Полёт крылатой мухи

— Кадзуха, запомни, что несмотря на то, что меня не будет рядом, ты должен оставаться крепким телом и духом. Я верю в тебя, – Томо тяжело сглотнул и судорожно натянул складки щёк. Через сильную боль, он пытался напоследок одарить друга улыбкой и поддержкой. — Ты ещё сможешь быть счастливым. Последние слова от него, которые Каэдэхара хранит в своей голове не один век, заставляют напоминать тот день, когда лужи крови и окровавленное тело в багрянце неба слились в один неприятный тон. До невыносимости неприятный. — Счастье? – холодно посмотрел вдаль Кадзуха. — Не думаю, что оно меня настигнет снова, Томо. Самурай сложил на коленях меч, зажав рукоять покрепче. В отражении стали он заглянул в прошлое, где ещё юнцом смирился с тем, что нельзя изменить. Ветер подул, поднимая шебуршащие листья. Они будто перешептывались между собою, и порой, Кадзухе казалось, что он тоже участник мелодичной беседы. Белокурые пряди развивались под потоком воздуха, и одна киноварная, будто кружась, мелькала перед глазами, совсем не раздражая. Может потому что она напоминала ему любимого человека? Того, кто был незаменим в его жизни. Ветка, на которой сидел Кадзуха, вздымаясь к верхушке клёна, легко колебалась словно грациозно, пританцовывала вальсу листьев. Каэдэхара приподнял глаза, устремив взгляд вдаль. На горизонте он увидел отчётливую фигуру человека, летящую по воздуху словно балерина, легко рассекая пространство над рекой. Она приближалась всё ближе, пока в ней он не узнал Скарамуччу, известного Предвестника Фатуи. Он выглядел нахмурившимся, будто молния встала у него между бровями. А длиннополая шляпа нависала над глазами, вот-вот нарушив планы Сказителя. Но через пару секунд он уже пролетал над Кадзухой, чуть выше головы, не изволив проронить ни слова. Тем не менее Самурая это ничем не расстроило, он привык к равнодушию со своей стороны и тем более не ждал проявления чувств от других. Холодало. От осеннего вечера стоило ожидать чуждого отношения. Парень аккуратно потёр немного обветренные ладони, задув в расщелину между ними, струю нагретого воздуха. Он уже собирался возвращаться в город, но ноги не шли, а разные мысли, то и дело возникали сами по себе. Природа была его единственным очагом спокойствия и той близостью, которой можно было безропотно поведать свои раны. — Так и будешь один-одинёшенек свистеть на травинке? Ни с того ни с сего перед глазами замешкался Скара. Ещё пять минут назад, он сверкал пятками, удаляясь за горизонтом, летя в сторону острова Рито, как тут же надвисал за спиной белокурого парня. — А тебе какое дело? – не удосужившись развернуться, пробормотал Кадзуха. — Да так, просто. Знаешь, я думал, что великий герой, отразивший удары молний Райдэн, не будет киснуть как кисель под солнцем. — Какой я тебе кисель, болван! Здесь уже Каэдэхаре не хватило уравновешенности и злость перевесила чашу спокойствия. Он привстал, отряхнув хакаму от нападавших сухих листьев клёна, и принялся сползать по стволу дерева. — Ползи, ползи, червяк! Я посижу, понаблюдаю, – хихикая, приструнивал своего знакомого, Скарамучча. — Я комментатора вроде тебя, не нанимал. Кадзуха успешно преодолел все приграды и с облегчением вздохнул, находясь на земле, слегка подмерзшей от первых заморозков. Сбоку хакамы находился сагэо, туда он засунул демонический меч, пока что не планируя сражаться. — Ну всё, приключения ждут! – в один миг, Каэдэхара взбодрился, заставляя не верить тому, что минуту назад он отчуждено проводил время, свесив ноги на изогнутой ветви. Он целенаправленно зашагал в духе бойца, совсем не обращая внимания, что Скара всё это время висел над душой. "Дзиньк" – лязганье меча, заставило поднять голову вверх. За долю секунды, синеволосый юноша подлетел к ножне, вытащив самое могущественное, что было у Казухи – меч. — Попробуй, догони, – по-мальчишески подразнил его летающий коротышка, бросив по дороге неразборчивый звук, вроде – "бебе". Теперь нашему герою стало не до смеха, стиснув зубы, он вспыльчиво замахал руками и притопнув ногой, принялся что есть силы бежать за Скарой. Ох, же измотался он на славу, к глубокой ночи попав