Оранжевый Джемпер

Летом, посмотря вверх, можно не сразу угадать - ночь или день. В летнее время года, ночью, небо не темнеет, только создается ощущение, что погода пасмурная. Как и сейчас. Легкий ветер колышет листву деревьев, птицы поют, как будто, колыбельную. В каждом из домов Бьярстада погас свет, чувство усталости взяло в верх и люди давно спят. Но только в одном из домиков горит красным цветом лампа, что стоит на деревянной тумбочке. Также желтый свет от аквариума с рыбками и комната плывет в ярко-оранжевом свечении. На кровати, которая застелена постельным бельем из одного набора, с двумя мягкими подушками и самым легким одеялом, сидит юноша с длинными по плечи волосами, переливающимися из бронзового в блондинистый цвет. Его рука аккуратными движениями проводит по мини-синтезатору, нажимая на разные клавиши. Ночуя у своего парня, Вильгельм чувствует, что находится в их собственном пузыре, который защищает от разных угроз и сохраняет внутри гармонию. Это происходит каждую неделю, за которую они успевают переночевать друг у друга. Ходя в одну школу — старшая школа Бьярстада, — им не составляет проблем пробыть всю ночь вместе и в будние дни. Особенно сейчас, когда, наконец-то, начались летние каникулы. Долгое время, начиная с 7 класса, они проводили ночи вместе как лучшие друзья. Теперь же, когда ещё 4 месяца назад они признались друг другу в любви, они могли спать в одной постели — а не отдельно на надувных матрасах, — обнимаясь и целуясь. — Да-да, мам, мы скоро ляжем, — Вилле перестал играть, когда услышал, как открылась дверь в комнату: в проёме стоял Симон, удерживая поднос с двумя кружками чая. Ставя поднос на свой рабочий стол, за которым пару часов назад парни играли в видеоигры, он уставился на Вильгельма через плечо. Бум, в него прилетает приятно теплая подушка, на которой побывала задница Вилле. — Фу, Вилле, ты на ней сидел! — Вскрикнул Симон и скривил лицо, будто с отвращением. — Ты любишь мою задницу, признай это уже, — Хихикает Вильгельм и уже собирается тянуться за второй подушкой, что покойно лежала под одеялом и никого не трогала, как тут же в него летит в ответ та же самая подушка, которую он кинул в Симона. — Эй, ты краснеешь! Подушка всё продолжает летать из точки “А” в точку “Б”, случайно попадая по маленьким вещам в комнате, создавая шум падения и вынуждая Симона ворчать, что Линда ещё час назад просила их уложиться спать. Симон отвлекается, чтобы покормить рыбок на ночь, игнорируя вновь прилетевшую вещь в его спину. Вилле, недовольный тем, что на него не обратили внимания, берёт вторую подушку на которой обычно спит только Симон Эрикссон, и никто больше. — Кгхм, Симме... — Из за спины послышался кашель и протянутое, ласковое прозвище, что придумал Вильгельм в начале их отношений. Симон оборачивается на сто восемьдесят градусов и его глаза сразу становятся широкими. Он мысленно бьёт себя по лбу, когда видит, что парень держит свой — то-есть именно Вильгельма — ярко-оранжевый джемпер. На его лице не видно ни капли злости, лишь красуется невероятно красивая и нахальная улыбка. — Я думал, что посеял его ещё полгода назад, а он, оказывается, всё время жил у тебя. Щёки Симона краснеют, он пытается оправдаться, но слова вылетают из головы и всё что он может — произносить нелепые звуки. Вильгельм тихо смеётся, утыкаясь носом в найденный джемпер, вдыхая аромат своего парфюма, смешавшегося с запахом кровати Симона. — Надень его, — все ещё смеясь произносит Вильгельм. — Вилле, ну нет, — смущение нарастает, ведь Симон должен был вернуть этот джемпер уже давным-давно, но всё не решался найти нужных слов и не хотел расставаться уже с родной вещью. — Симме, пожалуйста, я хочу увидеть тебя в своей одежде, и, тем более, даже не говори, что ты ни разу не надевал его. — Симон закатывает глаза и, вздохнув, надевает проклятый джемпер, у которого знает уже каждую ниточку. Вильгельм, удовлетворённо улыбаясь, достает свой телефон и в эту же минуту делает фото Симона, которое уже на следующее утро выложит в твиттер.