаметно перешёл на более личные темы, связанные, несомненно, с их отношениями. Пара уже встречалась три года, после победы над Волан-де-Мортом. И обоих в них всё устраивало. Они посмеивались над забавными привычками друг друга, пока не настал тот момент о котором еще долго она будет вспоминать с тяжестью на душе. Внезапно Рон многозначительно посмотрел на Гермиону, немного неловко прочистил горло, поправил воротник рубашки и встал из-за стола. Девушка лишь сопровождала его любопытным, слегка удивленным взглядом. В ожидании дальнейших действий. Сердце пропускает удар и она перестает дышать, выпучив на него глаза, начиная считать до точки невозврата. Рон встал на одно колено. — Кхм… Гермиона. мы уже достаточно давно вместе… «один» — Куда больше времени мы с тобой знакомы… «два» — Я, признаться честно, влюбился в тебя еще на первом курсе. «три» — Ты всегда была невообразимо умна, чертовски красива! Мне не перечислить всех твоих изумительных качеств в целой книге! «четыре» — Я счастлив, что ты со мной. Гермиона, ты выйдешь за меня? «пять» Глаза парня блестят, он ждет её ответа, безусловно, надеясь получить положительный. Но она молчит, вылупив на него свои удивленные глаза. Все взгляды в ресторане нацелены на них, кажется, даже музыка перестала играть в ожидании ее ответа. Люди затаили дыхание и молча наблюдали за парочкой. Тишина все тянулась… И вот, наконец долгожданный ответ. — Нет… — почти шепотом сказала девушка, все также изумленно глядя на парня. Тот был в замешательстве. Не дожидаясь, когда на неё посыпятся вопросы, Гермиона одной рукой быстро сняла пальто со спинки стула, другой схватила бутылку вина со столика и, прошептав что-то вроде: «прости, мне так жаль», выбежала из помещения. И сейчас, сидя где-то в отдаленной части Лондона, знаменитая Гермиона Грейнджер попивает заветное винишко и совершенно не знает, что ей делать дальше. *** И какой черт дернул Пэнси Паркинсон прогуляться ночью по Богом забытой улице? Не знаете? Она тоже! Наверное, ссора с Забини. Они просто друзья, не больше. По крайней мере так было для нее, пока мулат не признался ей сегодня в чувствах, а после отказа на отношения — молча ушел… Его глаза в тот момент опустели, в них читалось разочарование, но он усердно старался этого не показывать. Она же не могла поверить случившемуся, вообще никак. И вот, с тоской на душе, она брела по темной улице (название даже не знает, трансгрессировала в первое вспомнившееся место), понимая, что их дружбе с Блейзом пришел конец… конец, которого не ждал никто. И тут, в самом конце этой злосчастной улицы, она видит человека, явно девушка и явно в хлам. Любопытство взяло верх и Паркинсон направилась прямиком к этой даме. Подойдя ближе она узнала сидящую. — Грейнджер? — смешок сорвался с губ брюнетки, — с каких это пор ты увлекаешься алкоголем? — О! Паркинсон! Давно не виделись, — Гермиона расплылась в дружелюбной улыбке, протягивая собеседнице бутылку, — не ожидала тебя увидеть… здесь. Пэнси села рядом, принимая напиток. Алкоголь расслаблял, позволяя без каких-либо предвзятостей с прошлого, излить душу собеседнице. Они обе в этом нуждались. Бутылка кончилась, эмоции сегодняшнего дня рассказаны. Наступило молчание, где девушки могли окунуться в свои мысли. Первой тишину нарушила Пэнси: — Н-даа, Грейнджер… Неприятная ситуация, — бывшая слизеринка горько улыбнулась, — и как думаешь справляться? — Пэнс, мне жаль тебя и Забини, но в голову пришла слишком смелая идея, на которую ты вряд-ли согласишься, — прикусив губу, Гермиона не решалась