во все подобные ямы, вспотев до седьмого пота, да в придачу не добившись никакого результата. Он облакотился на булыжник и на минуту прикрыл глаза, чтобы отдышаться. Через пару минут он услышал резкий грохот около себя, а уже приоткрыв глаза, и самого Скару. Он также присел напротив него, вытирая рукой вспотевший лоб, не спуская улыбки с округлых щёк. — Повеселились мы на славу! Спасибо, дружище, – приветливо протянул руку парень. — Не припомню, чтобы мы стали друзьями. Кадзуха направил взгляд на ухмылку собеседника. — Да ладно, после такого, мы уже можем быть настоящими дружбанами! Считай это была проверка на прочность или даже на совместимость, – здесь Скара отвел взгляд вбок, положив пальцы на подбородок. Явно что-то бурно надумывал. — Может отдашь меч, раз мы уже "друзья"? Было ощущение, что новому статусу был рад только Сказитель. — Я бы мог ещё поиздеваться, но не буду, – предвестник протянул то, что по итогу изморило наших попутчиков. Громкий рёв живота перекрыл безмолвье ночного леса. — Может разведем огонь, да поедим чего-нибудь, есть охота! Не в моготу...– скривился от боли в желудке, Скарамучча. Каэдэхара думал, что снова в нём пробудятся ропщущие чувства, но в этот момент его переклинило. Прошлое. Неужели, произошли какие-то сдвиги? — Давай, – на лице Кадзухи появились незаметные ямочки. Счастья. Скарамучча отправился искать сухие ветки недалеко отходя от их места ночёвки. С помощью своей способности бегло передвигаться по пространству ему удалось довольно быстро собрать всё то, что нужно. Вернулся к своему другу уже с приготовленными ветками деревьев. Он не помнит, когда в последний раз так мило устраивался на природе в спокойной атмосфере. Чтобы нечаянно не перебросить огонь на что-то другое, Скарамучча принялся раскладывать ветки в кучу подальше от Кадзухи. — У меня есть кое-что с собой, – не переставал копаться у себя в инвентаре, Кадзу, – моти с сакурой, которые передала мне Аяка... когда-то. Сказитель на секунду отвлёкся от работы и взглянул в сторону его друга. Ему слишком хотелось покушать, поэтому он поспешил с огнём. — Поделишься? – Предвестник Фатуи аккуратно присел рядом с Кадзухой, не отрывая взгляда от плюшевых моти. — Конечно, бери. После его слов, Скарамучча своими тонкими пальцами взял один кусочек свежего моти, так бережно, что сладость чуть не упала, хотя парень всеми силами старался не уронить. Они разделили всего четыре штуки свежих закусок, хоть вскоре и не наелись, как хотелось бы, но успели перекусить, что и так хорошо. Лесной запах маняще убаюкивал, что невозможно было не заметить. Прохладный воздух, наоборот, хотел чтобы парни не засыпали, а тепло костра всё же присоединилась к аромату леса и также давала мысль заснуть. Птички леса Инадзумы были свойственно прекрасны, что закончив перекус, Кадзуха со Скарамуччей уставились в одну точку дремучего леса и разглядывали темноту. Кадзуха не рассчитывал на такие романтичные посиделки, но питал к этому вечеру только положительные эмоции. У него была мысль закончить встречу в поздний вечер и точно не устраиваться здесь на ночь, потому что это слишком экстремально, но Скарамучча казался таким умиротворенным, что тревожить его совсем не хотелось и по личным доводам Каэдэхары, изначально это затеивал Скар, когда без спроса утащил его меч. Даже если так, Кадзуха совсем не будет сердиться на своего приятеля, ведь таких моментов ему совсем не хватало, как, наверное, и Скарамучче. Они недолго размышляли о своём, потому что сейчас они в глубокой тишине леса и дышать становилось сложновато, когда из окружающих звуков слышен только пылающий огонь неподалёку. Скарамуччу клонило в сон настолько сильно, что он начал медленно наклоняться назад, но все ещё сохраняя бдительность. — Идём ложиться... – тихо проговорил Кадзуха, проводя ладонью по плечу Предвестника. Странник внимательно посмотрел на Кадзуху, разглядывая его волосы, которые стали отливать ярко-белым цветом из-за света костра, а рыжая прядка будто светились. — Пойдём. Из палаток-где-спать у них оказалось только скромная подстилка, и то у Кадзухи всегда окажется что-то повязанное на себе, на всякий