Остатки памяти

Нил фотографировал всё. Фотографировал закаты, луну, кофе, диван. Однажды ему понравилось кафе. Здание не было особенным. Но оно было таким уютным. Вывеска была небольшая, совсем не привлекающая внимание людей. Изредка, перебивая весь свой всемогущий страх, он заходил внутрь и сидел на старом диванчике. Смотрел как люди ходят взад-вперед, заказывают, как им готовят и как они едят. Смотрел на малыша, что покачивал ножками и просил официантку подать ему кекс с лимоном. А женщина? А как же женщина, которая запомнила его и однажды подойдя, улыбнулась и дала бесплатный кекс. С лимоном. Ему не нравился и не нравится лимон, его кислый вкус, но он запихивал кекс в рот и давился слезами. Он сфоткал всё. Здание снаружи, его вывеску, кассу, официантов, кофе, ту самую женщину, и тот самый кекс. Кафе больше нет. Вместо него стоит обувной магазин, но Нил до слёз рад, что у него остались эти замечательные фотографии. Однажды он увидел кота. Чёрного, с одним маленьким пятнышком на правом боку. Он смотрел на него своими золотыми глазами, кажется, видя не только внешность, но и всю душу. Прогнившую, плаксивую, душу бегунка. Бе ‐ гун ‐ ка. Нил смотрит на фотографию, где чёрные кот прижался к его руке. Нил помнит его мурчание. Сладкое, милое, такое, что в груди что-то само начинало гудеть. Он также помнит машину, визг тормозов, бездыханное маленькое тело. С Нилом остались частички памяти. Вещи которые он любил в конце концов уходили, погибали. Но каждый момент где он оставался один в комнате, он тратил на востоновление воспоминаний событий по фотографиям. Нил ненавидет мысль о том, что забудет что-то из этого. Нил боится. Нил немного вырос, теперь он не просто бегунок. Он играет в экси и состоит в команде Лисов. Носит оранжевую и белую одежду. И не до конца принимает факт того, что считает команду своей семьёй. Мама убьёт. Будет бить и бить, бить и бить его. Она оставит огромные синяки и ушибы, сломает ему рёбра, сломает ему ноги. Мама сделает всё, чтобы её любимый сын был в относительной безопасности. И с ней. Со сломанными ногами он никуда от неё не уйдёт. Но мамы нет. Больше нет. Он закопал её собственными руками. Помнит песок, который залезал под ногти. Помнит всё. Теперь, возможно, ему можно? Нет, нельзя. Нилу нужно бежать. Бежать, бежать, бежать. Далеко, туда где нет привязанности. Нет друзей, нет семьи. Нил чувствует что чувства тянут его вниз, в самое пекло ада. Нил плюёт кровью. Он счастлив.

***

Нил замечает не сразу. Замечает только тогда, когда просматривает одним вечером в ванне фотографии. Он клал их в маленькую коробку, а потом прятал в сейфе. Когда он открывал его, Нил понимал что они в порядке, в безопасности. Их не порвали, память осталась на месте. Память, которую он не должен был помнить. Ведь Нил ни Джей, ни Грей, ни Хью, ни Чиз. Все они помнили, но не Нил. Он всегда был Нилом, разве нет? Его имя – Нил. Никак иначе. Смотря на фотографии, он не мог не замереть. Фотки Ники, пожирающего мороженое, как он играет и радуется победе над Аароном. Сам Аарон закатывает глаза, хмурится. Даже есть где он обнимается с Кейтлин. Мэтт, Элисон, Кевин, Эндрю.... Все. Тут нет фотографий леса, нет машин, дорог и ободранных котов, только лисы. Это выходит чисто инстинктивно. Когда он видит как Кевин пытается выхватить водку из рук Ваймака, он не может не достать фотоаппарат. Когда Дэн выглядит по настоящему счастливой в обнимку с Мэттом, Нил не может остановится. И Нил только начинает догадываться, что Лисы оказывается видят фотоаппарат, и прекрасно слышат звук щелчка.

***

Нил сидит перед Лисами обнажённый. На нём есть одежде, конечно, но он чувствует что его разрывают взглядом, пытаются залезть в самое сердце. Он не против. Теперь он не сомневается. Это его драгоценная семья. Ни Рико, ни вороны. Лисы. Нил в шрамах. Огромных, противных. Они на руках, ногах, животе и лице. Рико постарался на славу. Какой умничка. Нил Джостен не знает что делать. Он закрывает глаза. Устал. — Нил. Тихий, но чёткий голос раздаётся в 2‐х метрах от него. Ники смотрит уже не с ужасом, как в первый раз когда только его нашли. Его взгляд печальный, но строгий. Ники выглядит как взрослый, который не уследил за любимым ребёнком, бунтующим подростком. Нил смотрит ниже, на протянутую руку, а затем широко открывает глаза. Фотоаппарат. Оранжевый, яркий, с рисунком морды лисы. Нил смотрит, вглядывается, но не двигается. — Нил, — ещё раз зовёт его Ники, — бери. Голос Ники нежный. Ласковый. Не такой как обычно. Затем Нил смотрит на других людей в комнате. Все Лисы собрались здесь. Некоторые сидят на полу, на кресле, просто стоят. Они раскиданы по комнате, так что если вдруг Нилу сбредёт в голову бежать, его с лёгкостью смогут поймать. Он не хочет бежать. Нил Джостен трясущейся рукой берёт аппарат. Хватает крепко, надёжно. Даже если сил совсем не осталось, даже если он сейчас слабее мошки. Он никогда не уронет его. Нил смотрит на Эндрю. Он видит как уголки губ еле заметно смотрят вверх. Чувствует в своей ладони чужую. Затем возвращает взгляд на лицо Ники. — Хочешь сфотографировать что‐нибудь? — затем добавляет — Или меня? Только я ещё не накрашен, разрешишь хотя бы встать в позу? Недалеко стоит Кевин, держащий маленькую знакомую коробочку. Нил понимает. Они тоже видели всё. Тоже помнят всё. Прекрасно видели как он их "скрытно" фоткал, теперь прекрасно видели все вещи запечатлевши. Им всё равно? Нилу всё равно. Это его семья. Нил щёлкает. Внизу тут же вылезает фотография ошарашенного Ники. Нилу всё равно. Он вместе с семьёй всё решит, сможет им довериться. И чёрт возьми, Нил будет сидеть на коленях Эндрю, есть кекс с лимоном и посылать свою мать куда подальше.