продолжить, — может… мы сможем помочь друг другу? — И как именно? — видимо, они слишком пьяные, раз Пэнси не заметила интонации собеседницы. Гермиона мялась с ответом, но все же, несмело, заговорила: — У тебя был… секс с… девушкой? — странно было слышать подобное от Грейнджер, но не зря же они пересеклись именно сегодня, ещё и в таком месте. Это точно ночь перемен. — Нет, не доводилось. А что… хочешь. попробовать…? Они смотрели друг другу в глаза, взвешивая все «за» и «против». Видимо, любопытство победило, раз Паркинсон медленно и нерешительно наклонилась к лицу девушки, та не шевелилась, затаив дыхание. Пэнси опустила взгляд на губы собеседницы и все же поцеловала. Невесомо, нерешительно, будто все еще сомневаясь, стоит ли? Но Гермиона тут же ответила и поцелуй стал глубже, они исследовали рты друг друга, чуть прикусывая губы, их языки словно боролись, одна то и дело норовилась втянуть язык другой. Наконец, разорвав жаркий поцелуй, Пэнси произнесла: — Ко мне или к тебе? — К тебе… — и снова поцелуй, на этот раз первой была Грейнджер. Они аппарировали к Паркинсон прямо в спальню. Не разрывая губ, они бросали одежду на пол, дрожащими пальцами изучая тела друг друга. Наконец, оставшись в одном белье Пэнси повалила Гермиону на кровать, оставаясь сверху и поднимая запястья девушки над головой. Тихий всхлип сорвался с губ Гермионы, когда девушка, нависающая над ней, обхватила губами напряженную горошину соска через тоненький бюстгальтер. Обводя языком причудливые узоры. Через пару секунд, Паркинсон отцепила лямки лифчика и стянула лишнюю ткань на талию девушки, и снова припала губами уже к другой груди, вылизывая и жадно посасывая затвердевающие вершинки, обводя их языком. Она делала бы так сколько угодно, лишь бы слушать эти нежные стоны, которые Гермиона издавала полушепотом, но Пэнси хотела услышать больше. Поэтому, она начала медленно выстраивать дорожку коротких поцелуев от груди к лобку, попутно стягивая хлопковую ткань с тела. — Разведи ноги шире, — соблазнительным тоном произнесла брюнетка. Гермиона послушалась, чуть раздвинула ноги, позволяя девушке устроиться ближе к чувствительному месту. Она буквально затаила дыхание в предвкушении дальнейших действий. Тут же издала протяжный и сладкий стон, когда ладонь Паркинсон легла ей на промежность, задев при этом клитор. Она медленно провела ею вниз, ко входу во влагалище и снова вверх, останавливаясь пальцами на клиторе, скрытым меж половых губ, она аккуратно, двумя пальцами одной руки их раздвинула, а второй приподняла копюшончик чувствительной горошины и обхватив ее губами, стала медленно и сразу сильно посасывать, втягивая в себя, играя на нем языком. То вверх-вниз, то обводила кругами. А руки тем временем гладили вход во влагалище, дразня, вслушиваясь в громкие и протяжные стоны, продолжая втягивать уже напряженный клитор, все сильнее и сильнее стимулируя его языком. И когда брюнетка услышала учащающееся дыхание, резко, сразу двумя пальцами вошла в Гермиону, поймав губами, выскочивший от выгибания Грейнджер, клитор, продолжая его посасывать в такт учащающимся толчкам, ловя ушами громкие, отчаянные стоны и молящий шепот… — Боже… да… я сейчас… И еще раз выгибаясь, Гермиона стонет, на этот раз совсем по другому. Более низким голосом, осипшим от предыдущих криков. Паркинсон сделала еще несколько толчков в девушку, затем вытащила пальцы и провела языком от самого влагалища до лобка, сильно надавливая в области пульсирующей горбинки. — Теперь я попробовала всё, — целуя в губы свою партнершу, прошептала Пэнс.