случай. Теперь его наряд кажется менее воздушным. Каэдэхара застелил место и тут же уселся, а за его примером последовал Странник, пока просто поджав ноги к себе, как это сделал Кадзуха. Скарамучча не стал закрывать глаза, чтобы насладиться тишиной. Сейчас ему хотелось смотреть на своего приятеля рядом и наслаждаться им, когда он так близко. Это было невыносимо приятно, что Кадзуха тоже не пытался улечься. В блеске его глаз хотелось утонуть, а в пушистые волосы хотелось зарыться руками. Скарамучча придвинулся на несколько сантиметров ближе и не понимал, что он сейчас ощущает. Он только знал, что не может себе объяснить те чувства, которые глубоко засели у него в душе к этому ласковому парню. Он только что начинал понимать, что хочет быть намного ближе к Кадзухе. Всматриваясь в янтарные глаза, Странник коснулся руки Кадзухи, которая была холодной. У обоих руки были холодные, но каждый думал, что сейчас они согреются.  Скарамучча медленно проводит ладонью вверх и приближается к шее, нежно хватает за ткань и отводит на себя. Каэдэхара не становится ближе от этого, но он примерно понимает чего хочет Скарамучча. На секунду их действия затормаживаются и в воздухе ощущается теплота, будто огонь от костра повысился в температуре в два раза. Расстояние от лиц обоих было буквально на миллиметрах, а Кадзуха откровенно не знал как себя вести. Странник не решил медлить: острожно приобнял руками шею Кадзухи, что самурай больше не смог сидеть, прижимая ноги к груди. Они оба приблизились и теперь единственным выходом было действовать вперёд, поэтому Скарамучча будто ожидая реакции, прикоснулся своими губами к Кадзухе, углубляясь. Это не происходило слишком быстро, чтобы Каэдэхара не мог понять что случилось, так что поддаваясь, Кадзуха ухватился за талию Предвесника и его тут же повалили назад. Парень не слабо ударился головой, потому что у них не было ничего мягче, чем простое покрывало и сейчас это не стало слишком сильно волновать Кадзуху. Скарамучча начал проникать под одеяния Каэдэхары, все ещё не отстраняясь от поцелуя. Едва поглаживая по бедрам, воздуха начало потихоньку не хватать и они отстранились друг от друга, но Скарамучче не слишком хотелось прекращать начатое. Он выждал некоторую секунду, чтобы снова проникнуть Кадзухе в рот, аккуратно проводя языком по нёбу, а потом нетерпеливо покусывать губы. Руки скользили по ногам, плавно переходя дальше вверх, игнорируя ткань, словно живя своей жизнью. Скарамучча попытался снять верхнюю одежду с Кадзу, но то ли руки не слушались или у парня был слишком замудренный наряд – это было непонятно. Странник схватился за волосы Кадзу, неуверенно отводя в сторону, а потом прильнул к шее губами, покусывая, оставляя красные метки. Кадзуха не рассчитывал на такое действие от приятеля и простонал, когда ему стало приятнее. Странник сразу же провёл языком по розоватому месту, извиняясь. Он приподнялся и посмотрел в глаза Кадзухи, который ответил тем же, краснея ещё больше, как показалось Скаре. Наступило утро и после тревожного сна настроение не было на высоте. Почти каждый час Кадзуха просыпался, потому что глядеть в неизвестную темноту было мягко говоря, страшновато. Перед такими попытками встать и проверить, Скарамучча не давал сделать этого Кадзухе, обнимая за талию всю ночь. Первым проснулся Кадзуха, когда Странник ещё спал. Он не хотел будить его, поэтому попытался встать настолько тихо, насколько это возможно. Его планом было ненадолго пройтись около их места ночёвки, чтобы размять спину после неудобного сна и подумать что случилось вчера. Придя в себя и окончательно собрав мысли, Каэдэхара взбодрился и подумал о том, что приобрёл настоящее счастье. Он не думал, что Скарамучча испытывает те же чувства, что и он. В самом начале их знакомства Кадзуха не мог представить, что когда-то они будут вместе. Ему казалось, что это невозможно для таких, как он, когда счастливая жизнь невозвратимо отвернулась от него со смерти его лучшего друга. Но теперь можно понять значение слов Томо в самом начале. Каэдэхара повернулся на звук, когда услышал, что Скарамучча уже проснулся. — "Спасибо, друг", – подумал Кадзуха.